Тени утопают в полночь.

Гермиона весь день провела в постели. Комната, к её удивлению, была оформлена в бордовых тонах с золотыми акцентами. Наверняка Малфой хотел предугадать ее предпочтения. Но Гермиона ощущала лишь гнетущее раздражение. Было темно, за окном царила тишина. Возможно, дождь прекратился, а может, это было результатом наложенных чар. Гермиона подошла к окну, оно было наглухо заперто, хотя она уловила слабое магическое воздействие. Дверь в коридор была открыта, но Гермиона осознавала собственную слабость, никчемность — она едва ли могла пройти и десять шагов. Малфой, вероятно, понимал это тоже. Была ли это насмешка? Когда веки стали предательски смыкаться от усталости и размышлений, раздался резкий хлопок. Гермиона вздрогнула. На столе напротив её ждал горячий ужин: паста с креветками, бульон с яйцом и соусом, и сухарики в белоснежной чашке. Гермиона не смогла долго сопротивляться нахлынувшему голоду. Когда она в последний раз нормально питалась? После эвакуации во Францию она не баловала себя изысканными блюдами, довольствуясь фабричной картошкой или макаронами, и вечным кофе, на котором, казалось, и держалась. Средств к существованию у неё не было, а пособие французского посольства едва хватало на хлеб. Жить не было сил. На подгибающихся ногах Гермиона подошла к столу и начала есть, жадно поглощая бульон. Приятное тепло разлилось в желудке. Гермиона прикрыла глаза, стараясь не переборщить. Не успела она доесть второе, как её уединение было нарушено. — Тук-тук. — Малфой стоял, опершись о косяк. Гермиона вздрогнула от неожиданности. Сколько он здесь находился? Она резко отложила ложку, поправляя сползшую с плеча белую сорочку. Малфой медленно вошёл в комнату: — Появились силы на еду? Гермиона молчала, предчувствуя неладное. Интуиция редко подводила ее. — Не ожидал тебя тут увидеть. Думал, будешь искать… выход… Гермиона, глядя прямо перед собой, безразлично ответила: — Я уверена, что это бессмысленно. Тем более, у меня нет палочки. Малфой, казалось ей, прожигал своим взглядом со спины, что напрягало Гермиону. — Такое ощущение, что ты сдалась, Грейнджер. Знаешь, так даже не интересно. Его шаги отдавались звоном. Голова все еще болью воспринимала звуки. Он подошёл ближе и, прислонившись к стене напротив неё, опасно произнёс: — Приступим… Гермиона резко обернулась. Малфой, предугадав её манёвр, скрутил ее руки за спиной и грубо втолкнул на кровать. Лбом ударившись о бортик, она не почувствовала боли. Она была жуть как напугана. Повернувшись к Малфою лицом и глядя в его голодные глаза, она прошептала: — Ты же не сделаешь этого, Малфой? Я же… Грязнокровка… Малфой злорадно ухмыльнулся: — К сожалению, придётся замараться. Ты — Фат…. — Фат?.. — Гермиона испуганно и непонимающе смотрела на него, пытаясь отвлечь вопросами, пока он приближался, сбрасывая мантию Пожирателя. — Фат, Грейнджер. Частица положительной магии. Она даёт многое. Но прежде всего, силы… — Силы? — Гермиона съёжилась, обняв себя за колени. Сердце тошнотворно било под ребрами. — Силы на магию… — Малфой остановился у кровати. — Видишь ли, магия распадается… но не у всех. Существуют единицы сохраняющие способности. И оказывается, этой магией можно делиться… — Ты хочешь забрать мою магию? Улыбка Малфоя стёрлась, его лицо заслонили тени. Он потянулся к пряжке ремня и расстегнул. Сердце Гермионы ухнуло. — Мне жаль, что таким образом… — проскрежетал он, словно извиняясь. — Но других вариантов нет… Только молчи, не хочу тратить все силы на Империус… — Нет!.. — Гермиона умоляюще смотрела в его лицо. Она помотала головой. Ей хотелось исчезнуть, слиться с этой мебелью и стенами, чтобы он никогда не мог достать ее. Малфой казался сам не своим, взгляд голодный, как у волка. Его лицо было сосредоточено, как у охотника, собиравшегося подстрелить свою добычу. Он расстегнул ширинку и, грубо схватив её за ногу, резко придвинул и навалился на неё. Гермиона пыталась вырваться, но вес его тела подавил её. Она кричала, но кто услышит? Он наложил легкие чары немоты, но даже их Гермиона не могла сбросить. Малфой не смотрел ей в лицо, он смотрел сквозь нее. Пару раз провёл рукой по её худому бедру, отодвинул сорочку и трусики в сторону и резко вошёл в неё. Гермиона почувствовала боль, но душевная была гораздо сильнее физической. Душераздирающее унижение. Она кричала, как рыба в воде, не издавая ни звука. Малфой продолжал свои движения, удерживая её руки, жадно входя и выходя. Она закрыла глаза. Слеза одна за другой скатилась по щеке. Однажды это закончится. Это закончится. И закончилось. Малфой закончил с тихим шипением. Он так же резко встал и отвернулся, натягивая и застегивая черные брюки. Гермиона не шелохнулась, готовая умереть сейчас, лишь бы не испытать это снова. Все закончилось, но стало еще хуже. — Вот видишь, всё было быстро. Гермиона повернулась. Малфой сжимал и разжимал руку, словно чувствуя прилив сил: Взмахом древка он снял с нее чары немоты, не обращая на ее состояние никакого внимания. — Я тебя ненавижу. — процедила Гермиона сквозь зубы, когда он одел мантию. Слезы застилали глаза. Малфой бросил на неё холодный взгляд: — Брось, Грейнджер… Хоть какая то от тебя польза в этом мире. Надеюсь ты не выдохнешься за месяц… Гермиона не могла в это поверить. Она поднялась, чувствуя, как его жидкость стекает по ногам. Стало противно. Но ярость уже разливалась по венам. — Месяц? Скольких ты использовал?… — Вопрос не по существу, Грэйнджер. — Отвечай! Внезапно Малфой обратил взор на постель: — У тебя месячные? Гермиона нахмурилась. Повернувшись туда, куда указывал его взгляд, она увидела алые пятна крови на светлых простынях. Малфой, казалось, начал выходить из себя, как и она. — Ты убил их? — Грейнджер, ответь немедленно на мой вопрос! Он начал подходить ближе, и Гермиона, чтобы не чувствовать его омерзительное близкое присутствие, ответила: — Нет! Ясно! Нет! Глаза Малфоя округлились. Лицо мгновение выражало замешательство. — Ты убил их? Да? Высосал из них всё! Ты грязный, вонючий, паршивый ублюдок! Гермиона не успела договорить, как он резко покинул комнату, не ответив на ее вопрос. Она осела на пол, закрыв лицо руками. Слез не осталось, как и понимания происходящего. И только сейчас она осознала, что ею воспользовался Драко Малфой. Во всех смыслах, забрав с собой часть ее магии.