После неё

      — Что ты сказал?.. — она не верит своим ушам.       — Да. С ней было скучно, — кривлю рот, — она хотела романтики, чувств. Мне нужен был секс. Она была согласна даже на него.       — Она тебе верила. Не знаю, любила даже.       — Это разве моя проблема, что наши ожидания не совпали?       Алексис смотрит внимательно. Чувствую, как внутри закипает злоба.       — А ты не так-то и сдержанна, как хотела казаться.       Она улыбается:       — Думаешь, нащупал брешь?       Ерзаю на стуле. Это похоже на сюрреализм. Она так притягательна, так озлоблена. Чувствую, как снова начинаю возбуждаться. Мне сложно поверить, что это не игра. Какой-то сценарий горячего пылкого секса. Она наблюдает. Смотрит на лицо, на пах.       — Ты точно больной.       — Это нормальный физиологический процесс.       — Тебе осталось жить пару часов. Какой нахер секс?       — Пару? — покусываю губы, смотрю на настенные часы, — почему так… мало?       — Потому что никто не совершает суицид утром.       — Откуда такая статистика?       Она хмыкает:       — Пытаешься меня заговорить?       — Получается? — улыбаюсь. Вижу, как она явно тает под моим обаянием.       — Я все еще жду рассказ, — требует она, оседлав стул передо мной. Смотрю на ее разведенные ноги. Облизываюсь.       — Раз мне все равно умирать, — тяжело дышу, — то требую плату.       — Неужели?       — Да. Я планировал заняться сегодня сексом. Я удовлетворяю свои потребности, ты — свои. Все в плюсе.       — Ты сейчас серьезно? — Алексис кривится, словно увидела нечто омерзительное.       — Все имеет свою цену.       — У меня пистолет. Ты уверен, что тебе стоит выдвигать мне такие условия?       — Ты не выстрелишь. Кишка тонка.       — Ты думаешь, хорошая затея — злить женщину в таком положении? — она хищно улыбается.       — Я просто знаю.       Алексис встает со стула, проходится по комнате.       — Поражаюсь твоей твердолобости.       — С чего бы это?       — Ты правда думаешь, что я бы пришла сюда, не умея стрелять?       — Я вообще не знал, что ты планировала добавлять в наш секс подобные элементы.       Она сдерживает рвотный позыв.       — Никакого секса не будет. Никогда.       — Никогда не говори никогда.       Она направляет пистолет на меня.       — Я тебе не говорила, что целый год посещала стрельбу?       — Я тоже ходил в тир, когда мне было двенадцать.       Она улыбается.       — Только вот я делала это три раза в неделю. Весь этот год.       Я нервно сглатываю. Смотрю на ее пальцы, которые так любовно обхватывают ствол пистолета, и на то, как она держит рукоять.       — Ты… настолько меня ненавидишь?       — Настолько? Это мягко сказано, — голос низкий, словно рык.       — Мы были бы отличной парой.       — Неужели? — она хмыкает, пистолетом поправляя коробку презервативов, — только в горизонтальной плоскости?       — Для начала — почему бы и нет.       — Потому что это должен быть итог.       Смотрю на нее внимательно. Начинаю смеяться.       — Ты из тех дур, кто считает, что спать нужно только по любви? Очнись, всем срать на твою душевную организацию. Плевать, какая ты особенная. Всем нужно только твое тело, сиськи и жопа. Ты ноль. Для всех.       Она молчит. Потом начинает тихо хихикать. С каждой секундой смех становится громче.       — Это потому, что никто не хотел оставаться с тобой после, верно? Они понимали, что кроме парочки сальных шуточек, огрызка в виде сосиски между ног, ты из себя ничего не представляешь. Верно?       Молчу. Неприятно. Сука.       — А знаешь, что обидно больше всего? — она садится ниже, я чувствую ее дыхание на своих губах. — На тебя ведь без жалости не взглянешь. Когда я впервые увидела тебя вживую, подумала: боже, и вот из-за этого моя сестра покончила с собой? Из-за этого парня с идиотской зубочисткой в зубах? От которого за километр несет парфюмом? Пошло, дешево. Парень, который голос делает ниже, потому что думает, что это сексуально? Посещает зал, потому что так надо. Да ты же хилый, — тыкает в мои плечи, — никакой мужественности. Никакого намека на секс. Только жалкая попытка казаться, а не быть.       — Сказала фальшивка.       — Сказала фальшивка, — подтверждает она, — потому что даже для этого, — дергает свои волосы, — мне пришлось постараться. Тебе же… даже труда не хватило, чтобы очаровать. Мерзость.       — Ты можешь отрицать сколько хочешь, — тяжело дышу, смотря ей на губы, — но ты думала обо мне гораздо больше, чем стоило.       — О да. Мне пришлось досконально изучить. Кто ты. Что ты. Кем работаешь. С кем общаешься. Узнать о твоих вкусах, интересах. Предпочтениях.       Я завороженно слушаю о том, как она собирала меня по кусочкам. Дико. Безумно. Она была мной одержима. И в этом было… свое очарование? Я точно псих.       — Итог?       — Ты связан. У меня пистолет. И я ни капли не сомневаюсь.