maybe in another life

  «В другой жизни» — Фраза, которую слишком часто Чонин начал повторять.     Каждый раз, когда он чувствовал боль, страдание или ностальгию, он глупо повторял: «Может быть, в другой жизни». И это помогало.     В другой жизни он получил ту дорогую машину, о которой мечтал, когда ему было пять лет.    В другой жизни он продолжал ходить в кино каждую пятницу со своими бывшими друзьями.    В другой жизни он не бросил людей, которых любил.    В другой жизни он получил тот комикс из ограниченного тиража.    В другой жизни он вернул его.    Но никогда в этой.    В этой жизни Ян решил отказаться от машинки, когда узнал, что его родители с трудом сводят концы с концами и просто не могут позволить себе дополнительные расходы. В этой жизни он отказался от пятничных встреч с друзьями и дистанцировался от них, боясь, что они разочаруются в нем, когда узнают, сколько раз младший лгал им в лицо. Он лишился своего комикса, когда отдал его своему лучшему другу. Бывшему лучшему другу. Точнее, не отдал, а швырнул ему в лицо.    В этой жизни Ян Чонин никогда не смог вернуть Ким Сынмина.     Он сам выбрал уйти и отказаться от друга.     Хотя каждый раз, когда Чонин вспоминал о нем, слезы невольно текли из его глаз, а грудь сжималась так сильно, что он всерьез начал думать, что люди могут умирать от разбитого сердца.     Серьезно, он часами искал в Интернете, пытаясь найти как можно больше информации о смерти от такого исхода. Ну, он нашел ее.     Видите ли, синдром разбитого сердца обычно носит временный характер, но может привести к сердечной недостаточности, аритмии или даже кардиогенному шоку, при котором сердце настолько ослабевает, что больше не может перекачивать достаточно крови для поддержания жизни.     Большинство людей, страдающих синдромом разбитого сердца, быстро выздоравливают, и обычно это не влечет за собой длительных последствий. Но иногда заболевание возвращается. Это называется рецидивирующей кардиомиопатией Такоцубо. В редких случаях синдром разбитого сердца может привести к смерти.     Ну, вот что он нашёл.    Назовите его параноиком, но та боль, которую он испытывал каждую ночь, и те мысли, которые овладевали им каждый день, всерьез заставили его беспокоиться за свою жизнь.     Ведь умирать он не хотел. Да, многое потерял. Да, его тип привязанности и травмы отвернули от него всех людей, которых он любил. Да, каждый день он обедал в одиночестве, а потом проверял телефон и видел уведомления лишь о погоде.     Да, он одинок, молод и разбит.     Но он есть.     Каждый раз, когда Ян Чонину чувствовал себя так, будто готов покончить с собой сегодня же, что-то его останавливало.     Например, когда он шел к мосту, желая покончить с собой, ему на пути встретился маленький щенок, который скулил, прося что-нибудь поесть. Очевидно, Чонин не простил бы себе, если бы оставил маленькое беззащитное существо одного, поэтому он отложил свое важное дело, накормил собаку, а затем сдался и взял ее с собой домой.     Он назвал его Кели. Сокращение от «Enkeli» — Ангел на финском языке.     Дело не в том, что он интересовался финским языком или даже знал его, а в том, что на рекламном щите по дороге говорилось о важности изучения других языков, и Чонин вспомнил, как пять лет назад он и Сынмин из скуки решили выучить несколько слов по-фински. Они сделали это, чтобы можно было разговаривать друг с другом в тайне, чтобы никто другой не мог их понять, чтобы создать еще один барьер от внешнего мира.     Тогда Чонин хорошо запомнил слово Ангела. Он посмотрел на него и подумал, что однажды назовет Сынмина своим Кели.      Ну, Сынмина он так и не смог назвать им.      Но у него появился другой ангел.     И появились причины просыпаться каждое утро, а не гнить под землей:     1. Кели (Он слишком любил этого засранца, который вечно писался на его постель, чтобы оставить его одного).      2. Редкие улыбки Феликса или кивки от Чана (Единственные двое из его старого круга общения, кто отказался начисто стирать Яна из своей жизни, как бы он не просил их об этом).     3. Ужины с семьей (Раз-два в полгода из-за забитого графика родителей, но всё же).     4. Возможность смотреть на Сынмина на сцене.           4. Воспоминания. Да, те же самые воспоминания, которые заставляли Чонина хотеть умереть, одновременно помогали ему жить дальше. Ведь он был не готов прощаться с ними.     5. Уроки по музыке с миссис Кларк.     6. Фиолетовые закаты.     7. Сынмин.    В общем, у Чонина было более чем достаточно причин. И именно поэтому он решил сделать для себя сложный шаг: записался на прием к психологу.     Мисс Хёрд принимала клиентов в просторном кабинете, оформленном в мягких тонах, что заставляло Чонина чувствовать себя в этих стенах в безопастности. Но именно ее глаза помогли ему раскрыться перед этой пожилой женщиной. Карие, цвета теплого виски, обрамленные длинными ресницами, с зеленовато-золотистым оттенком в центре вокруг зрачка.      Это была его четвертая сессия. Первые три сессии были посвящены обсуждению одинокого детства Чонина, когда его родители стали все чаще уезжать в длительные командировки, оставляя его одного в квартире.     Психолог сказал, что, возможно, из-за того, что родители часто уезжали и подводили его в детстве, он вырос с тревожно-избегающим или, как его еще называют, дезорганизованным стилем привязанности, при котором человек желает близости, но боится ее, потому что сблизиться с кем-то означает, что ты можешь потерять этого человека.    Тревожно-избегающий стиль привязанности – это не круто. Пару лет назад Чонин наткнулся на видео, где подростки гордились своим стилем привязанности, хвастались им или выставляли его напоказ как нечто хорошее. Нечто, что делает их особенными и выделяет из всех остальных.     Но Ян хотел быть как все остальные. Он слишком хорошо помнил, как они с Феликсом сильно сблизились за одни из летних каникул. И помнил, какой страх преследовал его после этого. Каждый раз, когда младший видел своего лучшего друга, он чувствовал, что вот, сегодня тот день, когда его оставят, когда его бросят совсем одного.      Другие не понимали. Возможно, его понимал сам Феликс, когда в очередной раз спрашивал у своих друзей: «Все в порядке?», но Чонин никогда не узнает об этом теперь.    Как ни странно, эти страхи усилились с наступлением полового созревания, заставляя мальчика беспокоиться о реакции друзей и размышлять перед сном: «Не бросят ли они меня однажды?»     До этого Ян был совсем другим. Он был умным ребенком, которого всегда окружали люди. Огромное количество людей, если быть точным. В детстве у него было около ста друзей. К пятнадцати годам их осталось семь.     К восемнадцати у него ни осталось никого.     Но они еще не дошли до этого.    — Ну, мы поняли, что ты довольно общительный мальчик, — тепло улыбнулась женщина. — Вы были довольно близки со своими друзьями, не так ли?     Чонин почувствовал легкую боль в грудной клетке, но заставил себя ответить:     — Да, пока нам не исполнилось по 16, — он тяжело сглатывает, переводя взгляд на цветок за женщиной. — Я..я почувствовал кое-что и ушёл от них.     Мисс Хёрд внимательно смотрит на Чонина, отслеживая его движения и слегка хмурится.      — Почувствовал что, Чонин? Ты ведь отказался сам от друзей, не так ли? Почему?     Он колеблется. Открывает рот, закрывает его и пытается снова. Теперь ему нужно признаться в том, что он скрывал даже от самого себя. В том, что лишило его двух лет жизни. В том, что привело к бессонным ночам и никотиновой зависимости.     Но ему нужно это. Ему нужно признать, что он гребанный слабак, который не смог справиться с тревогой, страхом и с вечно разъедающими голову мыслями.       — Потому что я слишком слаб, — голос дрожит. — Я..Я видел и чувствовал их любовь. Знал, что они всегда рядом со мной. Знал, что я особенный для них. Я не чувствовал, что заслуживаю этого. Мне казалось, что это тупая шутка и скоро всё закончится. Что они увидят меня.     — Ты думаешь, они не делали этого?      Чонин замирает.      — Что?     Женщина понимающе улыбается. Она выдыхает, наклоняя голову чуть вправо и поправляет очки. Ее взгляд такой тёплый, что растопил бы всю Антарктиду.     — Ты думаешь, они не видели тебя, Чонин? Подумай хорошо об этом.     Ян хмурится. Он никогда не спрашивал этого у себя. Были вопросы типа: «Что будет когда..А если они увидят…», но никогда он не задумывался, что они уже знают и видят его настоящего.     Как можно любить того, кем Чонин является сейчас и являлся тогда? Он ведь был совсем смешон. Вечно улыбающийся, навязчивый и глупый. Все знания, которыми он мог хвастаться в детстве, он растерял в подростковом возрасте, когда учеба отодвинулась на второе место, а проблемы с родителями вышли вперед.     Ему нечего было предложить своим друзьям. Чонин уже хочет сказать, что это не так, но останавливает себя, вспоминая те моменты с друзьями, которые он записал в список: «Почему я должен жить».     — Если только Феликс…Может быть Чан, — он вспоминает понимающие улыбки Ликса и заботливые подмигивания старшего. — Думаю, Хёнджин иногда прозревал, а Хан ненаблюдательный, но иногда…, — в голову приходят те разы, когда Хван кидался ему на шею, а Джисон заботливо трепал его волосы. — Ну, Лино видит абсолютно всё, а Чанбин…     Он погружается в воспоминания, совсем не замечая слез скатывающихся по его щекам.     Один. Простой. Вопрос.    — Я придурок, — заключает он. — Все было так просто.   — Нет, ты знаешь, это не правда, — качает головой миссис Хёрд. — Твой мозг не думал и не воспринимал такого развития событий. Он закрывал хорошие моменты с твоими друзьями, оставляя место лишь тревогам и переживаниям. Это не твоя вина, Чонин.     Чонин принимает стакан воды от женщины и задумывается. Ответ был так прост? Действительно ли, он потратил одни из лучших годов своей жизни на глупые страхи?     — Как насчет твоего еще одного друга? Ты говорил, что вас было восемь, правильно?     — Сынмин, — выдыхает Ян.     Как давно он не произносил этого имени вслух. Если без друзей он научился жить, то без Сынмина? Он так и не смог.     — Верно, Сынмин, — Чонин уверен, что женщина тоже чувствует, как поменялась атмосфера в комнате, когда они заговорили о нём.    — Мы не перестали общаться тогда, — начинает он. — Это случилось позже. Он…он пытался спасти меня, видел, что со мной что-то не так и пытался помочь…    Он останавливается. Слёзы продолжают лить из глаз, когда образ Сынмина приходит к нему в воспоминаниях. Те разы, когда друг сидел возле его дома и пытался помочь. Те разы, когда Ян проигнорировал его и ушёл.     Он бы не смог уйти потом, если бы позволил ему быть рядом. Он бы остался и был бы собой.     Это было страшнее, чем смерть от разбитого сердца.     — …Но я не позволил ему. Я ушёл. Сделал ему больно, но ушёл.     Мисс Хёрд сосредоточено оглядывает его лицо.    — Ты чувствовал себя так же, как с остальными? Поэтому ушёл.     Чонин выдыхает и признается во втором своем кошмаре: — Нет. С ним никогда не было так, как с другими.