После неё

      Месяц пролетел незаметно. Ты все так же проявляешь ко мне настойчивый интерес. Мы пьем кофе, иногда ходим в кино. Я слушаю твои сальные шуточки, пытаюсь улыбаться искренне. Не выходит. Но ты не замечаешь — ты так упиваешься моментом, что тебя слушают, что едва ли заметил бы мою пропажу. В кино ты садишься рядом, по-хозяйски кладешь руку мне на плечо. Я морщусь, но терплю. Вспоминаю другую сцену. Другой сценарий. Улыбаюсь.       — Я ушел. А ты? Быть может, тоже хочешь уйти?       Звучит в голове эхом. Да, я частенько думаю об Эндрю. Вспоминаю тот разговор на похоронах. Редкие беседы в офисе. Я тайком наблюдаю за ним. Он отличается от тебя. И это чертовски приятно.       Смущенно улыбаюсь. Чертовски и приятно — не те слова. Ахуенно.       — О-о-о, сейчас будет мой любимый момент, — шепчешь ты на ухо, закидываясь попкорном.       Мне плевать. Но я киваю. Хихикаю.       — Не хочешь сегодня выпить?       — Выпить? — хмурю брови.       — Ага, я давно не зависал с Эндрю. Хочешь составить компанию?       — Вы… довольно близки.       — Есть такое, — чешешь подбородок, — он без меня — словно младенец без сиськи.       Морщусь.       — Да ладно тебе, я шучу. Он классный чувак. Мы отлично проведем время.       — Не сомневаюсь.       Эндрю стоит у входа в бар. Выдыхает, наблюдая, как пар струится из рта. В этом есть что-то… детское. Я усмехаюсь. Он смеряет меня взглядом:       — Я понимаю, что красота превыше всего. Но уж шапочку можно было бы и надеть.       Закатываю глаза. Он и правда иногда бывает занудой.       — Я ведь в машине.       Эндрю в задумчивости кивает. Смотрит на меня.       — Я, если честно, думаю, что с твоей стороны было не самой лучшей идеей принимать его приглашение.       — С чего бы это? — удивляюсь.       — Ну… знаешь, под влиянием алкоголя люди делают всякие глупые вещи, из-за которых потом стыдно.       — Спасибо за беспокойство, Эндрю, — обрываю его на полуслове, — но у меня есть своя голова на плечах.       — Жаль, что без шапки.       Этот парень просто нечто. Улыбаюсь. Неловко.       — Как вы познакомились?       — О, мы учились на одном потоке. А потом нас отправили на практику в один офис. Так и осели. Вдвоем.       Киваю в задумчивости. Значит, друзьями они стали уже на работе.       Машина резко останавливается перед нами. Ты выходишь из нее, широко улыбаясь. Кажется, ты потратил время, чтобы предстать перед нами во всем великолепии. Волосы зализаны гелем, рубашка другая — не та, что в кино. Пытаешься понравиться. Только кому? Перед кем весь этот спектакль?       — Я принимаю опоздания только от женщин, — сухо произносит Эндрю.       — Не ворчи, солнышко. Все под контролем.       Ты подходишь, приобнимаешь меня за талию. Вижу взгляд Эндрю. Кажется, на мгновение он дергает бровью. И тут до меня доходит: все эти старания не для меня. Для Эндрю. Ты хочешь похвастаться тем, что отхватил самую классную. И сам ей соответствуешь. Подло и низко, Виктор. Ай-ай-ай.       — Похоже, популярное место, — замечаю я, заглядывая в витрину. Кажется, там не протолкнуться.       — Не самое лучшее, но выпивка неплохая, — отвечаешь ты. Легкая улыбка на устах. Дело в цене, догадываюсь я. — Пойдем?       Эндрю услужливо открывает дверь.       — Я просто хорошо воспитан, — говорит он, заметив мой удивленный взгляд. — Надеюсь, мы здесь ненадолго?       — А что, у тебя там личная жизнь гремит? — ехидно замечаешь ты. Эндрю пихает тебя в плечо.       Мы входим в шумный, прокуренный бар. Слышатся голоса, звон бокалов, бутылок. В дальнем конце зала бильярд, толпятся люди. Шумят игровые автоматы. Народу много.       — Давай куртку, я повешу. А вы найдите свободное место, — Эндрю наклоняется ко мне ближе, чтобы я расслышала. Легкое дыхание щекочет ухо, я покрываюсь мурашками.       Стягиваю куртку, протягиваю Эндрю. Ты делаешь то же самое. Протискиваясь сквозь толпу, ты толкаешь людей. Слышу чужое ворчание, извиняюсь за причиненные неудобства. Тебе даже в голову не приходит поступить так же. Вздыхаю. Меня это бесит.       Плюхнувшись на стул, ты облегченно выдыхаешь.       — Кстати, какой алкоголь ты предпочитаешь?       — Что-нибудь полегче. Завтра на работу.       Ты задумчиво кусаешь губы. Явно ожидал не такого ответа. Сжимаю руки под столом. Как же я тебя ненавижу. Эту ухмылку, ямочку на щеке. Зализанные назад волосы.       — Ну и толпа, — бормочет Эндрю, присаживаясь рядом. — Мне апельсиновый сок. Что с лицом?       — А? Ты о чем? — отвлекаюсь от мыслей.       — Ты выглядишь напряженной.       — Она уже жалеет, что пришла, — бросаешь ты, отрываясь от меню, — думала, здесь будет меньше народу.       — Воскресенье все-таки, — бормочу в оправдание, — кто пьет в воскресенье?       Эндрю пожимает плечами.       — Тебя, если что, никто не заставляет.       — Эндрю? — вопросительно смотришь на друга.       — Что?       — Заткнись, — бросаешь ворчливо, — мы хотим расслабиться.       Эндрю кривится и откидывается на спинку стула.       Грубо. Слишком. Желание расквасить твое лицо о стол становится все более невыносимым. Но молчу. Терплю.       — Ты решила, что будешь пить? Тут хороший эль.       — Да, подойдет, — отвечаю равнодушно.       — Желание дамы — закон, — широко улыбнувшись, произносишь ты и исчезаешь в толпе.       За столом повисает молчание. Эндрю хмуро оглядывается. Ему некомфортно.       — Ты обиделся? — наблюдаю за его реакцией.       — Нет, с чего бы.       — Ну… может, потому что он ведет себя как свинья?       — Я привык, — Эндрю пожимает плечами.       Качаю головой. Ужасно. Просто ужасно. Как можно быть таким невыносимым говнюком, Виктор? К счастью, это ненадолго.       — Ну а ты?       — Что я?       — Тебя ведь явно не устраивает его поведение. Зачем сидишь здесь?       — Но ты ведь тоже здесь.       Эндрю хмурится.       — Я, может, и не самый умный, но если ты хотела ко мне подкатить, стоило делать это иначе.       Улыбка расплывается на моем лице. Эндрю, наивное дитя. О чем он только думает?       — Ты неверно трактовал мои слова.       — А, ясно, — коротко бросает он. За столом повисает молчание. — Ты жди, а я пока отойду, — и скрывается в неизвестном направлении.       Так налажать могла только я. Придется извиниться. Не хотела задеть его самолюбие. Или гордость. Похоже, Эндрю всегда остается в стороне на таких мероприятиях. Сколько девушек прошло через этот унизительный ритуал?       Нервно сжимаю руки под столом. Ублюдок. Глотаю воздух, чувствую, как теряю самообладание. Мельком проверяю время. Взгляд скользит по экрану телефона. Счастливая, улыбающаяся Мэг смотрит на меня. Сжимаю трубку. Ты за всё поплатишься. Ты уже на подходе. В руках несколько бутылок и сок. Осматриваешься:       — А где Эндрю?       — Наверное, вышел подышать воздухом, — нагло вру.       — Ну и славно. Значит, теперь мы одни, — ласково бормочешь, присаживаясь рядом. Чувствую, как липкое и неприятное нечто обволакивает разум.       — Частенько здесь бываешь?       — Я что, по-твоему, алкаш какой-то? — нервно улыбаешься. Врешь.       — Нет, что ты, — мурлычу, принимая бутылку. Она холодная, капельки конденсата стекают по горлышку. Пить не хочется, но надо усыпить твою бдительность.       — Ну а ты? Любишь такие места?       — Обожаю.       Расслабляешься. По взгляду вижу — ты снова меня раздеваешь, как при первой встрече. Извращенец. С Мэгг ты вел себя так же?       — Как тебе фильм? После него разве не хочется ласки, объятий?       Такие разговоры на трезвую я не потяну. Делаю большой глоток. Эль терпкий, противный. Ни намека на мед. Эх, и Гарри Поттер врал.       — А тебе? — шепчу, глядя в глаза.       Оживляешься. Мудак.       — Знаешь… Мы с тобой никогда не говорили о твоих прошлых отношениях.       — А что о них говорить?       — Ну не знаю. Быть может, ты был влюблен?       Ты сжимаешь бутылку. Болтаешь жидкость на дне. Думаешь.       — Бред какой-то, — выдавливаешь ты, — женщины, не в обиду, — пустые дуры.       — С чего вдруг?       — Вам нужен богатый. Умный. Красивый. Чтоб понимал, чтоб любил. Чтоб в постели был хорош. Слишком много требований, — делаешь большой глоток.       — Ты думаешь, женщины мало стараются? Мало жертвуют, чтобы соответствовать такому мужчине?       — Быть может, просто… я не тот мужчина, ради которого стараются?       Я не верю своим ушам. Неужели одна здравая мысль за весь вечер? За весь месяц общения?! Ты нервно глотаешь. Разговор тебе перестает нравиться, но ты упорно скрываешь это за услужливой улыбкой.       — Хорошо, что есть ты.       Делаю еще глоток. Горло обжигает. Внутри все горит. Чувствую, что больше не влезет. Немного теряю связь с реальностью. Ты замечаешь это, твоя теплая ладонь ложится на мою. Пододвигаешься ближе:       — Здесь мило, неправда ли?       Едва держу мину глупой дурочки. Играть невинную овечку оказалось в разы сложнее, чем казалось. Хочется плюнуть тебе в лицо, но я лишь неловко выдаю:       — Мне нужно припудрить носик.       Ты разочарованно отодвигаешься, выпускаешь мою руку.