Yu—ki

Год с момента смерти

Минато Намиказе.

Лето закончилось слишком быстро, растворившись где-то между душными вечерами, запахом нагретой солнцем древесины и короткими моментами тишины, которые теперь вспоминались почти болезненно. Оно ушло, оставив после себя только невесомое ощущение тепла на кончиках пальцев. Такое слабое и ускользающее, что иногда ей казалось, будто сама его выдумала. И завтра она снова проснётся в пустой комнате незнакомого постоялого двора.  Одна.  Но с каждым днём снова открывала глаза в своей комнате. Окруженной бессмысленными вещами, которые она так упорно в неё тащила.  И даже так.  Тянущее чувство внутри никуда не исчезло. Оно по-прежнему сжимало грудную клетку каждый раз, стоило лечь на футон и закрыть глаза. Словно темнота сама по себе вытаскивала наружу всё, что днём удавалось заглушить разговорами, тренировками и привычной суетой. Кошмары тоже остались. Всё такие же липкие, тяжёлые, оставляющие после себя дрожь в пальцах и сбитое дыхание. Иногда просыпалась резко, будто выныривала из ледяной воды, ещё несколько секунд не понимая, где находится.  В какой-то момент перестала ждать, что однажды станет легче. Перестала искать тот самый день, после которого всё наконец успокоится.  Просто переменная, которую она в очередной раз приняла за новую реальность.  Как делала это всегда.  Первые холодные порывы ветра принесли с собой долгожданную прохладу. Воздух стал суше и прозрачнее, ночи длиннее. Жёлтые листья всё чаще срывались с ветвей, кружась в ленивом танце по пустеющим улицам, и вместе с ними, едва уловимо менялся и Хатаке.  Она не сразу это заметила. Сначала это были мелочи, которым она почти не придавала значения. Чуть более долгие паузы в разговоре. Усталый взгляд, задерживающийся где-то мимо неё.  Какаши всё ещё улыбался ей своим ленивым, почти насмешливым образом. Всё ещё позволял себе редкие прикосновения и привычно находился рядом. Но с каждым днём в этом становилось всё больше какой-то едва заметной осторожности. Словно он медленно, шаг за шагом, начинал отступать обратно за выстроенные им самим стены. — Не жди в следующий раз, — коротко бросил он проходя мимо неё в сторону ванной.  Это было первым и последним, что он сказал ей после возвращения с миссии. На следующий день она всё равно ждала, но он действительно не пришёл. А потом снова казался нормальным.  Мог лениво ткнуть её пальцами в лоб за очередную колкость, привычно поправить выбившуюся прядь волос или молча подвинуть к ней чашку с горячим чаем. И именно это сбивало сильнее всего. Потому что на мгновение Юкине начинало казаться, будто ей всё показалось. Будто ничего не меняется. И снова этот взгляд. — Меня не будет пару дней, — даже не глядя на неё выдохнул парень, толкая дверь.  Юкине только успела открыть рот, собираясь попрощаться. Но слова повисли в пустом помещении, из которого он сразу же вышел.  Однажды ночью она проснулась от очередного кошмара и почти машинально пошла в ванную умыться холодной водой, как уже часто делала за последние месяцы. Только в этот раз остановилась раньше, у соседней комнаты. Из-под двери пробивалась полоска тусклого света. Снова не спал.  Она слышала только едва уловимый шелест страниц и редкий скрип половиц, когда он, вероятно, начинал бесцельно ходить по комнате. И почему-то именно тогда Юкине впервые задумалась, насколько далеко это может зайти. И хуже всего было то, что она не понимала, что должна с этим делать. День, из-за которого он привёл её в деревню год назад, приближался с неумолимой скоростью. Неотвратимо, как осень, что уже давно наступила. И чем ближе становилась эта дата, тем сильнее Хатаке уходил куда-то внутрь себя, не собираясь никого в это посвящать.  Очередной, ни в чем не повинный камень стал жертвой Юкине. Последнее время у неё вошло в странную привычку пинать их по каменистой дороге.  Она прекрасно понимала, почему Какаши отстранился, предпочитая игнорировать её, чем срываться, но… мысль о том, что она не имела ни малейшего понятия о том, как ему помочь, не давала покоя.  — И что я должна делать? — себе под нос пробубнила девушка, пиная очередной камень. — Вот же… В этот раз удар вышел неудачным. Камень даже не сдвинулся с места. Зато по ступне мгновенно прострелило тупой болью, заставив Юкине резко остановиться посреди дороги и тихо зашипеть сквозь зубы. — Да чтоб тебя… Она раздражённо уставилась на злосчастный булыжник, будто именно он был виноват во всех её проблемах сразу. Несколько секунд девушка всерьёз рассматривала возможность пнуть его ещё раз, но вовремя передумала, лишь тяжело выдохнув и стукнув пару раз носком о землю. Осенний ветер лениво прошёлся по улице, закружив у ног сухие листья. Где-то неподалёку хлопнула дверь магазина, послышались голоса детей и чей-то смех. Юкине поджала губы и ускорила шаг, сворачивая с оживлённой улицы в более тихую часть деревни. Здесь людей почти не было. Только ветер шуршал листвой вдоль дорожек, да редкие птицы срывались с проводов при её приближении. Дом Кушины находился почти у самого края жилого квартала и дорогу до него она могла найти уже и с закрытыми глазами.  Юкине поднялась по знакомым ступеням, и сразу же настойчиво постучала.  Почему-то именно сейчас в голове особенно отчётливо всплыл один усталый взгляд, что последние дни стал ещё мрачнее. То, как он всё чаще замолкал посреди разговора. Как избегал смотреть ей в глаза дольше пары секунд. Юкине устало выдохнула, на секунду, позволяя себе вспомнить несколько приятных дней быстро прошедшего лета.  Так и стояла на пороге знакомой квартиры, переминаясь с ноги на ногу после очередного порыва ветра. Здравая мысль о том, что нужно одеваться теплее пришла к ней с запозданием и теперь ей приходится мерзнуть на пороге чужого дома, в который её не пускают.  — Кушина, я же чувствую, что ты там, — вымученно протянула Юкине, в очередной раз постучав пяткой в дверь.  Голова гулко ударилась затылком о дерево.  — Ну всё, я устрою взлом с проникнове… Дверь поддалась без особых усилий, не запертая, что вызвало в груди волну жгучего стыда. Уши покраснели с удвоенной силой, от осознания того, что она упорно колотила в открытую дверь.  — Пожалуйста, сделай вид, что не видела этого… — жалобно протянула Юкине, проходя в квартиру.  Но та встретила её только тишиной и приглашенным светом, что пробивался сквозь плотно зашторенные окна. Повсюду были разбросаны детские игрушки, в хаосе заполнившие собой большую часть пространства. На журнальном столике была разлита бутылочка, которую, кажется, даже не попытались убрать.  — Кушина? — неуверенно позвала Юкине, поднимая с пола плед.  Но в доме по-прежнему стояла вязкая тишина, от которой хотелось поежиться. Это слишком сильно контрастировало со всеми её предыдущими визитами, наполненными запахом печенья и жизненной энергией Кушины, сбивающей с самого порога.  Юкине бросила плед на диван, осматриваясь по сторонам. Липкое чувство тревоги, забытое за пару спокойных месяцев, моментально вернулось на свое законное место. Словно и не уходило. В полумраке помещения сильно выделялась полоска света, что пробивалась из под закрытой двери ведущей в детскую.  Она практически заставила себя сделать шаг. Всё внутри кричало об опасности, которую она ни разу не ощущала в этих стенах.  Ещё шаг.  Дверь поддалась без усилий, тихо скрипнув о деревянный пол.  Юкине облегченно выдохнула, стоило увидеть знакомую картину: Кушина сидела, слегка с горбившись у кроватки, нависнув и облокотившись о неё. Длинные красные волосы спадали ей на лицо, выражение которого было невозможно разобрать.  — Привет? — тихо позвала девушка, боясь разбудить спящего в кроватке Наруто. — Там дверь была открыта и я… Она осеклась, замерев в дверном проеме. Женщина никак не отреагировала на её слова, продолжая методично покачивать кроватку. Лишь плечи, ещё сильнее опустились и едва заметно дрогнули. Юкине сделала первый, неуверенный шаг в комнату, подходя ближе. Рука коснулась плеча, что продолжало бить мелкой дрожью.  Стоило только прикоснуться, как Кушина встрепенулась, резко оборачиваясь. Её глаза были красными, но абсолютно сухими, словно она пыталась заплакать, но у неё не получалось. Первые несколько секунд взгляд оставался расфокусированным, но спустя мгновение она все же смогла сосредоточиться на гостье.  Юкине замерла с поднятой рукой, впервые видя её такой.  Улыбчивая. Светлая. Шумная.  Разбитая. Потерянная. Одинокая.  — Ты… — она попыталась выровнять дыхание. — Давно пришла?  Женщина резко поднялась на ноги, пытаясь скрыть лицо за волосами и быстрым шагом направилась в сторону кухни, случайно чуть не задев Юкине плечом.  — Чаю хочешь?  Её голос продолжал дрожать, как бы сильно она не пыталась это скрыть. На кухне загремела посуда, пока Юкине оставалась стоять по середине детской, не в состоянии быстро прийти в себя после увиденного.  Кушина всегда улыбалась ей, никогда не жаловалась и не говорила о случившемся. А она и не спрашивала, боясь слушать о чужом горе.  Юкине бросила короткий взгляд на кроватку, с мирно спящим ребёнком, засунувшим себе в рот пол руки. Он лежал на боку, с выражением полного умиротворения. Спал, не думая и не беспокоясь о происходящем.  Так и должно быть.  А она… Должна была хотя бы попытаться помочь раньше.  Спустя пару глубоких вдохов, она вышла из комнаты на негнущихся ногах, стараясь держать лицо. Женщина на кухне по-прежнему продолжала суетиться, делая кучу лишних движений. Она открывала и закрывала шкафчики, доставала кружки, тут же ставила их обратно. Ложка выскользнула из пальцев и с громким звоном ударилась о столешницу.  Кушина вздрогнула так, словно этот звук вырвал её из оцепенения. — Прости, — быстро бросила она, тут же наклоняясь за ложкой. — Я сегодня какая-то… Голос сорвался.  Юкине медленно подошла ближе, останавливаясь в проходе между кухней и коридором. Сердце пропустило удар при виде лица, на котором снова сияло подобие улыбки. Смотреть на то, как она не хотела показывать своё состояние было тяжело. Потому что за этот год, на фоне эмоционально не стабильного Хатаке… Кушина всегда была для неё сосредоточением энергии и стойкости.  Которая её восхищала.  Юкине ощутила, как внутри неприятно сжалось что-то тяжёлое, липкое. Она опустила взгляд на чужие руки, только сейчас заметив, какими сухими были пальцы женщины, и как сильно они сжимали край столешницы. — Кушина…  На фоне начал кипеть чайник, и женщина, проигнорировав её, снова пришла в движение. Чашки гремели в её руках, пока она судорожно наливала чай, суетясь ещё сильнее, чем до этого.  — Остановись на секунду, — снова позвала её Юкине, пытаясь привлечь к себе внимание. — Давай я помогу.    Аккуратно забрала из дрожащих рук чайник и пара горячих капель обожгли ей пальцы. Но она не обратила на это внимания, аккуратно наливая чай в две приготовленные чашки.  — Спасибо, дорогая, — снова попыталась улыбнуться Кушина. — Сегодня так пасмурно на улице, да?  — Тебе не обязательно делать вид, что всё нормально рядом со мной. Слова прозвучали тихо. Почти шёпотом. Кушина нервно усмехнулась, не оборачиваясь, она взяла свою кружку и поспешила в гостиную.  — А я разве делаю? — бросила она через плечо. — Да. В комнате повисла тишина, но Юкине не могла позволять себе и дальше закрывать глаза. Кушина медленно поставила чашку на стол. Слишком аккуратно.  — Нельзя, — глухо произнесла она спустя несколько секунд. — Боюсь, что если сорвусь… я просто не знаю, как потом собрать себя обратно. Юкине почувствовала, как перехватило дыхание. Кушина всё же повернулась к ней, и внутри болезненно сжалось от этого взгляда. Опустошённого. Измученного. Совершенно не похожего на тот живой огонь, который всегда был в её глазах. Она упала на диван, пряча лицо в ладони и Юкине тихо подошла ближе, аккуратно садясь рядом.  — Иногда мне кажется, что я уже плохо помню голос Минато, — едва слышно призналась женщина. — И тогда я начинаю паниковать. Юкине застыла. Кушина судорожно втянула воздух, будто сама испугалась собственных слов. — Я пытаюсь сохранить в памяти его смех. Как он возвращался домой, принося с собой свежие сладости, но… — её голос дрогнул окончательно. — Когда я смотрю на Наруто и понимаю, что он никогда его не узнает, я просто…  Она снова отвернулась, пытаясь спрятать лицо, что окончательно искривилось от подступающих слез.  — Ты сможешь ему всё это рассказать, — быстро проговорила Юкине, пододвигаясь ближе. — Уверена, что он был замечательным человеком и…  — Мне запретили рассказывать о нём, — перебила её Кушина, оборачиваясь. — Я ни слова не смогу сказать Наруто о том, кем был его отец.  Юкине замерла, не до конца понимая, о чем она говорит.  — Но почему…?  Кружка в её руках тихо хрустнула. Только сейчас Юкине заметила, как та сильно её сжимала, поджав губы. Кушина мотнула головой, пытаясь закончить разговор, но девушка только сильнее сжала её ладонь.  — Что тогда, произошло…? — неуверенно спросила Юкине.  Кушина замялась, решая, хочет или… может ли рассказать о случившемся тогда. — В тот день… Я почти ничего не помню, кроме боли и криков, — тихо начала она. — На меня напали сразу же после рождения Наруто и я даже не могла пошевелиться после этого.  На минуту в комнате повисло молчание и девушка даже не дышала, боясь нарушить хрупкость момента.  — Тот человек показался мне знакомым, он…  — она застыла, словно прокручивая этот момент снова. — Он извлек из меня Биджу и всё что я могла сделать – умереть.  Юкине не произвольно нахмурилась, услышав не знакомое слово, но не решилась переспросить.  — Потом… меня снова спас Минато. Он был готов пожертвовать собой, что бы мы остались в безопасности, а я все равно бросилась туда к нему, пытаясь занять его место… Я даже не думала о Наруто, о боли, что он испытает если останется один, — едва слышно произнесла женщина. — Всё, чего я хотела, это остаться с Минато… Она задрожала, а взгляд расфокусировался, направленный в одну точку впереди.  — Лучше бы и я умерла в тот день. Её глаза расширились и она резко закрыла рот ладонями, стоило только произнести это. Кушина испугано повернулась в сторону детской, осознав, что именно только что произнесла.  — Нет, я… нет… — она начала задыхаться, не справляясь нахлынувшими эмоциями. — Прости…  Юкине не дала ей договорить, резко притянув к себе и прижимая её голову к груди. Кушина и не сопротивлялась, просто рухнув на неё, окончательно отпуская хоть какое-то подобие контроля. — Всё будет в порядке, — едва слышно выдохнула девушка, смотря прямо перед собой. Юкине повторила это ещё пару раз, но слова выходили плоские, лишенные уверенности. Ведь… она не понимала, как сама бы могла справиться в такой ситуации. Поэтому только посильнее прижала её к себе, осторожно поглаживая по волосам.  За стеной тихо завозился Наруто. Из детской донеслось недовольное сопение, короткий сонный звук, а потом снова наступила тишина. — Я ужасная мать… — сорванным шёпотом выдохнула она. — Это не так, — отстранившись, поспешно ответила Юкине.  Кушина нервно мотнула головой, словно хотела возразить, но не смогла. Губы снова задрожали. — Минато бы… — Уверена, он бы гордился тем, как ты со всем справляешься, — перебила её Юкине, обхватывая её лицо руками. — Ты прекрасная мама и… я бы многое отдала за такую. Женщина резко замолчала, а Юкине сглотнула, чувствуя, как собственное горло болезненно стянуло. Слишком поздно поняв, что не стоило говорить последние слова.  — Я не знала его, как ты или Какаши, но… — она запнулась, подбирая слова, что бы не сказать очередную глупость. — Он сам сделал свой выбор и остается только уважать его.  Кушина судорожно вдохнула, снова закрывая лицо ладонью. Комната погрузилась в тяжёлую тишину. Только дождь продолжал тихо стучать по окнам, да часы где-то в глубине квартиры размеренно отсчитывали время. Спустя несколько минут Кушина наконец немного успокоилась. Всхлипы стали тише, дыхание выровнялось, хотя глаза всё ещё оставались красными. Юкине просто осталась сидеть рядом, прислонившись плечом к её плечу, пока они обе молча слушали шум дождя и редкое сонное сопение из соседней комнаты. Было больно. Но в какой-то момент, квартира перестала казаться такой пустой.  Дорога до дома прошла как в тумане. Практически, как и все последующие дни, проведённые в напряжении. Вся деревня стала тише, погружаясь в вязкое, давящее ожидание, от которого было невозможно спрятаться. Для неё всё это было далеким, странным. Эта история была покрыта тайной, в которую её посвящали лишь отрывками. Какаши вовсе перестал появляться дома. А Итачи лишь пожимал плечами на все её вопросы о его местоположении. Будто действительно не знал.  Или же просто не считал нужным вмешиваться. Когда этот день настал, Юкине показалось, что все накопившееся за последние недели напряжение достигло своего апогея. Она шла по почти пустым улицам, крепко прижимая к себе бумажный пакет с парой игрушек и сладостями для Кушины.  Сегодня не было слышно ни громких голосов торговцев, ни привычного стука посуды из лавок. Пасмурное небо, на котором всё утро собирался пойти дождь окончательно сформировал картину, от которой хотелось забиться в угол и никуда не идти.  Но такого она себе позволить не могла. Всю ночь проворочалась в постели, проваливаясь лишь в прерывистый, и не дающий отдыха сон. С наступлением утра, дом встретил её той же тишиной, что и последнюю неделю. Берге решила в нём не задерживаться и сразу же пошла к Кушине, что бы не оставлять её сегодня одну: прийти пораньше, помочь с Наруто, заставить съесть все сладкое тесто, что она накупила по дороге.  Просто побудет рядом.  Больше, она не знала что делать.  Юкине сильнее сжала ручки пакета, ускоряя шаг. Только спустя несколько минут она поняла, что дорога вокруг выглядит неправильно. Слишком тихо. Она замедлилась, растерянно оглядываясь по сторонам, и лишь тогда заметила под ногами мелкий светлый гравий вместо привычной дороги. Пару секунд она просто смотрела вперёд, пытаясь понять, как вообще здесь оказалась.  В этом месте она была всего пару раз: из интереса изучая деревню, и случайно заблудившись после очередной тренировки. Ветер тихо качнул ветви деревьев, рассыпая по земле пожелтевшие листья. Где-то неподалёку глухо каркнула ворона, и этот звук прозвучал почти оглушающе в окружающей тишине. Кладбище было последним местом, где она хотела сегодня оказаться.  Вдалеке она заметила знакомый силуэт, избегающий её последние несколько недель. Его серебристые волосы и осунувшиеся плечи было трудно спутать с кем-то ещё. Юкине медленно выдохнула, все же делая шаг вперёд. Какаши стоял у памятника неподвижно, засунув руки в карманы штанов. Слегка опущенная голова, напряжённые плечи. Он выглядел так, будто простоял здесь уже несколько часов. И собирался простоять ещё столько же.  Первое что она почувствовала — облегчение.  Она не видела его больше недели, без каких либо объяснений. И потому, почти сразу вспыхнуло другое чувство… едва уловимая злость, что поднялось в груди. Девушка резко зажмурилась, отгоняя подступивший к горлу ком и сделала шаг навстречу.  Какаши никак не отреагировал на её приближение, хотя она была уверена, что он почувствовал её ещё до того, как она вошла на территорию кладбища. Листья под ногами слишком громко зашуршали. Юкине остановилась в паре шагов от него, не осмелившись подойти ближе или дотронуться. Взгляд сам собой опустился на высеченное на камне имя, и внутри привычно кольнуло тупой болью. 

«Тень огня четвертого поколения»

Минато Намиказе. 

Она даже не знала его.  Но так получилось, что она узнала людей, которым он был дорог. И смотреть на них в таком состоянии, оказалось сложнее, чем она предполагала.  Юкине медленно отвела взгляд, не выдержав.  — Думаю, Кушина будет рада увидеть тебя, — тихо произнесла она, не поворачивая головы. — Я сейчас как раз шла к ней.  Никакой реакции. Только пальцы едва заметно дрогнули в карманах. Юкине сделала шаг ближе, но его лицо оставалось не читаемым под маской и повязкой, закрывающей большую часть лица, что было повернуто к ней.  — Наруто уже вовсю бегает по квартире, — сглотнув вязкий ком в горле, продолжала она. — Он бы тоже хотел с тобой…  — Не надо.  Он грубо перебил её и девушка осеклась на полуслове. Голос прозвучал хрипло и устало, будто каждое слово давалось ему через силу. Юкине нахмурилась, медленно поворачиваясь к нему. — Я понимаю, но…  — Не понимаешь, — холодным тоном, снова оборвал её Хатаке. — Иди куда шла.  Юкине внимательно посмотрела на него и почувствовала, как по спине пробежал неприятный холод. За эту неделю он изменился ещё сильнее. Осунувшийся. Бледный. С абсолютно нечитаемым выражением лица, словно он не спал все это время.  Юкине осторожно сделала шаг ближе, касаясь его плеча.  — Пойдём со мной. Какаши даже не посмотрел на неё, сбрасывая с себя руку.  — У тебя какие-то проблемы со слухом?  В этот раз в голосе прозвучало раздражение. Резкое, почти болезненное. Юкине невольно отступила на полшага, но взгляд от него не отвела. Ветер снова поднялся между деревьев, шевельнув пряди его серебристых волос и несколько сухих листьев скользнули по светлому камню у памятника. — Какаши… — Что? — он резко повернул голову в её сторону. — Что ты хочешь от меня услышать? Что я захочу увидеть того ребёнка? Ты понятия не имеешь о чём говоришь.  Он даже не произносил его имени. Юкине вздрогнула от этой внезапной вспышки. За последние тихие недели, она успела забыть как выглядит его лицо, искаженное злостью.  — Я не это имела в виду. — Тогда перестань лезть ко мне.  Он говорил жёстко, но голос предательски дрогнул на последних словах. Словно она физически делала ему больно одним своим присутствием здесь.  Юкине стиснула зубы, посильнее впиваясь ногтями в ладони.  Несколько секунд они просто смотрели друг на друга в тяжёлой, вязкой тишине. Она увидела его глаза только сейчас и дышать стало ещё тяжелее. Он выглядел загнанным. Уставшим до предела. Так, словно уже несколько дней не спал, увязнув в бесконечном чувстве вины.  От его взгляда стало только хуже.  Юкине отвернулась первой, делая короткий шаг назад. Потому что если продолжит смотреть, снова попытается дотронуться до него. Только медленно кивнула, хотя он этого уже не заметил.  — Хорошо.  Слово прозвучало тихо и совсем неубедительно. Юкине ещё несколько секунд стояла рядом, не двигаясь. Будто всё ещё ждала, что он окликнет её, остановит. Скажет хоть что-нибудь другое. Но Какаши уже отвернулся.  Плечи вновь застыли в том напряжённом, неподвижном положении, будто её здесь никогда и не было. В груди неприятно сдавило. Юкине крепче перехватила бумажный пакет и медленно развернулась к выходу с кладбища. Гравий снова тихо захрустел под подошвами сандалий. Этот звук казался неестественно громким среди окружающей тишины. Она не оборачивалась. Только зажмурилась и заставила себя пойти дальше, вдоль тихих улиц, погруженных во всеобщий траур.

~~~

— Зачем ты столько принесла, — возмущалась Кушина, раскладывая всё, что принесла девушка. — Как мы это вдвоём съедим?  Юкине только неловко улыбнулась, вспоминая, как без разбора потратила на это почти все накопленные за небольшие миссии деньги.  — Не обязательно же сегодня всё это съесть, — тихо оправдалась она, успевая подхватить Наруто прежде, чем тот в очередной раз с размаху впечатался лбом в пол. Мальчик недовольно запыхтел у неё на руках, дёрнув крохотными пальцами прядь волос.  — Ауч, — пробормотала Юкине, пытаясь разжать маленькую ручку. — Почему он такой сильный для ребёнка? Кушина тихо фыркнула себе под нос, продолжая суетиться на кухне, всё ещё переживая за выпечку. — Но они же будут уже не вкусные… — упрямо продолжала она, перекладывая купленные данго на тарелку так аккуратно, словно готовилась к настоящему празднику. Юкине молча наблюдала за ней. За эти несколько дней квартира впервые выглядела… живой. На плите что-то тихо кипело, в комнате пахло сладкой выпечкой и чаем, а сама Кушина двигалась по кухне почти так же, как раньше. Быстро. Шумно. С привычкой говорить сразу всё, что приходит в голову. Юкине боялась снова увидеть картину, как и несколькими днями ранее. Но женщина сосредоточено расставляла красивую посуду, поправляла скатерть и ворчала из-за слишком большого количества еды.  Словно это был обычный день.  — Тебе не обязательно всё это делать… — осторожно начала Юкине.  Кушина замерла с тарелкой в руках. Всего на секунду. Потом медленно поставила её на стол и наконец повернулась к ней. — Сегодня же день рождения моего любимого сына, — уголки её губ дрогнули в слабой улыбке, и она перевела взгляд на пыхтящего в руках Юкине ребёнка. — Кто будет грустить в такой день, правда?  Последние слова прозвучали слишком легко. Юкине почувствовала, как внутри неприятно сжалось. Наруто в этот момент радостно дёрнул руками, случайно ударяя её по подбородку. Она тихо ойкнула, а Кушина неожиданно рассмеялась. — Он вечно неугомонный, — покачала головой женщина. — Весь в отца.  И почти сразу после этих слов улыбка на её лице едва заметно дрогнула. Юкине увидела, как пальцы Кушины чуть сильнее сжались на краю стола, словно она сама не ожидала, что произнесёт это вслух. Наруто снова недовольно завозился, требуя свободы, и девушка осторожно опустила его обратно на пол. Мальчик тут же пополз вперёд, едва не запутавшись в собственных руках. Кушина тихо выдохнула, наблюдая за ним. — Он так сильно на него похож, да?  Юкине не нашла ответ, ведь видела Минато лишь пару раз, на фотографиях. Но она отчетливо запомнила взгляд, глубоких голубых глаз и ту теплоту, с которой он смотрел на Кушину.  — Так, ладно, — торопливо пробормотала женщина. — Иначе он сейчас действительно съест только пол.  Юкине провела с ними весь день, не заметив даже наступление вечера.  За окном уже давно стемнело и по подоконнику лениво застучали редкие капли дождя. Комната погрузилась в мягкий полумрак, разбавленный только тёплым светом лампы на кухне. Наруто сонно клевал носом у Юкине на руках, из последних сил пытаясь удержать новую игрушку — маленькую деревянную лисицу с нелепо нарисованной мордой. Она то и дело выскальзывала из его пальцев и с тихим стуком падала на пол. Каждый раз он упрямо тянулся за ней снова. — Ты уже проигрываешь битву со сном, — тихо усмехнулась Юкине, поднимая лисицу в очередной раз. Наруто недовольно что-то пробурчал на своём детском языке и почти сразу зевнул так широко, что сам едва не завалился назад. Кушина тихо рассмеялась, сидя напротив с кружкой давно остывшего чая в руках. Вечер неожиданно получился спокойным. Почти нормальным. И от этого внутри становилось одновременно тепло и больно. Раздавшийся стук в дверь прозвучал так неожиданно, что Юкине вздрогнула. Кушина удивлённо подняла голову. — Не думала, что у нас ещё сегодня будут гости, — она попыталась сказать это легко, но в голосе всё равно проскользнуло удивление. Юкине осторожно пересадила уже почти спящего Наруто в руки мамы и поднялась первой. Когда дверь открылась, холодный влажный воздух сразу ворвался внутрь вместе с запахом дождя. На пороге стоял анбу. Белая маска лиса скрывала лицо полностью, а тёмный плащ потемнел от влаги. Несколько капель медленно стекли с края маски на деревянный пол. Сердце неприятно дёрнулось где-то под рёбрами. Она сразу его узнала. Какаши скользнул по ней коротким взглядом, почти сразу переводя его на Кушину, появившуюся в коридоре. — По распоряжению Хокаге, — ровным, чужим голосом произнёс он, протягивая небольшой свёрток. — Подарок ко дню рождения Наруто. Кушина растерянно моргнула, принимая аккуратно перевязанный пакет. — А… спасибо. На несколько секунд повисла неловкая тишина. Юкине смотрела только на него. Даже сейчас в маске, с идеально ровной осанкой и этим холодным голосом, он выглядел ужасно уставшим, словно держался исключительно на силе привычки. Какаши коротко кивнул. — Поздравляю. И почти сразу развернулся к выходу. — Подожди… — слова вырвались раньше, чем Юкине успела подумать. Но он уже исчез в темноте улицы, будто растворившись вместе с шумом дождя. Она бросила быстрый взгляд на Кушину, что так же потерянно стояла с размокшим пакетом и смотрела на открытую дверь.  — Мне… — хрипло отозвалась Юкине, уже натягивая на себя куртку. — Прости, думаю мне уже пора… Женщина несколько секунд просто смотрела на неё, а потом вдруг едва заметно улыбнулась. Усталой, но неожиданно тёплой улыбкой. — Передай, что я жду его и без этой глупой маски.  Юкине коротко кивнула и выскочила наружу. Дождь встретил её холодными каплями и мокрым ветром. Свет редких фонарей расплывался на влажной дороге золотистыми пятнами. Она быстро огляделась по сторонам, пытаясь найти знакомый силуэт. Но его нигде не было.  Холодный воздух смешался с горячим дыханием, поднимая вверх пар. Юкине последила за ним взглядом, поднимая голову наверх и заметила темную фигуру на крыше.  Какаши стоял на самом краю, слегка ссутулившись. Руки неизменно спрятаны в карманах, а лицо скрыто под маской, без возможности прочитать. Юкине быстро поднялась следом. Мокрая черепица опасно скользила под ногами, но сейчас ей было всё равно. Конечно, он почувствовал её ещё когда она выбежала вслед за ним из дома.  — Простудишься, — устало бросил Какаши, даже не оборачиваясь. — А ты? — пыталась отдышаться девушка, аккуратно подходя ближе по мокрой черепице.  — Я в порядке.  Юкине невольно фыркнула от абсурдности этого ответа. Какаши наконец повернул голову в её сторону. Маска анбу всё ещё скрывала лицо, делая его почти чужим. Только взгляд оставался прежним. Уставшим. — Тебе не стоит ходить за мной, — тихо произнёс он. — Сама решу.  Он едва заметно напрягся. Дождь постепенно усиливался, тихо барабаня по крышам и тёмной ткани его плаща. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга в этой ночной тишине. Какаши первым отвёл взгляд. — Ты не… — он запнулся, будто не знал, как закончить фразу. Юкине медленно подошла ближе. Настолько, что между ними почти не осталось расстояния. Она чувствовала, как он напрягся ещё сильнее, будто заранее готовился оттолкнуть её снова. Но руки всё равно осторожно потянулись и она робко обняла его. Сначала он вообще никак не реагировал, стоял неподвижно, не понимая, что именно ему нужно делать с этим внезапным чувством от чужих рук на спине. Юкине чувствовала, насколько сильно он был напряжен всем телом, словно ждал, что она может ударить его в любой момент.  Но спустя пару секунд его плечи дрогнули.  Не оттолкнул.  Дождь постепенно намочил её волосы и одежду, холодными каплями стекая по шее, но она даже не замечала этого. Только осторожно прижималась щекой к его мокрому плащу, слыша слишком быстрое, неровное дыхание. Какаши судорожно выдохнул. А потом вдруг резко притянул её к себе, не оставляя между ними пространства.  Так сильно, что Юкине едва удержала равновесие на скользкой крыше. Его пальцы сжались на её спине, болезненно цепляясь за мокрую одежду. Юкине тихо вздрогнула от неожиданности, но не попыталась вырваться. Наоборот, только крепче обняла его в ответ. Какаши уткнулся лицом куда-то ей в плечо, тяжело дыша. Маска неприятно холодила кожу через мокрую ткань одежды. Он всё ещё ничего не говорил. Пальцы едва заметно дрогнули у неё на спине. Дождь шумел всё сильнее, стекая с крыш непрерывными потоками. Ветер трепал мокрые волосы и ткань одежды, а деревня вокруг постепенно погружалась в ночную тишину. Но они так и продолжали стоять посреди этого дождя. — Прости… я не знаю как помочь тебе, — тихо выдохнула Юкине, уткнувшись носом в изгиб его шеи.  Его сердце все ещё слишком быстро колотилось, отдавая тупой болью в груди. Он открыл рот, пытаясь ответить, но слова не шли, срываясь.  — Просто… — он едва смог выровнять дыхание, но выходило плохо.  Какаши сильнее прижал её к себе, что Юкине стало тяжело дышать, но она не хотела, что бы он отпускал.  — Просто, давай постоим ещё немного.  Юкине закрыла глаза, позволяя ему прижимать себя так сильно, как ему было нужно. Не пыталась успокоить.  Больше не подбирая бесполезных слов.