Детектив 342

Сиэтл накрыла новая волна дождя. Капли яростно стучали по окнам, расплываясь огнями фонарей, город становился мягче, как мокрая бумага. Свет в гостиной приятно обливался коричневым шоколадом, на кухонном островке - бутылка недавно открытого виски, персиковое вино, и пара тарелок с закусками. Бан Чан и Чанбин разлеглись на кожаном диване, заняв его как у себя дома. Феликс сидел за столом, ближе к окну, проверяя в кармане ключи от машины - сегодня он единственный трезвый в этом доме. – Ну что, - начал Чан, поднимая бокал. – За закрытие дела, и за нашего гения. – Да какой уж гений, громко сказано. - отозвался Минхо. Расположился он рядом с Ханом, а по левую сторону был Феликс. Рука по-хозяйски лежала на плече, немного сминая рубашку Джисона. На безымянном пальце было зажато обручальное кольцо. – Ну, а не гений ли вы, шеф? - обернулся Феликс. – Ликс, я тебя просил в такой обстановке обращаться ко мне по имени. – Точно! Простите, - замялся Феликс, преподнося бокал с газировкой к губам. – Вы правда очень круто обыграли всю систему! Каждый раз поражаюсь с ваших умений! – Полностью поддерживаю. - поддакивает Чанбин, хрустя чипсами с беконом. Минхо слегка наклоняет голову, поглаживая чернильные волосы Хана. Он уловил, как его нога под столом слегка подрагивала. – Дорогой, ты сегодня сам не свой, - промычал тихо Ли. – Тебе холодно? Хочешь принесу плед? – Не надо, спасибо. Всё хорошо. - ответил Хан, нежно чмокнув его в щёку. – Господи, вы уже столько вместе, а всё как в медовом месяце! - прорезался смех Чанбина. – Единственный брак в нашем отделе, как никак. - улыбнулся Чан. – Да! Вы уже…два года? А нет, погоди, три года? - начал задумчиво жестикулировать Феликс. – Четыре года вместе, а два из них в браке. - добро поправил Минхо, легко поддевая воротник рубашки Джисона. – Складка образовалась. – Спасибо. - тихо отозвался Хан. – О, Хан, кстати! Твой вышедший вчерашний кавер на Ютубе, снова покорил меня… - взвыл Феликс, кладя руки на сердце. – Правда? Приятно. - улыбнулся в пол Джисон. – А ты не хотел бы сыграть нам что-нибудь? - воскликнул Чан, садясь по-турецки. – А? Да…то есть нет. У меня гитара…не рядом. Доставать слишком лень! – Блин, я бы как сейчас напел бы ту песню под твою гитару, что вы бы все заплакали… - хмыкнул Чанбин, грустно поднося бокал виски. – Спасибо, нам хватило этого ещё на тех выходных, - засмеялся Чан, пихая плечом друга. – Жалкие и непонятные всхлипы, на непонятном языке. – Это была народная песня, - обиженно отвечает Чанбин. – Между прочим, на китайском. – Я честно пытался разобрать слова, Бин. - хмыкнул Феликс. – Ну это уже не моя вина, что вы двое выросли в англоязычном пузыре. - он указывает не полным бокалом на Минхо и Хана. – Вон, мои азиаты меня понимают. – Простите, а мы тогда тебе кто? - приподнял бровь Феликс. – Вы? - Чанбин усмехается. – Австралийский филиал дебильного детектива и конченого полицейского. – Я тебя сейчас депортирую. - засмеялся Чан. – Сравнил блять китайца с японцем и корейцем. - усмехнулся Ли, подвинув Хана ближе к себе. – Мы вообще разные культуры и истории у нас разные. – Ой да, - Чанбин махнул рукой. – Главное, что мы все тут понаехали и каким-то чудом работаем лучше местных. – Потому что мы международная команда. - хмыкнул Феликс. Чан встаёт, поднимая бокал. – Ладно, раз уж мы здесь…я хочу сказать спасибо, - с улыбкой осмотрел каждого Чан. – За дело. За безупречную работу. За то, что у нас есть лучший детектив в Сиэтле. – Это правда! - засиял Феликс. – И за то, - продолжил Чан. – Что, несмотря на всё дерьмо, мы всё ещё остаёмся семьёй. Бан Чан переводит взгляд на Хана. – И за лучший брак, который я видел. Джисон смеётся, голова ложится на плечо Ли, тот улыбнулся, поправляя воротник его рубашки. – Чтобы всё так и оставалось. - тихо добавляет Минхо. – За нас. – За нас! В доме пахнет сладким алкоголем, который остался где-то в гостиной. Парни помогли прибраться, доесть закуски, отнести бокалы. В доме стало слишком пусто и тихо. Джисон закрывает дверь. Обернувшись, его встречает подошедший Минхо. – Устал? - тихо спрашивает он, втягивая в объятия. – Немного. Я хочу… - запинается Хан, смотря скромно в глаза. Минхо понимает его без продолжения фразы. Прикасается к его губам, нежно целуя. Хан отвечает сразу, мягко раскрываясь навстречу. Ладони Ли скользят сначала к груди, чувствует быстрое биение сердца, а позже на талию, притягивая ближе. Руки Джисона застряли на макушке Минхо, сминая волосы. – Ты сегодня слишком красивый. - шепчет Минхо, касаясь губами уголка его рта. Хан улыбается в поцелуй. – Иди в душ, - тихо добавляет он, глядя в глаза. – Буду ждать на кровати. Дождь за окном размывает стекло, свет фонаря с улицы распадается на мягкие золотые пятна на полу спальни. Луна немного пробивается сквозь облака, ложась ровно на ключицы Джисона. Минхо аккуратно целует каждый изгиб его тела, будто изучая и запоминая каждую родинку. Руки гуляют по груди, аккуратно сжимая багровые соски. Сталкиваясь с его лицом, он целует нежно с языком, замечая, как под ним периодически вздымалась грудь. Руки Хана тянутся вперёд, цепляясь пальцами за плечи Минхо. Ли нашёл шею. Губами касается пульсирующую жилку, ведёт носом по гортани. Прикусывает кадык, после чего Хан судорожно выдыхает, ногти едва ощутимо царапнули кожу. Минхо спускается вниз, притрагиваясь к члену. Джисон вздёргивается, накрывая глаза тонкой запястью. Затуманенный взгляд с тёмным желанием, на секунду задержался на лице Хана, прежде чем он подался вперёд. Первое прикосновение горячего дыхания к чувствительной коже заставило Хана тяжело выдохнуть. Ласки были дразнящими, невыносимо медленными и мягкими. Джисон чувствовал, как реальность расплывается: остались только влажное тепло, нежность губ и то, как настойчиво и умело Минхо забирал его самообладание. Ритм постепенно становился более уверенным, глубоким. Хан жмурился, чувствуя, как внутри натягивается невидимая струна. Чмокнув головку члена напоследок, он начал медленно, тягуче входить, Хан вдохнул, подаваясь вперёд и инстинктивно обхватывая бёдрами его талию. Вошёл он осторожным слиянием, от которого внутри у обоих всё натянулось до предела. – Тише. - прошептал Минхо, прижимаясь лбом к его лбу, хотя его собственный голос дрожал. Когда они наконец стали единым целым, по комнате разнесся первый, по-настоящему сокрушительный стон Хана. Он был высоким и мелодичным, полным облегчения и сладкой муки. Минхо начал двигаться - сначала медленно, давая телу привыкнуть, но с каждым толчком нежность всё больше смешивалась с неконтролируемой жаждой. Джисон не оставался пассивным. Он дрожал, но двигался навстречу, ловя каждый ритм, выгибаясь в спине так, что их тела соприкасались максимально плотно. Кровать начала неритмично поскрипывать, вторя их движениям, и этот звук в тишине комнаты казался оглушительным. Стоны Хана становились всё громче, превращаясь в сбивчивый шёпот и всхлипы, когда Минхо находил особенно чувствительные точки. Он целовал Хана в шею, в плечи, заглушая собственные хриплые вскрики в изгибе его ключицы. Воздух в комнате стал тяжёлым и горячим. Каждое движение, каждый толчок и ответный порыв Джисона были пропитаны этой отчаянной близостью, где не было места словам, только ритмичный скрип дерева под напором их общей страсти. Тишина, наступившая после, была тяжёлой и вязкой. Минхо не спешил отстраняться, оставаясь внутри, чувствуя, как их общая пульсация медленно затихает. Из-за того, что они не использовали презерватив, ощущение их единства казалось Хану абсолютным, почти сакральным. Он чувствовал внутри себя тяжелое, горячее тепло - неоспоримое доказательство их близости, их долгого брака и того доверия, которое они строили годами. Минхо повалился рядом, притягивая Джисона к себе. Его рука аккуратно легла на талию Хана, а губы снова нашли ту самую любимую точку на шее. – Понравилось? - прошептал Минхо. Хан лениво с улыбкой кивнул, прикрыв глаза. Серебряное кольцо на пальце Ли мягко блеснуло в лунном свете, когда тот начал медленно поглаживать внутреннюю сторону трясущихся бёдер. Протокол осмотра места преступления №0417-Т Объект: Хан Джисон - 26 лет. Место обнаружения: Сиэтл, округ Кинг, р-н Квин-Энн, дом 130. Дата смерти: 17 апреля. Установленное время смерти: 03:42. Причина смерти: Асфиксия. Следы борьбы отсутствуют. Особые приметы: Положение тела специфическое (руки сложены на груди), окно оставлено открытым. Почерк идентичен серии убийств “Тихушника”. Подозреваемый: Неизвестный (“Тихушник”), находится в федеральном розыске. Ведущий следовать: Старший детектив Ли Минхо. Ли Минхо задушил своего мужа Хан Джисона прошлой ночью в три часа сорок две минуты.