…А как? (*)

ㅤ При свете луны Дохалим наблюдал за парочками. Он вышел прогуляться в волшебную звёздную ночь, желая впитать в себя вдохновение для небольшой поэмы, дабы скоротать вечер. Одна в какой-то момент его разум поглотила одна-единственная мысль. Утолить своё праздное любопытство он решил сразу. Тем более так удачно удалось остаться с Альфеном наедине, ещё и без доспехов. Подойдя вплотную, какое-то время он просто смотрел на него задумчиво, вызывая у Альфена недоумение. Ещё большее удивление испытал, когда Дохалим коснулся его щеки, нежно проводя по ней аристократическими пальцами. А уж когда поцеловал, вовсе застыл от шока. — Что-нибудь почувствовал? — Э? — Альфен был слишком ошарашен, чтобы ответить что-либо внятное. — Хм… — выдохнул Дохалим, продолжая наступление. Без всякого стеснения, при этом без излишнего напор, коснулся он паха Альфена. Сжал несильно, лишь стимулируя. Молодая плоть быстро на ласку поддалась. — Значит, ты вполне способен на плотские утехи, хотя о боли несведущ? — Так я только боли не чувствую, а не прикосновений! — попытался возмутиться Альфен. — Ты мог просто спросить! — Я спрашивал. Ты не ответил, — спокойно, почти равнодушно Дохалим произнёс. — Я не успел! Внимательно глядя Альфену в глаза, Дохалим ненадолго погрузился в свои мысли. Куда-то очень глубоко. Однако признал: — Возможно, ты прав. А раз это моя вина, позволь мне её загладить. «Да я могу сам!» — потерялось в настойчивом поцелуе. Умелые руки Дохалима творили чудеса. Впрочем… Альфену просто необычно было испытывать на себе подобные касания другого человека. Дохалим не делал что-либо сверхъестественное, ориентировался только на себя и свои привычки. Но этого было более чем достаточно для неискушённого Альфена. И несмотря на свою выносливость, его тело быстро сдалось… Со спокойным интересом глянув на запачканную семенем руку, Дохалим отпустил Альфена. Ровным голосом произнёс: — Полагаю, можно считать, что мы в расчёте. — А… ага, — побоялся Альфен сказать что-то кроме, провоцируя Дохалима на дальнейшие действия. Очень уж хотелось остаться одному и всё осмыслить. Дохалиму тоже было чем заняться. «Не испытывать боли, но пи этом не лишиться наслаждения… — оставив Альфена в покое, продолжал размышлять Дохалим. — Всё равно что обмануть саму жизнь». Этой ночью множество философских размышлений не давали ему заснуть… ㅤ