Тени утопают в полночь.

Время ожидания быстро подошло к концу. Гермиона лихорадочно осматривала палату, ища хоть какой-то острый предмет, хотя бы вилку. Но суровая медсестра предусмотрительно убрала все лишнее. Дверь с треском распахнулась. В палату вошли двое в черных масках и капюшонах, почти полностью скрывающих лицо. Молча, они схватили Гермиону под локти и без церемоний поволокли, словно тряпичную куклу. У Гермионы не осталось сил на сопротивление; ее слабость была очевидна. Пришла мысль, что, возможно, так даже лучше, и все скоро закончится. Разве не этого она желала всю оставшуюся жизнь? Ее вывели на улицу. Яркий свет, несмотря на пасмурное небо, ослеплял. Бесцеремонно затолкав ее в черную карету, запряженную двумя угольными фестралами, она стремительно понеслась ввысь. Гермиона подергала ручку — заперта. Город, освещаемый фонарями, оставался позади, а белоснежное здание, где она провела эти дни, медленно удалялось. Ее начало мутить. Она прикрыла рот рукой, чувствуя, как бульон рвется наружу. «Выпей», — раздался голос совсе рядом. Гермиона вздрогнула. Она даже не заметила, что на сиденье сидел пожиратель. Он протянул ей склянку с зельем. — От тошноты поможет… — добавил он, не снимая капюшона. Гермиона не стала пить, но взяла зелье трясущимися руками. — Кто ты? Зачем я вам? — спросила она, прикрывая ужас охвативший ее. На незнакомце мелькнула ухмылка. — Как много вопросов… — отозвался он. Черты его лица наглухо скрывал капюшон. Лишь в меру полные губы изгибались словно в презрении. — Вы убьете меня? Быстро? — с тенью надежды спросила Гермиона. Но Пожиратель слабо рассмеялся: — Ты получишь ответы, когда будешь готова… Гермиона сглотнула, размышляя. К чему ее готовят? — Кто ты? — спросила она снова, вглядываясь в смутно знакомые черты. В ответ он лишь кивнул в окно. Там простиралась серая поляна, на которой одиноко возвышался темный особняк с остроконечными башнями, окруженный такой же острой оградой. Гермиона узнала это место. Повернувшись к пожирателю, она ощутила, как повозку тряхнуло от неудачной посадки. Карета остановилась, и пожиратель немедленно вышел. Дверь с ее стороны отворилась. — Выходи… — раздался его властный, ледяной тон. Предчувствие закралось в душу. Она ступила на сырую землю. Перед ней стоял Драко Малфой — воплощение превосходства и темноты. Гермиона помнила его со школьных лет, но сейчас он изменился. Его лицо, глаза, отражающие остроту ножа, говорили о том, что от прошлого мальчишки, которого она могла ударить по лицу, не осталось и следа… Она собралась с духом, не желая показывать накатывающий страх. — Неожиданно, правда?— его голос прозвучал узнаваемо, его низкий, бархатный тон с нотой сарказма и высокомерия. Гермиона стояла босиком на грязной сырой земле. Малфой усмехнулся, видимо, наслаждаясь зрелищем. — Пошли… — резко отвернувшись, он пошел вперед, его отвратительная новая мантия развевалась на ветру. Гермиона, понимая, что не должна показывать страха, последовала за ним. Это всего лишь Малфой. Но силы быстро покидали ее. Она давно не ходила. Ноги подкосились, и, потеряв равновесие, она упала в грязь в своем белоснежном халате. Лязг заставил Малфоя обернуться. На его лице мелькнуло недоумение, сменившееся злостью. Он быстрым шагом направился к ней. Гермиона попыталась подняться, но лишь ей удалось поднять голову, испачканную грязью. Малфой встал над ней: — Какое приятное зрелище. Похоже, ты нашла себе достойное место. Его слова задели. Сколько бы времени ни прошло, детские обиды не забываются. Малфой взмахнул палочкой, и Гермиона резко поднялась, словно ее подбросило. Он протянул ей локоть: — Бери. Гермиона не хотела, но, взяв его за руку, испачкала его одежду, что доставило ей мимолетное удовлетворение. Малфой скривился, но промолчал. Они дошли до ворот. Огромные двери распахнулись. Малфой толкнул Гермиону на пол гостиной: — Иди умойся. Надеюсь, на это у тебя хватит сил. Твоя комната на втором этаже. Затем он скрылся во мраке дома. Гермиона оперлась на руки, чувствуя себя жалко. Слезы покатились по щекам. «Лучше бы он прикончил меня», — подумалось ей. Пытаясь встать, она снова упала, испачкав паркет. «Пусть разозлится и прикончит». Уставшая и обессиленная, она легла на пол. Мысли уносились далеко. Ей снились поверхностные сны о рыжих волосах, нелепых шутках, сладкой выпечке, вечно сломанных круглых очках. Она хотела туда, к ним. Вдруг ее резко подняли, голова откинулась назад, болезненно хрустнув в области шеи. Кто-то приподнял ее. Она слышала ругательства, и попыталась выйти из забвения. Открыв слипшиеся веки, она напрягла слух. Льется вода. Осмотревшись, увидела свое ослабленное тело в ванне. Рядом стоял Малфой, спиной к ней, узнаваемый по идеальной платиновой укладке. Он взял палочку и легким движением заставил исчезнуть ее халат. Вода еще не скрыла ее тело. Она предстала перед ним обнаженной. Ей было все равно, веки опять тяжелели. Она молила о исходе. Малфой задержал на ней взгляд дольше обычного. Затем подошел, вылил склянку с сиреневой жидкостью, и комната наполнилась умиротворяющими благоуханями, а в ванне образовалась густая пена. Стало легче, голова слегка прояснилась. Малфой опустился рядом на пол, держа в руках мочалку и растирая ее плечи. Этот жест благородства напрягал Гермиону. — Не думал, что все настолько плохо… Обычно колдомедики преувеличивают состояние фатомов, — сказал он, выглядя одновременно рассерженным и напряженным. — Что это такое? — спросила Гермиона. — Это частицы восстанавливающей магии… — ответил он хрипло. Гермиона заметила, как изменился его взгляд, когда пена открыла ее соски. Малфой резко встал, убрал держатель. Вода слилась. Легким движением он ополоснул ее прохладной водой и укутав в чересчур большое полотенце, поднял, как невесомую куклу. Затем уложил на кровать и направился в ванную. Через пару минут он вышел, тщательно вытирая руки. — Ты мог бы приказать эльфам сделать всю работу… — сказала Гермиона. Малфой настороженно посмотрел на нее. — Эльфов давно нет. Они исчезли первыми… Гермиона потеряла дар речи. Столько времени она прожила в неведении. Малфой наконец разжег камин. Комната наполнилась теплом. — Ты можешь не делать этого… — сказала Гермиона, отводя взгляд. Она не хотела смотреть на его самодовольную ухмылку. Не хотела иметь с ним вообще никаких дел. — По злой иронии судьбы, я теперь и буду это делать… — он подошел и сел напротив. Гермиона подняла взгляд, взглянув ему в лицо и не увидев в его глазах ничего, кроме холода и ожидания. — Почему? — спросила она. — Ты теперь моя собственность, Грейнджер… — он коснулся ее щеки тонким мужским пальцем. Гермиона отвернулась, его прикосновения были до ужаса противны противны. Он усмехнулся. — Хочешь ты этого или нет, но я могу с тобой делать все, что захочу. Ее сердце забилось чаще. Его слова не сулили ничего хорошего. Она уже была готова обороняться, сжав кулаки сильнее. Но Малфой резко встал и вышел из ее комнаты. Его шаги быстро отдалились, и Гермиона выдохнув, закрыла глаза, утопая во мраке своих чувств.