maybe in another life

   Чонин сходил на восемь сессий и чувствовал, что его жизнь начинает меняться.    Не резко. Совсем нет. Скорее что-то в его голове начинало говорить по-другому.    После третьего визита к психологу она направила его к психиатру. Конечно, ей пришлось пять раз уверять Яна, что его не запрут в психушке и что это всего лишь прием, но он все-таки пошел, что было для него личной победой.     После второго приема ему поставили диагноз «тревожное расстройство» и прописали таблетки, которые он должен был принимать в течение четырех недель. Также выяснилось, что у него все признаки СДВГ.     В целом, дом полон.     Родители были осведомлены, но не то чтобы это слишком заботило их. Скорее, они переживали из-за апатичного состояния их единственного ребёнка. Ведь транквилизаторы, которые принимал Ян, не только снижали тревожность и оказывали положительное влияние на его разум, но и делали их сына похожим на зомби.     Чонин столкнулся с одновременно тяжелой и приятной проблемой. Его тревожные мысли заметно снизились, но появилось вечно ощущение пустоты и сонливости. Когда он слышал разговоры в обеденном зале школы раньше, чувствовал грусть и разочарование, что потерял это. Но сейчас Ян не чувствует ничего, кроме легкой усталости. Он будто стал камнем.     Стоило бы переживать об этом, но возможность засыпать раньше шести утра слишком радовала его.     А, так же они много разговаривали о взаимоотношениях подростка со своими друзьями. Бывшими друзьями.    Конечно, Ян понял, что был глуп и ошибался в отношении своих друзей, но вместо старых забот появились новые, которых он совершенно не ожидал.    После четвертой сессии он почувствовал непреодолимое желание сесть на автобус или даже такси и мчаться к Феликсу или Чану. В конце концов, он точно знал, что именно они примут и поймут его.     Но за пять минут до того, как он достиг цели, они пришли. Мысли. Он думал, что его друзья вообще не захотят его видеть. Что, возможно, они нашли кого-то, кто заменит его в группе, или, может быть, они просто научились обходиться без него.    И он развернулся.     Но он работает над этим. Серьезно. Сегодня, например, он смог улыбнуться Феликсу в ответ. То, как лицо друга засветилось от искреннего счастья, еще долго преследовало его на протяжении всего дня.    Он внезапно встает с кровати, чувствуя разрыв между апатией и сонливостью. Его охватывает такая энергия, что Ян спешно одевается, не забывая погладить Кели, и выбегает из квартиры.    Чонин садится в автобус, приветствуя всех внутри. Так он снова становится тем мальчиком, которым был раньше. Он снова чувствует себя живым.    Он быстро набирает сообщение Феликсу. Он делает все быстро. Он чувствует, что если он хоть немного замедлится, все исчезнет. Что он окажется снова в своей постели, безучастно глядя в потолок, а в фоне тихо играет песня Flatsound «I Exist i Exist i Exist», напоминающая ему, что он все еще существует и что люди, вероятно, все еще помнят его.     Он моргает. Всё остается таким же. Он всё еще жив. Сообщение Ликсу висит в непрочитанных.     Ян оглядывается, замечая мрачные лица окружающих, и так же внезапно, как и появилась, жизнь уходит из него.    Он не смог.     Он вновь оказался на своей серой кровати. Вновь смотрел в потолок, пока на фоне тихо играл Cage the Elephant. You can drive all night Lookin' for the answers in the pourin' rain You wanna find peace of mind Lookin' for the answer If we can find a reason, a reason to change Lookin' for the answers If you can find a reason, a reason to stay Standin' in the pourin' rain     Ему хотелось. Хотелось сесть в машину и объехать весь город. Хотелось найти ответы. Почему он так слаб?     Почему из ребёнка, который улыбался каждому прохожему и доверял всем вокруг, он стал тем, кто не выходит из дома без необходимости? Почему он не может приехать к своему другу, к тому, кто поймёт его и поддержит, и рассказать ему всю правду? Рассказать, как он слаб. Рассказать, какую боль он испытывал эти годы.     Но всю боль и проблемы он создал себе сам. Он сам оборвал все связи. Сам отказался от них. Сам бросил. Сам. Сам. Сам.    И он не умел водить.     Слёзы уродливо скатываются по щекам, нос краснеет, в подушка становится всё мокрее. Ян поднимается, чувствуя, что оно накатило вновь.     Кели ошивается рядом, тявкая и умоляя хозяина о внимании, но он не слышит его. Он идёт в ванную.     Он и забыл, как хорошо рисует.