Тени утопают в полночь.

Над всей Британией, но особенно над Лондоном, уже как пять лет сгустилась серая, унылая пелена, отражая безысходность, охватившую магический мир. Время, казалось, остановилось, превратившись в вязкое, тягучее подобие змеи, каждый вздох которого был пропитан ядом. Столица погрузилась во мрак, после гибели того, кто должен был выжить и победить волшебника, именуемого ныне как Господин Темный Лорд, всесильный властитель. Мир, проиграв битву ненависти и жестокости, похоронил последние проблески надежды. Но даже этому должен был прийти конец. Магия от избытка темных начал сначало трескалась, давала сбои. Затем постепенно разрушалась на атомарном уровне. Инстинкт самосохранения пробуждался в самом естестве бытия. И никто не мог разгадать ключа взаимосвязи всего сущего. Июль 2007 года. Франция. Тишину, пустую и скорбящую, нарушили тяжелые, эхом отдающие, усталые шаги. — Все еще предпочитаете кофе с корицей? — голос Кингсли Бруствера вырвал Гермиону Грэйнджер из глубокого оцепенения. — Некоторые вещи должны оставаться неизменными… — ответила она равнодушно. Теперь в ее глазах читалась глубокая печаль, проевшая былой огонек. Кингсли подошел и сел напротив в обветшалое светлое кресло. Здание было настолько старым и измученным, но все еще сохраняло остатки своего величия, подобно ее нынешней хозяйки. Камин уютно потрескивал. Хоть и было лето, ночи теперь всегда наступали холодные, пробивающие до костей. — Раньше я думал, вы будете прежней, но и вы изменились… — Кингсли бросил добрый заботливый взгляд на осунувшееся лицо Гермионы. Она опустила глаза, рассматривая узоры на пледе, которые когда-то вышивали теплые мягкие руки миссис Уизли. — Я не представляла, что это будет… так больно… — Но вы живы… и свободны… — в мудрых глазах Кингсли мелькнул добрый свет. Гермиона, помолчав, добавила: — Лучше бы я умерла вместо них… Дождь забарабанил сильнее по крыше. Французское побережье служило убежищем для беженцев из Британии, хотя таковых становилось все меньше. — Вы же понимаете, Гермиона, что и это место не вечно. Его влияние доберется и до этих мест… Гермиона глубоко вздохнула, глядя на тлеющие угли: — Может, так и лучше, сэр. Я не буду сопротивляться… — Вы отчаялись… — Нет! — Гермиона повысила голос, но тут же виновато посмотрела на бывшего Министра магии. — Я просто не вижу смысла… жить без них… Ком в горле мешал ей вздохнуть полной грудью, захотелось кричать. Кингсли выжидающе смотрел на неё. — Я не стану говорить вам, что нужно двигаться дальше, Гермиона. Не буду лгать. Но все таки кое-что скажу… Гермиона молчала в ожидании, хотя в сознании понимала, что все уже давно бессмысленно. — Появился шанс. Возможность попытаться покончить с этим… Гермиона закатила глаза на слова Кингсли: — О боже! В который раз?! Мы атаковали! Потеряли всех! Гарри…Рона… Слезы сразу покатились по её щекам, она быстро отвернулась, смахивая их растянутым рукавом. Кингсли неспешно встал, прохаживаясь по комнате, сцепив за спиной ладони: — Тогда мы действовали необдуманно. Не знали слабых мест врага, надеясь на быструю победу, но теперь… Гермиона недоверчиво спросила: — Вы же не предлагаете снова? — Нет, что вы… — голос Кингсли звучал уверенно. — Я лишь хочу, чтобы вы знали: появился шанс ударить врага изнутри. Гермиона замолчала, ожидая объяснений. — Если согласитесь, вашу память частично сотрут для безопасности. Кроме Северуса, никто не будет знать об этом. Вы сможете отомстить, Гермиона. Гермиона встала, не веря своим ушам. Она, после полного поражения и бегства, потеряв все и всех, вновь должна отправиться в бой? Она сжала кулаки до хруста костей. — Мы не сможем, как и тогда… — Мы — нет. Но ты — сможешь, — с надеждой посмотрел Кингсли в её карие глаза. Гермиона не понимала, министр говорил загадками, но при этом, почему-то был так уверен в ней. Он наверняка знал, что она не откажется: шанс отомстить за Гарри, Рона… Упокоить их память, даже ценой собственной жизни… Она гордо выпрямилась, чувствуя, как жажда возмездия разгорается с каждой новой мыслью. — Рассказывайте…