Глава 18: Между кровью и долгом
1 апреля 2026 г., 10:02
Примечания:
Внутри Ордена ходят слухи, дворец готовится к неожиданному визиту гостя, и Гарри узнает больше об одном наложнике.
Огонь в доме на площади Гриммо почти погас, слабо освещая стол, за которым сидели члены Ордена. Комната была далека от былой роскоши — совсем не похожа на то, какой она была раньше: старые половицы скрипели, стены были уставлены неровными полками, и повсюду виднелись следы времени. И всё же это стало единственным местом, где можно было свободно говорить о секретах.
Стулья скрежетали по полу, когда люди рассаживались.
Голос Кингсли Шеклболта прорезал тихий шелест пергамента и звон чашек.
— Во Франции был налёт. Местная группа в Авиньоне. Небольшая, но скоординированная. Они атаковали один из информаторских постов Империи — сожгли его дотла.
— Второй в этом месяце, — добавила Эммелин Вэнс. — Мадрид тоже набирает обороты. В последнее время там наблюдается довольно сильное сопротивление.
Напротив Муди одобрительно хмыкнул.
— Я же вам говорил. Остальная Европа не так спокойна, как думает Империя. Возможно, пришло время наладить контакт.
Дамблдор кивнул, сложив пальцы в домиком, внимательно слушая.
— Мы будем держать ухо востро. Возможно, пришло время наладить контакт — проверить почву в поисках союзников.
Пока имена и названия регионов переходили из уст в уста, Рон и Гермиона сидели тихо, их лица были напряжены, взгляды не были сосредоточены на разговоре. Время от времени пальцы Гермионы дёргались на коленях, словно она сдерживала желание прервать разговор. Рон наклонился ближе и слегка сжал её руку под столом.
Она глубоко вздохнула.
— Я понимаю, что эти обсуждения важны, — сказала Гермиона спокойным голосом, но в нём звучало что-то, что назревало уже несколько дней, — но я должна спросить — кто-нибудь слышал что-нибудь от Гарри?
В комнате мгновенно произошли перемены. Разговор затих. Все взгляды устремились к центру стола, к вопросу, которого все молча избегали.
Их молчание было достаточным ответом.
Дамблдор откинулся на спинку кресла, сложив пальцы перед ртом.
— Нет, — наконец произнёс он серьёзным, но спокойным голосом. — Мы не получали никаких сообщений от Гарри с момента последнего — когда он сообщил нам, что жив, и… — он на мгновение замялся, — …что его держат в императорском гареме.
Рон поёрзал рядом с Гермионой, сжав челюсти.
— Но с ним всё в порядке, правда? — спросил он, хотя его слова прозвучали скорее как вызов, чем как вопрос. — В смысле… у него есть монета. Если бы что-то было не так, он бы отправил ещё одно сообщение.
— Он бы так и сделал, — быстро добавила Гермиона, оглядывая стол.
— Может быть, монету нашли, — предположил Дедалус, ещё один член Ордена, нервно оглядываясь по сторонам. — Конфисковали. Если её нашли у него…
— Или он предатель, — вмешался Муди мрачным тоном, его волшебный глаз, вращаясь, устремился на собравшихся. — Может быть, он к ним присоединился.
— Нет! — резко и мгновенно вырвался голос Гермионы, когда она встала, стул громко заскрежетал по полу. — Гарри бы так не поступил. Он не такой!
Рон быстро встал рядом с ней, сжав челюсти.
— Мы все знаем Гарри лучше. Он бы не предал нас.
Ремус, до этого молчавший, наконец заговорил:
— Я согласен. Гарри — многогранная личность, но неверность к нему не относится.
Дамблдор долго смотрел на них, прежде чем заговорить.
— Я понимаю ваше разочарование. И ваш страх, — его взгляд задержался на Роне и Гермионе. — Но мы мало что можем сделать, не подвергая опасности его — или себя. На данный момент терпение — единственная стратегия, которая может принести результат.
Он по очереди посмотрел на каждого из них, и тяжесть его слов ощущалась в комнате.
— Если Гарри ничего не сказал, значит, на это есть причина. Мы должны верить, что, когда придёт время, он сам свяжется с нами. А до тех пор нам остаётся только терпеливо ждать.
Последовала долгая пауза, после чего Дамблдор тихо добавил:
— Мы ждём.
На этом собрание было закрыто.
С последним скрипом стульев и тихим шорохом мантий члены собрания постепенно разошлись, оставив в зале заседаний только Ремуса и Дамблдора.
— Альбус, — тихо, но настойчиво начал Ремус. — Могу я с тобой поговорить?
Дамблдор повернулся к нему, его глаза сияли пониманием, словно он ожидал этого разговора.
— Конечно, мой мальчик. Что тебя беспокоит?
Ремус на мгновение замешкался, прежде чем подойти ближе.
— Речь идёт о Лили, Джеймсе и Сириусе… Действительно ли такая мера оправдана? В конце концов… Они просто волнуются. В отчаянии. Неужели есть необходимость держать их взаперти вот так?
Ответ Дамблдора был спокойным, но твёрдым:
— Они неуравновешенны, — он вздохнул, понизив голос и тихо произнеся: — Любовь — это обоюдоострый меч, Ремус. Да, она даёт им силу, но также делает их уязвимыми. Возьмём, к примеру, Сириуса. Он ворвался бы в этот дворец, имея при себе лишь волшебную палочку и ярость в качестве доспехов. Я просто не могу этого допустить.
Ремус нахмурился.
— Тогда отпусти меня. Я буду осторожен. Я буду наблюдать, буду докладывать. Я не буду действовать, пока не буду уверен...
— Нет, — перебил Дамблдор, наконец повернувшись к нему лицом. — Это было бы слишком рискованно. И ты знаешь, как сейчас выглядит город. Имперская гвардия на каждой улице. Дворец укреплён. Рыцари Императора патрулируют посменно. Отправить кого-либо туда было бы… — он сделал паузу, а затем снова тихо заговорил. — Это было бы всё равно что войти в логово льва.
Ремус выдохнул, раздражённый, но смирившийся.
— А Гарри? Как долго нам ещё придётся ждать?
Взгляд Дамблдора на мгновение потускнел, словно огонь за их спиной погас.
— Я должен ему доверять. Так же, как и все мы. Он — наша единственная нить в этой паутине, и я верю, что он точно знает, как ею пользоваться. Когда придёт время… он сделает то, что необходимо.
Затем наступила тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием и шелестом угасающего огня.
Дамблдор долго и пристально смотрел на Ремуса — отчасти извиняясь, отчасти прощаясь. Затем, не сказав больше ни слова, повернулся и медленно направился к двери, его яркая мантия небрежно скользила по полу.
***
Ремус тихо вздохнул, провёл рукой по волосам и перевёл взгляд на дверь. — Теперь можете выходить, — сказал он, даже не оборачиваясь. — Я знаю, что вы там. Я чувствую ваш запах отсюда. Пауза. Затем, более сухо: — Вам действительно нужно поработать над своим умением маскировать запахи. Последовала долгая, неловкая тишина. Затем, с тихим хлопком и слабым шипением магии, воздух замерцал, и наконец показались две знакомые фигуры. Первой вышла Гермиона, сжимая в руках латунное приспособление, очень похожее на «Удлинители ушей» Фреда и Джорджа. Рон появился прямо за ней, пытаясь скрыть своё смущение от того, что его поймали с поличным, но потерпел полное фиаско. — Мы не пытались… ну, я имею в виду, мы не хотели шпионить, — быстро сказала Гермиона, держа устройство за спиной, как будто это могло что-то изменить. — Мы просто… не могли уйти. Не после собрания. — Мы волновались, — пробормотал Рон. — Обо всём. По поводу Гарри. Ремус поднял бровь, но не выглядел сердитым — просто усталым. — Я так и предполагал. Гермиона подняла на него взгляд, выражение её лица было напряжённым от недоверия. — Он действительно собирается держать их там взаперти? Ремус выдохнул, в его голосе слышалось что-то вроде вины. — Похоже, что так. Между ними повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием угасающего огня. Когда Гермиона заговорила снова, её голос был тише, но твёрже: — Они этого не заслуживают. Мы должны найти способ вытащить их. — Знаю, — пробормотал Ремус, поглаживая большим пальцем край стола. Его взгляд был отстранённым, усталым. Затем, почти про себя, он добавил: — Альбус делает то, что считает правильным — ради общего блага… но в последнее время я начал сомневаться, имеет ли «общее благо» Альбуса какое-либо отношение к тому, что на самом деле лучше для Гарри. Гермиона и Рон обменялись взглядами. Ремус редко говорил против Дамблдора, и уж тем более никогда таким образом. — Что ж, — сказала Гермиона, приподняв подбородок, — мы должны что-то сделать. Мы не можем продолжать сидеть сложа руки, ожидая разрешения, пока Гарри заперт во дворце, а люди, которые его больше всего любят, заперты, как преступники. Рон кивнул в знак согласия, сжав челюсти. — Мы их в конце концов вытащим. Ремус молча наблюдал за ними мгновение, чувствуя, как в его груди зарождается что-то старое и горько-сладкое. В их глазах горел знакомый огонь — безрассудный, преданный и невыносимо молодой. Это напомнило ему о давно ушедшей эпохе и о друзьях, которые когда-то горели так же ярко, прежде чем им пришлось столкнуться с суровыми реалиями жизни. Ему хотелось оградить их от всего этого — удержать, прежде чем тяжесть всего мира слишком сильно ляжет на их плечи. Им следовало бы беспокоиться об экзаменах, или о квиддиче, или о чём-то ещё, о чём должны беспокоиться молодые люди. А не об этом. Но для этого было уже слишком поздно. Они уже зашли слишком далеко. И Ремус, как никто другой, знал, что происходит, когда пытаешься остановить сердца, подобные их. Не смог бы. Не сломав их. Поэтому он просто сказал тихим, обречённым голосом: — Просто… будьте осторожны. Вы оба. Гермиона слегка кивнула, задумчиво глядя на него. Рон, стоявший прямо за ней, встретился взглядом с Ремусом с серьёзностью, которая казалась непривычной для его молодого лица. — Мы это сделаем, — просто ответил он. Ремус слабо улыбнулся — устало, но искренне. — И если вам что-нибудь понадобится — хоть что-нибудь — приходите ко мне. Вы не одни. И никогда не должны быть одни. На мгновение воцарилась тишина. Затем Гермиона шагнула вперёд и ненадолго положила руку ему на плечо. — Спасибо, — тихо сказала она. Рон криво улыбнулся. — Мы это учтём. Ремус наблюдал, как они вышли из комнаты, их фигуры скользнули в тускло освещённый коридор. Когда дверь закрылась за ними с тихим щелчком, в комнате снова воцарилась тишина. Ремус стоял в тишине, на него давило множество воспоминаний. Затем он выдохнул, почесал затылок и медленно вышел наружу.***
Вдали от изношенных полов и тяжёлого воздуха старого дома семьи Блэк, Гарри шёл по знакомой тропинке через дворцовые сады — дорожке из отполированного камня, наполненной тонкими ароматами, ведущей к его еженедельному чаепитию с Седриком и Айко. Он прошёл мимо мраморного фонтана, сверкающего в лучах послеполуденного солнца, где слуги с привычной лёгкостью сметали лепестки с поверхности воды. Сады были безупречны, как всегда — возможно, даже лучше, чем обычно. Цветы цвели вовсю, птицы порхали между ветвями над головой. Всё это должно было создавать ощущение покоя, почти идиллии. Но что-то было не так. Дворцовый персонал и наложницы, мимо которых он проходил, двигались с нервной энергией — шаги были быстрыми, голоса приглушёнными, взгляды метались по сторонам, словно они ждали, что что-то произойдёт. Гарри нахмурился. Что-то определённо происходило. — Ты опоздал, — безэмоционально сказала Айко, приподняв бровь, когда Гарри сел на своё место. — Я восхищался тем, как в коридорах разразился настоящий приступ тревоги, — ответил Гарри. — Что-то происходит? Айко фыркнула в свою чашку. — Ты не знаешь? Гарри бросил на неё равнодушный взгляд. — Если бы я знал, я бы не спрашивал. Она слегка откинулась назад, потягивая чай с улыбкой на губах. — Приближается день рождения наложника третьего ранга Антонио. К нам приедет его семья из Испании. Вот почему все так волнуются — они пытаются сделать всё идеально. Гарри моргнул. — ...О. Это... довольно мило? — Ты упускаешь тот факт, что они остаются на несколько дней для проведения торговых и дипломатических переговоров с Императором, — плавно добавил Седрик. — Такое происходит каждый год. Гарри поднял брови. — Подождите. Значит… Том общается напрямую с семьёй Антонио? Должно быть, они… занимают очень высокое положение. — Можно и так сказать, — пробормотала Айко, усмехаясь, глядя в свою чашку. Гарри откинулся на спинку кресла, нахмурив брови. Может, это были какие-то очень богатые торговцы? Очевидно, из старой аристократии. Он не стал расспрашивать дальше. Долго гадать ему не пришлось.***
Настал день рождения Антонио, а вместе с ним и долгожданный визит его семьи. Наложниц вызвали в Императорский зал, чтобы они приветствовали прибывающих гостей. Гарри стоял в задней части комнаты, рядом с Седриком и Айко. Зал был идеально отполирован — солнечный свет лился сквозь высокие окна, отражаясь от золотой отделки и заливая тёплым светом мраморный пол. В воздухе витало странное, подавленное чувство, словно весь дворец затаил дыхание всё утро. В зале воцарилась тишина, когда открылись главные двери. Одинокий рыцарь в начищенных до блеска доспехах шагнул вперёд, высоко подняв голову, плащ развевался за ним. — Объявляю прибытие Его Величества, короля Испании Лоренцо Дель Кастильо. Голова Гарри так резко повернулась в сторону Седрика, что он чуть не получил травму шеи. Король? Айко наклонилась вперёд с ухмылкой, голос её был тихим, но безошибочно самодовольным. — Вот и рухнула твоя теория про «богатого торговца». Гарри бросил на неё взгляд — наполовину испепеляющий, наполовину раздражённый. — Вы знали, — пробормотал он, сверля их обоих взглядом. — Вы знали, что он королевской крови, и не сочли нужным об этом упомянуть? Седрик лениво пожал плечами. — Честно говоря, это казалось очевидным. Кастильо — довольно известная фамилия. Я думал, что ты сам догадаешься. Улыбка Айко стала шире. —А само имя буквально означает «из замка» на испанском. Понимаешь, замок, как символ королевской родословной, власти, короны — тебе это что-нибудь напоминает? Гарри моргнул, невозмутимо глядя на неё. — Откуда я мог это знать? Я не говорю по-испански, — пробормотал он себе под нос, закатив глаза ровно настолько, чтобы она это поняла. Айко хихикнула, прикрываясь веером, явно получая удовольствие. Седрик, надо отдать ему должное, выглядел так, будто изо всех сил старался не рассмеяться. Гарри скрестил руки, и его внимание снова переключилось на центр комнаты, когда в коридоре воцарилась тишина. Король Лоренцо двигался с тихой, но уверенной манерой, каждый шаг был обдуманным, его тёмный плащ развевался за ним, словно тень. Выражение его лица было резким и отстранённым — суровым, нечитаемым, отрепетированным. По крайней мере, так было до тех пор, пока Антонио не бросился на него, словно ракета. Не сдерживаясь, Антонио обнял высокого мужчину так крепко, что Лоренцо слегка покачнулся от силы его объятий. Выражение лица короля изменилось мгновенно. Черты его лица смягчились, суровость исчезла, уступив место чему-то несомненно тёплому. — Привет, брат, — сказал он. Его рука медленно поднялась и с лёгкостью, свойственной людям, давно привыкшим к подобным приветствиям, легла на затылок Антонио. Гарри уставился в пустоту, что-то странное сжалось у него в груди. Это был такой обычный жест. Знакомый. Нежный. Он не в первый раз задумался о том, каково это – расти с братом или сестрой. Иметь кого-то, к кому можно обратиться за помощью. Кого-то, кто смотрит на тебя вот так. Его мысли прервал звук двух бодрых голосов, произнёсших в унисон: — Дядя Энцо! Гарри обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как две фигуры стремительно бросились к ним, их лица сияли от волнения. С широкими улыбками они бросились вперёд, их шаги были быстрыми и полными энтузиазма, и без колебаний они присоединились к объятиям. Практически идентичные девочки обняли Лоренцо за талию, смеясь и прижавшись к Антонио. Их длинные каштановые волосы развевались, когда они обнимали дядю и отца, а карие глаза сверкали радостью, под улыбками скрывалась искорка озорства. Гарри не мог не улыбнуться, глядя на это зрелище. В том, как они вписывались в эту обстановку, было что-то бесспорно очаровательное – такие естественные и полные жизни. Они чем-то напоминали ему близнецов Уизли — яркие, неугомонные и абсолютно слаженные, не нуждающиеся в словах. Однако, присмотревшись внимательнее, он почувствовал, как его улыбка сменилась задумчивостью. Там, под веснушками и загорелой кожей, которые они явно унаследовали от Антонио, проступали более острые черты — высокие скулы, знакомый изгиб бровей, форма носа… Это был Том. Совершенно ясно. В груди у него развернулось странное чувство — отчасти благоговение, отчасти тоска. Будут ли у них с Томом когда-нибудь свои дети? Он никогда раньше об этом не задумывался. Это всегда казалось чем-то слишком далёким. Слишком хрупким. Слишком опасным, чтобы этого желать. Но теперь, когда перед ним предстала картина — семья, радость, тепло — было трудно не представлять себе происходящее. У них будут такие же зелёные глаза, как у него? Рыжие волосы, как у его матери? Или они будут похожи на Тома с его бледной кожей, высокими скулами и тёмными, острыми чертами лица? Они бы смеялись так же, как эти девочки? Образ расцвёл в его сознании, мягкий и манящий, но он тут же отбросил его, быстро покачав головой. «Мерлин», — подумал он,— «что я вообще делаю? Мы ещё даже официально не женаты. Возьми себя в руки, Гарри…»***
Остаток вечера прошёл гладко. В зале воцарился приятный гул разговоров: Антонио, Лоренцо и близнецы общались так, словно между ними не было никакой разлуки. Слышались смех, лёгкие подшучивания и даже несколько ностальгических историй. Атмосфера была тёплой, знакомой и полной жизни, и на мгновение Гарри позволил себе расслабиться, погрузившись в непринуждённую дружескую атмосферу семейной встречи. Вечером члены гарема начали собирать свои вещи, готовясь вернуться в свои дворцы. Гарри шёл рядом с Айко и Седриком по садовой дорожке, и прохладный вечерний воздух приятно обдувал его кожу. Во время прогулки Гарри не мог не спросить: — Так... это обычное дело, когда в гареме есть члены королевской семьи? Айко взглянула на него, лёгкая улыбка тронула уголки её губ. — Не совсем. Это редкость. Обычно, если такое случается, это политическая договоренность — я имею в виду, что члены королевской семьи попадают в гарем. Седрик согласно кивнул. — Да, обычно дело в союзах. Нечасто увидишь членов королевской семьи в том же положении, что и все мы. Любопытство Гарри только росло. —Так почему же Антонио вступил в гарем? В конце концов, он же принц, верно? У него ведь и так достаточно власти и влияния. Улыбка Айко сменилась более задумчивым выражением лица. — Честно говоря, мы не знаем всех подробностей. Он нечасто об этом говорит. Но ходит множество слухов о причинах. Седрик пожал плечами и добавил: — Если тебе действительно так любопытно, можешь спросить Драко. Он дружит с Антонио и много знает о местной политике. Возможно, он сможет рассказать тебе подробности. Гарри медленно кивнул, обдумывая ответ. — Спасибо, думаю, я так и сделаю. Он повернулся, чтобы уйти, и крикнул через плечо: — Увидимся завтра! Голос Айко раздался легко и игриво: — Береги себя, Гарри! Седрик одарил его улыбкой и небрежно помахал рукой. — Удачи! Гарри невольно улыбнулся, уходя, знакомый ночной гул окутал его. Сделав глубокий вдох, он направился к дворцу Драко, его мысли уже были заняты предстоящим разговором.***
Перед ним предстал дворец, его каменный фасад был освещён мягким лунным светом, отбрасывающим длинные, тонкие тени на внутренний двор. Тишина ночи окутала его, когда Гарри приблизился к величественным дверям, тёмное дерево которых слабо блестело в серебристом свете. Он поднял руку и постучал, звук его удара костяшками пальцев по тяжёлой двери раздался резко и отчётливо, нарушив тишину. Спустя несколько мгновений дверь со скрипом открылась, и в дверном проёме появился знакомый слуга. Почтительно кивнув, он поприветствовал Гарри тёплой, приветливой улыбкой. —Куртизан Поттер, — тихо произнёс он, отступая в сторону, чтобы пропустить его внутрь. Гарри кивнул в ответ и вошёл внутрь. Тепло дворца окутало его, когда он направился по коридору в гостиную. Войдя, Гарри обнаружил Драко, развалившегося на мягком диване, с толстым слоем маски на лице и огурцами на глазах. Прежде чем Гарри успел что-либо сказать, со стороны дивана раздался сухой и насмешливый голос Драко: — Эй, Гарри. Что случилось? Гарри удивлённо моргнул. — Откуда ты узнал, что это я? Ответ Драко последовал легко, без малейшего колебания: — Единственные идиоты, которые могли бы постучать в мою дверь в это время, — это ты или Антонио. Поскольку он занят, я решил, что это ты. Гарри смущённо почесал затылок, на его губах появилась лёгкая улыбка. — Справедливо. Не дожидаясь, пока Гарри сядет, Драко похлопал по месту рядом с собой на диване. — Садись. Не стой там неловко. Гарри усмехнулся и сел рядом с Драко. Он слегка пошевелился, бросив на него взгляд. Драко оставался неподвижным, его поза по-прежнему была совершенно расслабленной. Через мгновение Драко убрал огурцы, обнажив свой обычный проницательный взгляд и идеально уложенные волосы. — Хорошо, — сказал Драко, в его голосе слышалось любопытство. — Что происходит, Поттер? Гарри глубоко вздохнул, его взгляд встретился с взглядом Драко. — Что ж, я хотел спросить тебя о наложнике Антонио. Я слышал, что ты много знаешь о политике, и поскольку ты близок к нему, я подумал, что ты — лучший человек, к которому можно обратиться. Драко поднял бровь, уголок его губ тронула усмешка. — Конечно, я разбираюсь в политике. В конце концов, я Малфой. Давай, задавай свой вопрос. Гарри немного поколебался, а затем резко ответил: — Я не понимаю. Антонио же из королевской семьи, верно? Зачем ему вступать в гарем? Это не может быть из-за денег или власти — у него уже есть и то, и другое. Так… зачем ему это? Драко растянулся на диване, явно предвосхищая вопрос. Он вздохнул и посмотрел на Гарри с более серьёзным выражением лица. — Ты прав — дело было не в деньгах или власти, — сказал Драко. — У семьи Антонио есть богатство, статус, престиж — всё, что ему когда-либо могло понадобиться. Но гарем… Это не просто группа наложниц. Это вопрос влияния. Это положение имеет значительный вес, особенно в отношениях с Императором и его двором. Он на мгновение замолчал, тщательно подбирая слова. — Знаешь, Гарри, как проще всего заручиться верностью? Гарри на мгновение задумался, затем покачал головой, сосредоточив всё своё внимание на Драко. — Я не знаю. Губы Драко изогнулись в многозначительной улыбке, в глазах мелькнула смесь веселья и чего-то более острого. — Брак, — произнёс он, словно это было самым очевидным делом на свете. Гарри моргнул, застигнутый врасплох простотой ответа. — Брак? — повторил он, удивлённый прямотой ответа. — Именно так, — спокойно ответил Драко, откинувшись на спинку дивана. Его поза была расслабленной, но уверенной. — Это самый простой способ обеспечить лояльность и укрепить политическую власть. Он на мгновение замолчал, и его тон стал немного серьёзнее. — Видишь ли, когда Император укрепил свою власть и заключил договоры, обеспечившие господство Британии над большей частью Европы, Испания была одной из последних стран, подписавших их. Многие восприняли это как унижение — принудительное подчинение могуществу Империи. И всё же, несмотря на горькую пилюлю, это был единственный вариант, чтобы предотвратить дальнейшую нестабильность и обеспечить место Испании в новом европейском порядке. Драко слегка наклонился вперёд, его глаза сверкнули почти театральной интенсивностью. — А вот здесь начинается самое интересное. Чтобы закрепить это соглашение, Император официально потребовал: Испания должна была отправить своего старшего сына в гарем Императора. Гарри нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное. — Это кажется довольно большим риском — отправить наследника в другую страну вот так, не так ли? Не могу представить, чтобы Испания легко на это согласилась. — Ты прав, — согласился Драко, и на его губах появилась усмешка. — Испания была совершенно не в восторге от этой идеи. Ожидалось, что их наследник женится на высокопоставленной дворянке и в конечном итоге будет править испанскими территориями. Отправить его в гарем было для них огромной личной и национальной потерей. Более того, говорили, что старший сын был влюблен в дочь главнокомандующего Испании. Он не собирался отказываться от неё и своего будущего ради требования Императора. Глаза Гарри расширились. — Так что же случилось? — Вот тут-то и появляется Антонио, — продолжил Драко, его тон стал более сдержанным. — Как младший сын, он ещё не был обручён — в отличие от своих старших братьев и сестер, — поэтому он предложил свою помощь. Он вызвался войти в гарем не только для того, чтобы помочь своей семье и обеспечить заключение договора, но и для того, чтобы служить связующим звеном между Испанией и Великобританией. Он согласился курировать их растущие торговые отношения и следить за соблюдением условий договора. Брови Гарри приподнялись, на его лице отразилось тихое удивление. — Ух ты… я этого не ожидал. Честно говоря, это… достойно восхищения. Драко оглянулся, на его губах появилась лёгкая улыбка. — Да. Антонио не обязан был вмешиваться, но он это сделал, прекрасно понимая, что это будет означать для его жизни и свободы, — он на мгновение замолчал, на его лице появилось задумчивое выражение. — Думаю, именно поэтому он и дядя Регулус так хорошо ладят. Гарри с любопытством наклонил голову. — Да? — Они понимают друг друга, — просто сказал Драко. — Оба знают, что значит ставить семью превыше всего. Гарри замолчал, чувствуя тяжесть произошедшего в груди. — Полагаю, такие жертвы действительно сближают людей, да? Драко тихо и задумчиво промычал: — Да. Разделение бремени помогает укреплять связи между людьми. На мгновение между ними воцарилась комфортная тишина. Гарри слегка откинулся назад, его взгляд был рассеянным, мысли блуждали, он всё ещё перебирал в памяти всё, что узнал сегодня вечером. Спустя мгновение Гарри тихо выдохнул. — Спасибо, что уделил время и всё это объяснил, Драко. Правда, я это ценю, — он встал, поправил мантию и слегка улыбнулся. — Наверное, мне стоит позволить тебе вернуться к… чем бы ты там ни занимался. Увидимся, Драко… — Ах, ах, ах… не так быстро, — перебил Драко, подняв идеально ухоженный палец. — Куда ты собралась? Ты не имеешь права просто так врываться сюда, прерывать мой вечерний ритуал красоты и уходить, как ни в чём не бывало. Гарри моргнул. — Я... что? Драко спокойно поднялся и схватил его за запястье, прежде чем тот успел отступить. С драматическим вздохом он почти силой потащил Гарри обратно к дивану и толкнул его на подушки. — Ты никуда не уйдёшь, пока я с тобой не закончу, — заявил он, уже потянувшись за маленькой стеклянной баночкой на прикроватном столике. Спустя несколько секунд Драко ловко намазал кожу Гарри прохладной мятной маской, совершенно игнорируя его испуганные протесты. — Драко, что ты... — Тише, — сказал Драко, приложив ломтик огурца к одному из глаз Гарри. — Расслабься. Это забота о себе, Поттер. Ты выглядишь так, будто питался только кофеином и принимал неверные решения. Гарри застонал, но не стал сопротивляться. Когда второй огурец упал ему на другой глаз, он вздохнул. — Мне не нужно, чтобы меня баловали, Драко. Драко откинулся на спинку кресла, снисходительно улыбаясь Гарри. — Всем иногда нужно побаловать себя. Даже тебе, Гарри. Гарри фыркнул с притворным негодованием: — Это абсурд. Улыбка Драко стала ещё шире. — Добро пожаловать в мой мир, Поттер.
