Тени утопают в полночь.

Резкая боль пронзила голову Гермионы даже сквозь сон, словно ударившись о твердую, ледяную поверхность. Виски пульсировали, а попытки открыть глаза разбивались о слепящий свет. Сердце забилось как птица в клетке. «Где я?» — пронеслось в голове. Тихий, навязчивый писк напоминал о больничной палате. — Успокойся, милая, твой пульс зашкаливает, — прозвучал над ней тонкий женский голос. — Я умерла? — Гермиона с трудом разлепила веки. Яркие лампы над ней, расплывчатый силуэт девушки, чье лицо скрывал свет. — Нет. Ты в безопасности. Это все, что тебе нужно знать, — ответили ей, но слова не принесли облегчения. «Что-то не так»,— шепнул внутренний голос. Попытка встать пресеклась ощущением чего-то в области груди. Руки, лишь слегка приподнявшись, развеяли иллюзию свободы – она была связана. Паника накрыла с головой. Писк ускорился, жгуты, казалось, впивались в кожу. — Ну-ну, успокойся! — девушка рядом засуетилась. — Клянусь Мэрлином, я не хотела этого делать… Внезапно тонкая, но крепкая рука сомкнулась на запястье. Металлическая игла безжалостно вонзилась под кожу. Гермиона вскрикнула. — Тсс… тсс… это всего лишь, как маглы называют, укол.— Девушка успокоила ее. И не только словами. Через минуту тело Гермионы охватило приятное тепло, руки и ноги стали ватными, веки закрылись сами собой. — Колдомедик будет недовольна, но ты не оставила мне выбора… Командир тоже будет недоволен, он просил минимум вмешательства. Ты, милая, доставила мне проблем, — говорил голос, все сильнее удаляясь. Вокруг раздавался щелкающий звук холодных инструментов, рассекаемых воздух. — Давай договоримся. Будешь вести себя хорошо, и я не отправлю тебя в карантинную зону. — Карантинную? — Гермиона с трудом выговорила. Во рту была каша. — Не от слова карантин, милочка. Там "вправляют мозги". Буквально. Мы должны передать тебя командиру полностью неопасной… Голос медсестры затухал. Неприятие и непонимание происходящего обрушились на Гермиону. Она не помнила, как здесь оказалась. И попытки бороться с надвигающейся усталостью были тщетны. Тьма окутала ее. ***** 10 июля 2008 года. Веки открывались с неимоверным трудом. Все конечности онемели. Где-то вдали, словно сквозь толщу воды, пищал прибор. О Мерлин всемогущий, ты очнулась! — восторженно воскликнул тот же голос. Молодая медсестра бросилась к двери, кого- то зазывая. Гермиона понимала – подняться не сможет. Она окинула взглядом стерильное помещение: холодные белые стены, приборы, похожие на медицинские магловские. Это вероятно был больничный центр. Вскоре появилась женщина лет пятидесяти, с седыми, перламутровыми волосами. В руках она держала папку с бумагами. Ее очки-половинки контрастировали с ухоженным лицом. Она смотрела на Гермиону с добродушной заметно приторной скукой: — Как вы себя чувствуете, мисс Грейнджер? Значит, они знают, кто она. Гермиона сглотнула и хрипло попросила: — Воды… Женщина взмахом резной палочки наколдовала стакан, который подлетел к губам Гермионы. Выпив половину, она почувствовала лишь слабое насыщение. — Достаточно… — женщина записала что-то на бумагах. — Я Элеонора Трэвел. Вам это ни о чем не говорит. Она подошла ближе, создав над Гермионой сферу, в которой отразилась схема ее тела, подсвеченное синим и голубым светом. Красные пятна виднелись в области сердца и головы. — Уже лучше. — Колдомедик взмахнула и сфера исчезла. —Где я? — наконец в выдавила Гермиона. Женщина устало вздохнула. — Знаете, не моя компетенция, вам это рассказывать, но так как Командир- министр приказал не селить вас в карантинную, полагаю, что-то объяснить вам теперь должна я… Наступила пауза. Женщина изучающе смотрела на Гермиону. Все вопросы Гермионы повисли в воздухе, оставшись неозвученными. — В карантинной проходят реабилитацию помилованные от казни. Чтобы они могли интегрироваться в наше новое государство, не представляя прямой или какой-либо другой угрозы. — ответила ей Колдомедик. — Новое государство? — Именно. Таких, как ты уже немного, но они есть. Те, кто вернулся. Да будет вечно правление всемилостивого Лорда и справедливого министерства. Наше государство больше не практикует казни и пытки, сохраняя магическую гармонию. Мы находим место для всех… — женщина с пренебрежением посмотрела на Гермиону, — даже для таких… как ты. Гермиона заметила, что рядом стояла та самая медсестра. — Чего не сделаешь ради последних крупиц магии… Слова женщины остались для Гермионы неясными. — Ты давно в списке ценных ресурсов для высших кругов. К твоей удачливости, распределители досконально изучили твою магию. Ты годна по всем параметрам, и, самое важное, «подходящая» для нашего командира. Женщина прикусила губу. — Ну скоро сама все узнаешь. Если будешь вести себя хорошо. Но если нет, — женщина улыбнулась лукавой улыбкой, — то карантин. Гермиона не понимала ничего. И, сколько бы ни напрягала память, не помнила, как оказалась здесь. — Займись ею… — женщина раздраженно взмахнула рукой. — Командир крайне нетерпелив… мужчины. Колдомедик ушла, и Гермиона почувствовала облегчение. Эта женщина оставляла неприятный осадок. Медсестра, пухленькая, с золотистыми волнистыми волосами, надела перчатки и подошла к Гермионе. — Приступим? Гермиона лишь открыла рот. Медсестра быстрым движением убрала простыню. Холод мгновенно пробрал до костей. —. Холодно. Но не могу наложить чары согревания, магии едва хватает на все манипуляции… — Медсестра взяла гладкую светло-коричневую палочку и начала обрабатывать ноги Гермионы. — Хватило бы магии? — Гермионе нужны были хоть какие-нибудь ответы. — Именно… — А такое возможно? Медсестра рассмеялась. — Когда ты в последний раз использовала магию, душечка? Ты забавная… Гермиона напрягла память. Она не помнила. Последние два года после смерти Рона и его семьи были кошмаром. Не просто депрессия, а истерика. Последнее, что она помнила, — неудачная трансгрессия из Англии во Францию, в политическое убежище. А после, в безопасности, она часами сидела у окна, уставившись в одну точку. Палочка… Гермиона даже не помнила, где она. Кофе с корицей, которым она только и питалась, можно было заварить и руками. — То-то же… Ты сэкономила огромные резервы магии, — увидев недоумение в глазах Гермионы, комментировала медсестра. — Магия исчезает, милочка. И никто не знает причин… Когда медсестра закончила с ногами, она магией расстегнула сорочку Гермионы и начала обрабатывать ее тело. — Великие умы проводят конференции, ученые… но… — продолжала медсестра, — объяснения нет. Пока однажды не выдвинули теорию о равновесии… Оказывается, магия строится на фантомах милосердия… и ей, как ни странно нужны, такие, как вы… — Как мы? — рот Гермионы дрожал. — Маглорожденные. Но все таких называют грязнокровные. Слово резануло слух. Даже спустя столько времени, оно причиняло боль. Медсестра закончила и снова накрыла Гермиону простыней. — Фух… Думаю, еще фат остался… чтобы убрать шрам на голове. — Гермиона не поняла, но переспрашивать не стала. Сегодня придет министр, посмотреть на тебя… — Медсестра оценочно окинула Гермиону взглядом. — И что в тебе такого? Кожа да кости… Были другие, более здоровые, но нет же… — Что? — Гермиона почувствовала нарастающую панику. Неужели ее собираются отдать на съедение? Она начала рвать жгуты. — Успокойся! Никто не причинит тебе ничего плохого! — медсестра закатила глаза. — Радуйся, ты очень ценный материал. Она взмахнула палочкой, и Гермиону слегка парализовало. Медсестра ушла, оставив ее обездвиженной, наедине с бесконечными мыслями. ***** Ощущение дезориентации во времени охватило ее с параличом тела. Время, казалось, остановилось, заставляя ее гадать, сколько прошло веков или минут. Хотя день показался вечностью, реальность, вероятно, была иной. Неподвижность вынудила ее конечности затечь, но это состояние было прервано внезапным появлением Элеоноры. За колдомедиком, почти вприпрыжку, следовала медсестра в сопровождении двух миниатюрных женщин. — Переоденьте ее!—отдала она распоряжение. Ее прежняя добродушная внешность сменилась решительной строгой уверенностью. Одним движением она сняла с Гермионы парализующие оковы, позволив рукам вновь обрести чувствительность, а жгуты исчезли без следа. Колдомедик, с методичностью хирурга, наводила порядок, закрывая оконные жалюзи. Женщины, подхватив Гермиону, усадили на кушетку, но тело, еще не оправившееся от паралича, отказалось слушаться, и она тяжело опустилась. Боли в спине усилились, но женщины быстро пришли на помощь. Одна из них с деловитым видом расстегнула сорочку, освобождая плечи Гермионы. Колдомедик обернулась, взглянув поверх очков-половинок. Этот жест показался Гермионе смутно знакомым. Миниатюрные помощницы облачили ее в мягкий махровый халат, на груди которого золотыми нитями была вышита буква "М". "Министерство", - мелькнула мысль. Женщины отошли, усадив Гермиону на подушки. Врач с раздражением вздохнула: — Кто просил тебя ее парализовать?. Медсестра виновато опустила взгляд. — Уходите. Генерал-Министр уже едет, приготовьте его любимый чай. Окинув помещение еще одним внимательным взглядом, Элеонора добавила: И покормите ее, наконец! — С этими словами она удалилась на высоких каблуках, которые были ей не по возрасту. Медсестра осталась наедине с Гермионой. Ох, Мэрилин, дай пережить этот день, - произнесла она, явно взволнованная. Гермиона увидела в этом шанс к бегству, но понимала, что без посторонней помощи ей не справиться. И где ее палочка? — Ты доставила хлопот… надеюсь, все пройдет как по маслу, иначе…— угрожающе произнесла медсестра, глядя на Гермиону как на источник проблем. В этот момент появилась одна из миниатюрных женщин, чьи лица напоминали индийские, а одежда – эльфийские наряды. — Он здесь, - прошептала она, и хотя обратилась к медсестре, Гермиона все услышала. Мгновенно на лице медсестры расцвела приветливая улыбка. Вторая женщина прислуга принесла поднос с бульоном, отварным мясом, сухарями и соусом. Медсестра, подходя к Гермионе с бульоном, присела напротив, обращаясь к ней с наигранной белоснежной улыбкой: — Тебе нужно поесть, ты истощена, милая… Гермиона поморщилась, презирая весь этот спектакль. — Ешь немедленно, — процедила медсестра сквозь зубы, сохраняя натянутую улыбку. Гермиона поняла, что выхода нет. Аромат бульона пробудил аппетит. Медсестра заботливо поднесла ложку. Гермиона медленно, но все же попробовала бульон. Он был восхитителен. —Умничка!- словно хваля маленького ребенка, воскликнула медсестра, поднося вторую ложку. Гермиона успела съесть несколько ложек, прежде чем дверь палаты с грохотом распахнулась. В проеме стояла фигура в черной мантии и маске пожирателя смерти. — Отойди, - прозвучал властный мужской голос. Медсестра быстро освободила проход. Мужчина был строен и высок. Его маска выполнена из серебра, или золота, вычерченная различными узорами. На груди мантии сиял золотой знак "М". Гермиона почувствовала нарастающую тревогу. Она в плену. Пожиратель, не показывая лица, смотрел прямо на нее. Это было очевидно. Следом ворвалась Колдомедик Элеонора. — Господин министр, вы даже не отведали чай! - воскликнула она. — Она боится, - прозвучал голос, одновременно знакомый и чужой. — Господин министр, вы же сами приказали минимум вмешательства… ее сознание нетронуто… если бы вы позволили, мы бы смогли отредактировать ее мозг, и она была бы послушна, как остальные… Пожиратель поднял руку, пресекая поток слов доктора. — Это не нужно. Делайте только то, что я попросил. — Конечно, конечно! - заверила Колдомедик, подходя к Гермионе на полусогнутых ногах. — Мы отредактировали ей уровень безопасности. Она не сможет причинить вред здоровью и жизни ни себе ни другим. Правда, шуму может наделать… так как вы приказали сохранить личность… Пока колдомедик расписывала ее возможности, Гермиону пронзил холодок. Она чувствовала голодный взгляд Пожирателя, хотя и не видела его. Страх парализовал ее. Приборы запищали быстрее. Пожиратель обратил внимание. — Мы дадим ей успокоительного, - пробормотала колдомедик. — Не нужно. Я ее забираю… — Но… Не успела Элеонора возразить, как Пожиратель, не говоря больше ни слова, развернулся и ушел. Колдомедик бросилась вслед: — Но она не готова! Она не прошла полную обработку! — Это приказ… Больше Гермиона ничего не слышала. Сердце колотилось. — Да успокойся ты! Иначе этот писк меня доконает! - раздраженно сказала медсестра. Воздуха становилось все меньше, напоминая истерику, пережитую после смерти близких. Гермиона зажмурилась: —Надо взять себя в руки. Ты одна. —Глубоко дыша, она почувствовала, как пульс выравнивается. Медсестра гремела склянками. — Что это означает? — А это значит, что если он уже подписал документ, то ты больше не в нашей юрисдикции. Медсестра убрала все в черный ящик. Отстегнув датчики, она сказала: — Хотя это и к лучшему. Пусть сам с тобой разбирается… С этими словами медсестра ушла, и Гермиона надеялась, что больше никогда ее не увидит.