Случайности

Шейн сходил с ума. Оказывается, к хорошему быстро привыкаешь. И проведя неразлучно всего какие-то две недели, отпустить Розанова хотя бы на два дня куда-то дальше, чем на улицу покурить - очень тяжело. Собственно, оказалось, тяжело без постоянных подколок, тупых русских поговорок, внезапного рэпа и кого-то вечно к тебе жмущегося. Как только раньше они могли проводить столько времени порознь? Поэтому Шейн целыми днями читал, не получая при этом параллельно минета; слушал подкасты без саундтрека на фоне: «Фу, Холландер, ну и скукотища... Стоп, пингвины дарят друг другу камушки? Это как ты» и крутит новым подаренным кольцом, с мелким камнем по периметру. Готовить приходилось молча и без туши сзади, и слов о том, что «Фу, тыква когда тушится пахнет отвратительно». Всё время до их официальных отношений Шейн думал, что ему это не нравится. Что он бы всё отдал, чтобы Илья прекратил осуждать его образ жизни и поддразнивать. Потом понял, что за это он его и любит, а жить без этого скучно(Хотя Илья считал, что он итак живёт скучно) и пусто. И сейчас Шейн всё отдаст, чтобы Розанов вошёл в комнату наигранно «тихо» и ,медленно приблизившись, накинулся на него с медвежьими воплями, дурацкими поцелуями и крепкими объятиями. Только с ним Холландер понял, что он не перерос детские дурачества: просто это никто не провоцировал и не поощерял в его взрослом возрасте. В общем, идиотизму Розанова Шейн сопротивлялся недолго, более - втянулся. Когда он там приедет? Ах, сегодня. А то за два дня Шейн понял, что начал сходить с ума от тишины и спокойствия. Илья сказал его не встречать, так как нет смысла тратить столько времени Холландера. Это почти два его скучных подкаста. И: «Лучше приготовь что-нибудь. Я голодный, как собака. Во всех отношениях, moja lubov'». Захотелось увидеть его горящий прищур и шкодливую улыбочку, но Шейн её только представил, сжимая в зубах шнурок кофты. У него были планы на утоление любого голода Ильи. Кроме того, он имел об этом более чем чёткое представление. Холландер прямо сел на кровати, убирая телефон, чтобы дальше не поощерять секстинг Розанова. Нет, нужно оставить весь его пыл на день, потому что у Шейна было нечто... Новое. Не то чтобы он задумывался об этом раньше, просто случайно наткнулся, так сказать. Илья не выглядит консервативным в плане секса, поэтому ему должно понравится... Да и у Шейна же должна быть ещё какая-то... Инициатива? Типо того. Поэтому Холландер с некоторым чувством стыда и предвкушения залез в свой рюкзак, доставая оттуда бархатный мешочек. Он не нравился ему наощупь, поэтому Шейн быстро его расшнуровал и достал оттуда железные, весело и игриво отражающие блики панорамного окна наручники. Достаточно интересно для весьма скучного Шейна? Он ещё раз покрутил их в руках, снова всё обдумал: а точно ли он сам готов попробовать нечто подобное? Ладно, он был уверен, что с Ильёй, всё будет более чем прекрасно. Даже если ему не понравится чувство скованности - Илья всё равно сделает акт приятным и ярким. Поэтому отчего не попробовать? Но сам предложить это он был не готов, поэтому нужно было сделать так, чтобы ему не пришлось об этом говорить. Потому он открыл ящик у кровати и положил в него смазку, стоящую обычно сверху в лёгком доступе и презервативы, лежащие там же в коробке. Туда же рядом он запихнул своё приобретение. Илья сам заметит. Лёгкое волнение поднялось в груди. Или это предвкушение? Нет, скорее всё же стыд и волнение. Шейн снова упал на кровать, потирая ладонями и без того красное лицо. Он нервно простонал и, сделав дежурный вдох-выдох, взял в руки телефон, за погасшим экраном которого был чат с Ильёй. Так, он же был голодный? Шейн приготовил для них курицу с овощами. Весьма средний выбор. Хотя пока он сидел за столом на кухне, нервно подёргивая коленом думал о том, чтобы сделать сливочный соус. Холландер сам был против, но Илье бы понравилось. Хотел было начать, но потом опять передумал: «Ты собираешься поощерять его похабное отношение к еде». Снова сел за стол, взял в руки телефон, на автомате зашёл в чат с Ильёй. Ну, нет, Илья уже итак стал питаться лучше, что будет, если немного вернуть его обыденности? Он же старается. Опять подошёл к холодильнику, достал сливки и присмотрелся к БЖУ. Нет, может в сочетании с курицей и овощами будет волне баланс? Пока готовил, ещё раза четыре собирался передумать. По итогу всё-таки закончил. И когда он услышал, что рядом с коттеджем взревел мотор машины; вышел к дверям, сгорая от ожидания, когда её распахнёт его самый желанный человек в жизни. И когда всё-таки увидел в проёме опять эту улыбку, и сам заулыбался до звёзд в глазах. — А меня уже встречают. Ты весь день так простоял что ли? Рассмеялся Илья, обнимая Шейна, который только фыркнул на его неудачное приветствие. — Мечтай, Розанов. Холландер обнял его в ответ и прижался первым долгим поцелуем к шее, словно он выражал то, как же сильно Шейн скучал. — Пахнет чем-то вкусным. Давай корми меня, иначе я съем тебя. И не в том смысле, котором ты хочешь. Я реально съем тебя. Розанов обхватил его челюсть пальцами и коротко поцеловал губы, почувствовав на своих ощущение смешка. Они отлично поужинали и Илья остался всем доволен. В конечном счёте Шейн ни о чём не пожалел. Уже в первые тридцать минут местонахождение было в спальне и Илья так его целовал, что казалось, с каждой минутой голова просто пустеет от всех мыслей. А руки были везде, куда смогли добраться. Горячие ладони на груди, а Шейн сжимает своими пальцами сначала плечи, затем гладит ими шею и Розанов отпускает его губы, чтобы коснутся уха, пока Холландер сам целует всё то, что только попадётся под губы. Только почувствовав под собой кровать Шейн вспоминает про то, что содержимое ящика пополнилось. Но Илья опять целует шею, стаскивает футболку, чтобы начать целовать грудь и Холландер снова забывается, стараясь притянуть Розанова ближе к себе. Сам начинает стаскивать шорты не разделяя их с бельём и Илья нагло завершает это за него, откидывая одежду на пол. Шейн не успевает возмутиться, потому что стонет от ощущения языка на члене, сразу же хватает одной рукой подушку, а другой пушистые волосы Ильи. — Илья... О, боже, Илья... Розанов заглатывает так резко и быстро, что Шейн теряется и ведёт бедрами навстречу. Он утыкается лицом в согнутый локоть и тяжело дышит, но чувствует, как Илья ворошится. — Холландер, где смазка? Хочешь сказать ты всю потратил? Илья всё это время пытался найти взглядом бутыль. — Нет, я ящике. Соображает Шейн и чувствует, как Илья от него отстраняется. Но не даёт ему уйти далеко и снова перехватывает его руками, снимая футболку и хватаясь за пояс джинс. Не понятно, то ли он пытался задержать неизбежное, то ли ему и правду нужен был здесь и сейчас голый Илья. Холландер успевает только поцеловать его посередине груди, как Илья дотягивается до ящика, достаёт сначала бутылку, а потом весело свистит. Он ещё ничего не сказал по этому поводу, но Шейн уже безумно раскраснелся. Илья достаёт презерватив, зажимает его в зубах и достаёт наручники, двумя руками натягивая цепь, весело лязгая. Розанов выпускает с губ пакетик, который сразу падает на живот парня снизу и улыбается. — Ладно, ты не такой скучный Холландер. — Я никогда не был скучным. Фырчит Шейн, подавляя желание свести ноги, ему стало неловко от того, что они отвлеклись. Но если он так сделает, у Розанова будет больше вариантов шуток, поэтому лучше сохранить атмосферу момента. — Теперь нет. До первого подкаста о пингвинах. — Эй, а этот тебе понравился! — Просто временами они похожи на тебя. — Ещё слово и следующим в ящике будет кляп для тебя. — Мне очень приятно. Илья ещё раз крутанул на пальце кольцо, звеня на всю спальню и снова прижался у Шейну в поцелуе. Розанов почувствовал, как руки Шейна поползли по его спине и горячо вздохнул, касаясь губами чужой щеки, края челюсти и затем уха. — Но начнём с тебя. Розанов взял сначала одну его руку, оставляя ласковые поцелуи сначала в ладони, потом по кругу запястья, к которому прицепил первый браслет. Протянул между прутом и когда расцеловал вторую, тоже поместил её в кольцо. Удивительно Шейну сразу понравилось это чувство. Он думал, что почувствует дискомфорт как только потеряет возможность прикасаться и тоже делать что-то, но было приятно понять своё безграничное доверие к этому мужчине. Розанов поцеловал его куда-то в переносицу и шепнул на русском: — Moj samyj krasivyj. — Илья... И Илья начал спускаться поцелуями ниже и ниже. Но подошёл к делу основательно, целуя казалось бы каждую клетку. Шейн тяжело задышал, чувствуя как внизу сжимает возбуждение, а в груди скручивается нежность. И все чувства усиливались с каждым новым прикосновением губ. Розанов вцепился в место сгиба бедра и Шейн застонал, дальше он облюбовал бёдра, мелко расцеловал колени и провёл носом по голеням. Илья не брезговал ни одной частью канадца. Вообще. Иногда казалось, что если бы ему дали волю он бы вылизывал его даже изнутри. Но оставив поцелуй на голеностопе, к счастью Шейна, остановился и снова вернулся к паху, медленно поглаживая рукой ноющий член. Холландер взвился, ударяясь одним своим локтём об другой над головой. Но яркий звук цепочки смущал его слишком сильно, он словно проникал в самую глубь мозга и напоминал: "Это была твоя идея". А Илья только и наслаждался происходящим. Особенно Шейном, который сыпался от смущения и желания. Тому, наверное, не хватало совсем немного, чтобы дойти до пика. Но Розанов продолжал лишь слегка удерживать пальцами влажный член и мелко стимулировать. Блять, он обожал нуждающегося Холландера. Он, нахуй, был от него зависим. Но Илья размазал смазку по пальцам и коснулся ими промежности, от чего казалось Шейн немного выдохнул, потому что податливо раздвинул ноги. И тут Розанову щёлкнуло, что если играть, то играть на полную. Он подхватил Шейна под коленями, и по одному из бёдер потекла смазка с пальцев. Сверкнув своими ореховыми, безумными глазами и кокетливо щёлкнул языком, что у Холландера сразу пошли мурашки от самого затылка и до копчика. — Блять, Илья! Едва успел он воскликнуть, как кудрявая макушка уже мелькнула между ног и... Шейн сразу захотел схватить его за волосы, то ли чтобы оттянуть, то ли направить туда, куда это нужно, но лишь беспомощно и пошло зазвинел наручниками. Он чувствовал язык там, где может ему и нравилось его чувствовать, но это было не тем, что он хотел сейчас. Так что срываясь на что-то между хныканьем и поскуливанием, попытался уткнуться в подушку под собой, но не смог, просто размазывая пот со лба по плечу. Но через пару минут ему уже стало почти мучительно от ласки без продолжения и сморгнув слёзы, также как и звёзды в глазах, он тихо взвыл: — Пожалуйста, Илья. Розанов наконец отстранился от своего весьма увлекающего действия и хмыкнув уточнил: — "Пожалуйста" - что? Раскрасневшийся, едва ли не переходящий на плач Шейн, явно самая ебанутая зависимость Ильи, от которой он вообще не в силах отказаться. — Трахни меня. Ты мне нужен. И Розанов накрыл его влажные, покусанные губы своими, пока обновлял смазку на пальцах, которую до этого размазал по ноге канадца. Шейн уже только почувствовал, как Илья входит в него одним пальцем, пока другой рукой нежно гладит его по боку и животу и застонал ему в рот. Розанов словно проглотил этот звук, целуя его ещё с большим напором и осторожной интенсивностью готовя его под себя. Пускай Шейн и чувствовал в этот момент безумную открытость и уязвимость, но именно тогда он чувствовал себя невъебически нужным и любимым. На третьем пальце Илья отпустил губы Шейна, которые так сияли и краснели, словно он минут сорок сосал его член. И Илья несколько раз упрямо двинулся пальцами в точку удовольствия, чтобы насладится тем, как Шейн распахивает их в вымученных стонах. О, да, Илья зависим! Розанов был полностью поглащён тем, как по веснушчатой щеке Шейна стекает слеза и чувствовал себя ахуенно влюблённым. И на очередном движении Холландер дёрнул руками так сильно, что цепь не просто зазвинела, она разразилась настоящим треском на всю спальню ,и дальше уже взвыл Илья, закрывая лицо ладонью. Локоть Шейна так сильно вписался ему в нос, что он услышал хруст. Непонятно чего: изголовья кровати, локтя Шейна или своего носа. Холландер сразу подскачил, хватая Илью за запясте, чтобы посмотреть что с ним. У самого локоть несчастно саднило, но Розанов его волновал больше. Особенно тогда когда тот отвернулся от него чуть в бок и достав из-под него вторую руку подставил её чуть ниже. И всё же пару капель крови уже стекли по груди Шейна. Холландер забормотал отборный мат и ,вскочив с кровати, достал из шкафа первое попавшееся полотенце и вернулся к Илье, чтобы убрать его руки от лица и подставить вместо них махровую ткань. За это короткое время кровь уже наполнила ладони и едва ли не капала на простынь, но пока ещё текла по запястьям. — Прости меня, прости. Пролепетал Шейн, понимая, что своими извинениями уже вряд ли что-то сделает. Но быстро натянул шорты и отлучился в ванную за тазиком воды и вторым полотенцем. Вскоре вернулся и стал вытирать запястья Ильи и по очереди ладони, выглядя при этом пиздецки виноватым. Когда Розанов более-менее привык к жжению в лице, он сказал: — Спокойно. Всё в норме, так бывает. — Боже, как много крови. Хруст был? Продолжал о своём Шейн, вообще не слушая то, что Илья пытается его успокоить. Но Розанов забрал у него кровавое полотенце и чистым, тёплым краем провёл им по полоскам крови на его груди. — Был. Ничего, сейчас оденусь, поедем в травмпункт. И Шейн собрал их вещи с пола и принялся помогать Илье одеваться. Это было забавно, но первые трудности появились с футболкой. И Холландер встал вкопанный и растерянный, на что Илья весело сверкнул глазами и спокойно сказал: — Возьми рубашку из шкафа. — Да, ты прав. И Шейн достал из шкафа рубашку Ильи, также способствуя тому чтобы её надеть. И когда Холландер застёгивал пуговицы ,Розанов заметил, как у того трясутся руки. — Эй, Шейн, всё в порядке. Мне не раз ломали нос. — Я тебе тоже каждый день ломаю нос? — Нет. Так, слегка напомнил, на что ты способен. Что-то я расслабился, да? И Илья засмеялся. Пускай самому Шейну было не до смеха, но он достаточно успокоился после этого. Он выпрямился и собирался было сорваться заводить машину, как Илья ему крикнул: — Ну-ка стоять! Шейн обернулся и подошёл обратно к Илье, тот взял его руку и положил на полотенце прижатое к его носу, а сам, освободив обе руки, принялся расцеплять замысловатые замочки на порванных браслетах. Боже, Холландер совсем об этом забыл! Хорошо, что Илья заметил. А Розанов выкинул оба кольца в мусорку и погладил содранную кожу. — Извини, не могу поцеловать, чтобы не болело. Будешь весь в крови. Илья перехватил обратно полотенце одной рукой, пока второй нежно гладил одно из запястий Шейна. Холландер позволил себе на несколько минут расслабиться, просто чувствуя пальцы Ильи, прежде чем смог уйти к машине. Дальше ничего нового для них: ожидание-осмотр-рентген-лангета. Домой уже приехал снова смеющийся как не в себя Илья, только чуть более сипло и говорил слегка приглушённо. — Это был самый острый по ощущениям секс в моей жизни. — Самый "не скучный"? — Весьма. Спасибо, moja lubov'. Илья обнял его за талию и ласково поцеловал в губы, весело ухмыляясь. — Жаль сегодня не сможем продолжить. Боюсь, я задохнусь. Хотя можем попытаться... — Нет! Мне не нужен труп в постели! Воскликнул Шейн, хмурясь и отталкиваясь от Ильи, пока оба не разразились тихим смехом. — Придётся слушать твои подкасты весь вечер... — Так тебе всё-таки понравилось? — Только один. Он вполне ничего. *** На следующий день они поехали к родителям, как и договаривались по приезде Ильи, очень надеясь, что те не будут спрашивать, что у него с лицом. Как глупо было на это надеяться ,зная ,что Розанов их любимый сыночек! И стоило им только ступить за порог, как встретившая их Юна ахнула и метнулась к Илье, хватая его за плечи в беспокойстве. Ладно, стоило надеть на него медицинскую маску, чтобы не сразу заметили. И похер бы, что задохнулся. — Илья, что это и как? Обычно весьма чёткий и конкретный Илья, смущённо погладил женщину по плечу и отвёл взгляд. Благо не в сторону Шейна. — Всё в порядке. Это случайность. — Случайность?! Воскликнула Юна и взяла в руки его лицо, повертев из стороны в сторону. Она выглядела и вправду обеспокоенной, настолько, что Шейну стало стыдно. Но лишь немножко. Всё-таки бороться за звание любимого сына весьма тяжело. Ничего личного, мой дорогой парень, это просто бизнес. Юна Холландер ещё немного обеспокоенно полепетала над ним и в итоге они прошли на кухню, где как обычно к их приезду всегда пахло чем-то вкусным. Обычно диетическим для Шейна и нормальным для Ильи. Все сели за стол, Дэвид тоже был заинтересован лангетой Ильи. И только он поднял эту тему, в дело вступила снова Юна. Всем конец. Она либо узнает правду... Либо узнает правду с пристрастием. Она не любила травмы на своих детях. Особенно о тех, о которых она не знала. — Илья, что с твоим носом? С тобой что-то сделали в Бостоне? — Нет, что вы, миссис Холландер. Всё в порядке. Это лишь случайность. — Дорогой, случайно можно поставить синяк, случайно оставить ссадину, даже случайно вырвать клок волос, но не сломать нос! К концу предложения она уже слегка повысила голос, который выражал полное негодование. Шейн чувствовал, как начинает краснеть. Блять, но это же реально случайно... — Мама, не переживай. Это правда случайность... Пробормотал Шейн. Боже, если так продолжится он никогда себе этого не простит... — Так посвятите меня в эту случайность! Илья взглянул сначала на Шейна, который ощущал себя придавленным к стулу, потом взглянул на родителей, которых сжирало беспокойство за своих детей. Это было даже мило. Наверное, мама Ильи вела бы себя также, если бы с Ильёй или Алексеем что-то такое случилось. А потом... Может быть также реагировала и на травмы Шейна. Но сейчас Илья просто притянул Холландера к себе за плечи и медленно почесал макушку. В его голове было много мыслей что сказать. Но ему точно не хотелось, чтобы мучился Шейн и пытался это объяснить. Может есть достойная отговорка? Илья же мастер придумывать что-то гениальное и комичное, чтобы все посмеялись и забыли. — Ладно, ваш сын просто меня бьёт. — Шейн?! Воскликнула Юна, а Дэвид кажется подавился кофе. Блять, они реально поверили? — Илья, ты дурак, что ты несёшь?! Поднял на него голову Шейн с таким отображением ахуя на лице, что тяжело передать словами. Особенно цензурными. — Шейн, я даже думать такого не могла. Я считала, что и у тебя в голове такого быть не может... Вы же оба здоровые люди! Неужели вы дошли до того, чтобы поднимать друг на друга руку? — Мама, да это неправда! И у Шейна было фатальной ошибкой, поставить локти на стол и уткнуться лицом в ладони. Голубая рубашка сползла вниз и все впереди сидящие узрели его расцарапанные запястья с синяками. Юна ахнула и встала из за стола, подходя к парням со стороны Шейна и ,беря его руку в свои. — Ребята, вы вообще нормальные?! И давно это происходит? И когда вы собирались об этом сказать? Нет, это просто ужас. Чтобы завтра же я знала к какому специалисту вы записаны, чтобы это решить. — Мама, всё не так! Уже почти взвыл от стыда и ужаса Шейн, который отбросил руку Ильи, что легла ему на талию. С каждой секундой становилось всё хуже. — Миссис Холландер, всё на самом деле не так. Просто домашнее насилие проще объяснить, чем то что произошло. — О боже мой. Миссис Холландер села обратно на своё место и посмотрела на обоих усталым, огорчённым взглядом. Она явно такого не ожидала. — Если вы мне сейчас не расскажете - я сама найду вам психолога. — Не нужен психолог. У нас всё... Более чем хорошо. Шейн опять смущённо уткнулся в ладони и Илья решил, что кто если не он это объяснит? Хотя, его первая попытка и не увенчалась успехом. Ну, второй-то можно попробовать всё исправить. Но лицо Юны и Дэвида явно выражало то, что они ждут объяснений. — В общем... Илья пристыженно кашлянул в сторону и снова попытался правильно выразить мысль: — Мы с Шейном экспериментировали. Ну, как сказать... Розанов снова попытался перевести дыхание, насколько мог. Его уже начало смущать то, что с каждым его словом интерес в чужих глазах рос: — В постели. Там были наручники, они порвались и Шейн, правда, случайно! Ударил меня локтём в нос. А это физика и удар был достаточно сильным... Шейн весьма сильный парень, в общем-то. Ну, и вот слегка сломал мне нос. Руки я даже объяснять не буду. Илья был уверен, что никогда в жизни не испытывал столько смущения за свои слова. Он в принципе привык, что за своей речью у него отлично получается скрыть любую эмоцию. Трудно было представить даже, что сейчас чувствовал его гиперчувствительный Шейн, которого он снова попытался обнять и тот на этот раз не оттолкнул, а просто простонал: — Какой же стыд... И... Кухня наполнилась таким смехом Юны, какой Шейн даже не мог вспомнить, когда в последний раз слышал. Дэвид тоже не отстал и тихо хихикал в кулак, пытаясь не смутить детей. А Юна, которая до этого сгорала от беспокойства рассмеялась как раз таки от души. — Да, Илья прав, семейную бойню проще объяснить. Или это тоже считается её категорией? — Нет! Как ты вообще могла поверить в такое?! Да мы бы никогда... — Этого на льду хватает. Ответил Розанов, пожимая плечами. Нет, может и нечего смущаться, все взрослые люди занимаются сексом... Ну, и таким тоже же... — Ох, Господи... Вздохнула Юна, вытирая слёзы смеха с глаз. Она наконец-то просияла и как обычно выглядела чрезмерно активной и весёлой. — Если что-то ещё такое будет, рассказывайте мне сразу. Чтобы, во-первых, я посмеялась от души. Во-вторых, не переживала. Шейн хотел бы верить, что такого больше не будет. Но зная себя,и ,зная Розанова, был уверен, что дальше будет только хлеще.