Ревность

Гор сидел в пещере на горе и грустил. Он забрался сюда ещё вчера, когда начался дождь. Сначала просто хотел переждать непогоду, а потом понял, что выходить не хочет. Не хочет никого видеть. Не хочет ничего слышать. Просто сидеть здесь, в темноте, и смотреть, как капли падают с каменного свода. С тех пор как он встретил Тига, прошло всего два дня. Но эти два дня перевернули всё. Те страшные слова, которые кричал ему маленький тигрёнок. Тот удар в грудь. Ненависть в глазах. А потом — новость, от которой у Гора до сих пор дрожат копыта. Тиг умер. Гор узнал об этом случайно. Услышал, как сороки трещали на ветках: «Тигрёнок разбился! Упал со скалы! Насмерть!» Он сначала не поверил, побежал искать Лео, но Лео нигде не было. Потом встретил заплаканную Милу, и та подтвердила: да, Тига больше нет. Гор забился в эту пещеру и сидел здесь вторые сутки. Он почти не ел, почти не спал. Просто сидел, смотрел на дождь и думал. — Я лучше уйду, — сказал он вслух в пустоту пещеры. Голос его эхом разнёсся под каменными сводами. — Меня никто не любит. Он обхватил себя лапами, прижал колени к груди и уткнулся в них носом. — Лео ко мне хорошо относился, но из-за меня поссорился с лучшим другом, — шептал Гор. — Тиг меня возненавидел с первого взгляда. Он даже не дал мне шанса объяснить, что я не хотел ничего плохого. А теперь его нет. И я в этом виноват. Если бы я не пришёл в эту тайгу, ничего бы не случилось. Он всхлипнул. Слёзы капали на шерсть, смешиваясь с каплями дождя, которые залетали в пещеру. — Я чужой здесь. Я всегда буду чужим. У меня даже друзей нет. Мама далеко, папа погиб давно... Я один. Совсем один. Гор поднял голову и посмотрел на дождь. Серые тучи затянули небо, и казалось, что солнце никогда больше не выглянет. Как и в его душе. — Уйду, — решил он твёрже. — Уйду туда, откуда пришёл. В горы. Там хоть никто не знает, что я убийца. Там можно начать всё заново. Он встал, отряхнул шёрстку и направился к выходу из пещеры. Дождь хлестал по морде, заливал глаза, но Гор не замечал. Он шагал вниз по тропе, даже не оглядываясь на тайгу, которая так и не стала ему домом. Но сделать он успел только несколько шагов. — Гор! Голос раздался откуда-то слева. Гор обернулся и увидел Лео. Пятнистый леопард стоял под деревом, мокрый насквозь, с красными от слёз глазами, но смотрел на него с такой надеждой, что Гор замер. — Лео? — удивился он. — Ты... ты чего здесь? Лео подбежал к нему, тяжело дыша: — Я тебя ищу! Весь лес обегал! Ты куда собрался? — Уходить, — тихо сказал Гор, отводя глаза. — Я тут никому не нужен. Из-за меня все страдают. — Не нужен? — Лео схватил его за лапу. — Ты что несёшь?! Ты мой друг! Ты хороший! И Тиг... Тиг не ненавидел тебя. Он просто ревновал. Он сам мне это сказал перед смертью. Он сказал: «Я тебя прощаю». Он простил меня. И тебя бы простил, если бы успел. Гор посмотрел на него мокрыми глазами: — Откуда ты знаешь? — Знаю, — твёрдо сказал Лео. — Потому что я его знал. Он был добрым. Самым добрым в тайге. Он не умел долго злиться. Он бы понял. И не хотел бы, чтобы ты уходил. Гор всхлипнул и упал на колени прямо в грязь: — Я не знал, что так получится... Я не хотел... — Никто не хотел, — Лео присел рядом, обнял его за плечи. — Просто так случилось. Но уходить нельзя. Не сейчас. Нам всем нужна поддержка. Маме Тига, Миле, Кубе, даже харзам. И мне. Ты мне нужен, Гор. Ты мой друг. Не бросай меня. Гор поднял на него заплаканные глаза и вдруг крепко обнял в ответ. Они сидели под дождём, два мокрых, несчастных зверька, и держались друг за друга, потому что больше держаться было не за что. — Я останусь, — прошептал Гор. — Ради тебя. И ради... ради памяти Тига. Лео кивнул, вытирая слёзы, которые смешивались с дождевой водой: — Мы всё преодолеем. Вместе. Честно. Дождь постепенно стихал. Где-то далеко на востоке тучи начали расходиться, и первый луч солнца пробился сквозь серую пелену, осветив мокрую тайгу. Это был знак. Знак того, что жизнь продолжается. Что боль когда-нибудь утихнет. Что друзья остаются друзьями, даже когда случается самое страшное. Гор посмотрел на Лео долгим, тяжёлым взглядом. В его глазах стояли слёзы, но губы пытались улыбнуться. Самая грустная улыбка, которую Лео когда-либо видел. — Прости... — тихо сказал Гор. Голос его дрожал, срывался, но слова звучали твёрдо. — Прощай! Он улыбнулся напоследок — криво, горько, обречённо — и развернулся. — Гор! — крикнул Лео, бросаясь за ним. — Гор, постой! Не надо! Но Гор уже бежал. Быстро, ловко, как умеют только горные козлы. Он перепрыгивал через камни, огибал деревья, и с каждым прыжком становился всё дальше и дальше. — Гор! — снова закричал Лео, но ответом был только шум дождя. Гор скрылся за поворотом тропы. Мелькнул его пушистый хвост, блеснули на прощание маленькие рожки — и всё. Пустота. Только мокрая трава, примятая копытами, показывала, что он вообще здесь был. Лео пробежал ещё немного вперёд, выскочил на открытое место, но Гора уже нигде не было. Как сквозь землю провалился. Растворился в серой пелене дождя, словно его и не было никогда. — Нет... — прошептал Лео, останавливаясь. — Нет, нет, нет... Он постоял немного, глядя в пустоту, а потом медленно побрёл обратно. Лапы не слушались, голова кружилась, в груди было пусто и холодно. Он дошёл до края скалы, откуда открывался вид на всю тайгу, и сел прямо на мокрые камни. Дождь всё ещё моросил, но уже слабее. Капли падали на шерсть, стекали по морде, смешиваясь со слезами, которых Лео даже не замечал. Он смотрел на лес. На бескрайнее зелёное море, расстилавшееся внизу. Где-то там была поляна, где они с Тигом играли в догонялки. Где-то там ручей, где они ловили рыбу (вернее, Лео ловил, а Тиг боялся замочить лапы). Где-то там пещера, где они прятались от грозы и слушали рассказы Мапы Пандиги. Где-то там осталась тайга. А в ней — друзья, враги, мамы, папы, сёстры. Целый мир, который продолжал жить, несмотря ни на что. — Тиг... — прошептал Лео в пустоту. — Горы ушёл... Ты ушёл... Я остался один... Ветер трепал его мокрую шёрстку, дождь холодил кожу, но Лео не двигался. Он сидел на краю скалы и смотрел на лес. Долго-долго. Пока дождь не кончился совсем. Пока тучи не разошлись. Пока первое солнце не осветило мокрую, блестящую тайгу. А потом он встал и медленно побрёл вниз. Туда, где его ждали. Где была Мила, Куба, Редьяра, Мапа Пандига, Леонелла, даже харзы. Где была жизнь, которая требовала, чтобы он жил дальше. Ради Тига. Ради памяти о нём. Ради того, чтобы однажды, встретившись с ним в стране духов, он мог сказать: «Я справился. Я жил хорошо. Я тебя не подвёл».