МГЕ страшилка Team Fortress 2 | Улицы разбитых фуррей |

Он уже стоял на пороге — всё тот же рваный сигма-лук, глаза красные, как после трёхдневного запоя, но теперь в них горел не страх, а что-то похуже: жажда мести пополам с безумием. Впустил его. Прошли в мою комнату. Там, как всегда, пиздец: пустые банки от энергетиков, использованные салфетки по углам, как трофеи после ночных сессий, и монитор горит — rule34.xxx открыта на полной громкости, пауза на арте, где огромный тигр с knot'ом размером с мою голову разрывает фембоя-енота изнутри. Евгений даже не моргнул. «Так… собственно, план ахуенный… Но как искать его будем?» — спросил я, садясь на край кровати. Голос дрожал, как будто яйца уже предчувствовали молоток. Евгений медленно подошёл к компу, не отрывая глаз от экрана. «Ты гандон, я тоже думал, с чего начать, но смотри, в чём прикол. Когда мы вчера гуляли, то я подкинул жучок к Никитке и Даниле. Маленькие, дешёвые, из али, с микрофоном на 48 часов записи. Как оказалось из записи, — этот убийца делает всё один. Ни подельников, ни банды. Одинокий пидорас». Он наклонился к компу, подключил флешку — чёрную, потрёпанную, с наклейкой «Sigma Grindset 2025». Открыл папку под названием «ФурриПейзаж2007 год». Я аж присвистнул — внутри аудиофайлы: «смерть Никиты.mp3», «смерть Данилы.mp3». И ещё куча других, названия типа «тест_жучка_парк», «Никита_подъезд_крик». «Охуенный у тебя вкус в фурри-артах, Уретриус. Ты так же хорош подбирать эти арты, как любить отца — то есть нихуяшеньки», — хмыкнул он, кликая по файлам. Я уставился на экран, пытаясь не смотреть на арты, которые всё ещё висели на фоне. «Ооо, так ты у нас местный Джеймс Бонд? Заебись… О, кстати, это что за файл «Горячие Мускулы фурри.mp4»?» — ткнул я пальцем в список. Евгений откашлялся, щёки слегка покраснели под слоем грязи и пота. «Ну видишь ли… до начала этого пиздеца флешка несла терабайт фурри-порно. Knot'ы, gangbang'и, inflation, всё, что душа пожелает. Пришлось чистить под ноль, когда понял, что это теперь улики, а не коллекция. Обидно на самом деле, блять. Там был один ролик с гризли и тремя фембоями — шедевр, Деприксон отдыхает». Он открыл оба аудиофайла одновременно. Звук пошёл в наушники — я надел один, он второй. Мы сидели плечом к плечу, как два приговорённых к казни, которые делят последнюю сигарету. Сначала — Никита. Запись начинается с шороха ключей в замке. Дверь открывается. Шаги. Его голос, усталый: «Бля, Урет, если ты это слышишь — я дома, живой. Завтра увидимся, не ссы». Потом тишина. Минуты три. Только дыхание. А потом — стук в дверь. Не громкий. Тихий, как будто кто-то знает, что внутри одинокий фурри в костюме. Никита: «Кто там, блять? Даня, это ты?» Дверь открывается — без взлома. Как будто он сам открыл. Или… не запер? Голос убийцы — низкий, хриплый, с тестостероновым привкусом, говорит: «Привет, волчонок. Время долбёжки». Никита: «Чё за хуйня? Эй, отвали, сука!» Шорох борьбы. Удар. Хруст. Крик — короткий, оборванный. Потом звуки, от которых у меня лобковые волосы встали дыбом: тяжёлое дыхание, треск ткани, мокрые шлепки. Никита хрипит, стонет, орёт: «Нет… нет, блять… не надо… АААААА!!!» Хруст костей — яйца. Медленно, с наслаждением. Потом — звук, как будто огромная волына входит в сухую дырку. Разрыв. Кровь. Никита уже не кричит — только булькает. Последние слова: «Урет… беги… он… пришёл… за…» Запись обрывается на тяжёлом дыхании убийцы. И тихом смехе. Как будто он кончил. Даня — то же самое, только короче. Он даже не успел открыть рот. Только шаги по квартире, треск двери, удар по голове. Потом те же звуки: раздавленные яйца, титаник входит в пиратскую бухту, разрыв. Последний стон: «Мясистый… он… реальный…» Евгений выключил. Мы молчали минуты две. Я чувствовал, как пот стекает по спине, а яйца вжались в живот. «Это он. Один. И он знает, как мы пахнем. Как мы дышим. Как мы кончаем от вида фурри», — наконец сказал Евгений. Я посмотрел на него: «Что дальше? Мы его найдём? Или будем ждать, пока он придёт сюда и засунет мне в жопу этот свой мясистый пулемёт из кошмаров?» Евгений вытащил из кармана ещё одну флешку — поменьше. «Дальше — мы анализируем. В записях есть фон. Шумы. Метро рядом с Никитой. У Дани — запах шаурмы из ларька напротив. Он не телепортируется. Он ходит. Живёт где-то рядом. И он фанат какой-нибудь игры, где нет даже запаха эстрогена. Потому я предполагаю, что это либо Хойка, либо Вартандер или ещё хуже. Но что мы знаем точно, он знает, как нас сломать именно так — через то, что мы любим больше всего». Он вставил вторую флешку. «Здесь — все новости, скрины с телег и похожих случаев 10 лет тому назад. Тогда тоже было массовое уничтожение Фурри фанатов, убийцу так и не смогли поймать, известно было лишь то, что он являлся фанатом некой игры Тим фортресс 2». Я кивнул. Страх превратился в тошноту. Но под тошнотой — злость. «Мы его найдём. И когда найдём… я лично ему яйца разобью. А потом засуну в его же жопу его любовь к тфке. Пока он не завоет, как Никита». Евгений улыбнулся — впервые за весь день. Зло, криво, но по-настоящему. «Вот это уже мой Уретриус. Профессиональный фурри-дрочер с местью в яйцах». Мы сели ближе к экрану. Аудио, скрины, карты. Ночь только начиналась. А за окном — тишина. Евгейний уставился на меня, пальцы замерли над клавиатурой, как будто он только что наткнулся на личный ад. «Знаешь, я пытался нарыть какую-нибудь информацию об фанатах TF2, но всё будто закрыто от меня. Это странно, но тут я вспомнил, что твой батя особенно остро реагирует на фанатов фурри. И… предполагаю, что он являлся фанатом Team Fortress 2, так ведь?» — спросил он, и в голосе сквозил такой страх, будто он уже чуял запах ракет и раздавленных яиц. Я пошатнулся, воспоминания о бате хлынули, как меня потопляли после долгого тизинга: его кулаки, лекции про «мужиков» и этот ебучий TF2, который он мне втирал, как лекарство от фурри-зависимости. «Да… мой отец часто пытался меня оторвать от этих фуррей и научить ходить в качалку, играя в Team Fortress. Если не ошибаюсь, он мне как-то рассказывал, что являлся каким-то MGE братом, что ли, но, честно, я в душе не ебу, что это значит», — выдал я, вываливая всю подноготную, как использованные салфетки после сессии. Евгейний аж побелел: «MGE братья…? Так блять, дай мне кое-что погуглить». Я видел, как страх в нём разрастается — глаза расширились, пот потёк по вискам. Он забарабанил по клавишам, ввёл «MGE», и ютуб выдал эту хуйню: (https://youtu.be/jsMEINxrBfE?si=U6YIEXm5O8vpWbkY) ролик с названием, которое уже воняло тестостероном за километр. Кликнул — и комната взорвалась. Тестостерон льётся рекой, мускулы трещат, каждый фраг — как кончить в лицо слабаку. Это не игра — это война, где фурри вроде нас — пушистые отбросы для разъёба. Комп вырубился сам — перегрелся от этой хуйни, дымок пошёл из системника. Евгейний сполз на пол, заикаясь, как после gangbang'а с гризли: «Э-это видео… ОНО Сука в-воняет тестостероном!» Он дышал глубоко, грудь вздымалась, глаза дикие. «Блять, Евгейний, сука, не время сейчас в панику входить!» — рявкнул я, тряся его за плечо. Он вскочил, вцепился в меня: «Уретриус, эти существа в сотни крат сильнее нас, одна только их особь может перебить четверть существования всех фуррей!» Он начал грызть ногти, слюна капала, а потом уставился на меня, как на мессию: «Точняк! Урет, твой батя являлся MGE братом, значит ли, что и у тебя гены MGE брата есть в крови? Тебе нужно как можно скорее что-либо сделать, я не знаю, пробудить эти гены?!» Я опешил от шока, отшатнулся: «П-погоди блять! Я не могу их пробудить! Мне отец говорил, что нужно отвергнуть любовь к фурри, и тогда начнутся первые пробуждения — качалка, каждый день 24 часа в MGE, ракеты в каждого пушистого, — но я не могу их разлюбить! Это моя суть, блять, e621 — моя кровь!» Евгейний отпустил, подошёл к окну — улица пустая, ночь сгущается, ни души. Стоял, курил мою ашку, думал. «Тогда шансы на нуле», — выдохнул он, и в голосе — могила. Я почувствовал, как яйца холодеют. MGE братья — убийцы Никиты и Дани. Батя — один из них? Или этот маньяк — его кореш по серверам? А я — гибрид, который может либо кончить на фурри, либо разъебать всех ракетами. «Жди здесь», — шепнул я, хватая мышку. TF2 запустился сам. Зашёл в TF2 — и меня сразу ударило в нос таким концентрированным тестостероном, что весь мой эстрогеновый фурри-аромат испарился, как слеза на раскалённой сковородке. Казуал-серверы кишели: ракеты летят, как сперма в слоумо, хедшоты щелкают, медики орут «Обещаю тебя вылечить!», а я, жалкий костлявый фурри-дрочер, тыкаю в воздух, пытаясь хоть раз попасть по боту. Мышка скользит от пота, пальцы дрожат, в голове — только «блять, это не игра, это химиотерапия для пушистых». Евгейний рядом грызёт ногти до крови, его уже тошнит — буквально, он согнулся пополам, блюёт в угол, штаны мокрые от обоссывания. «Ну и хуйня!» — вырвалось у меня, пока я давился от вида бесконечных рокетджампов и критов в ебало. «Я тоже это чувствую, брат, но торопись, сука!» — прохрипел Евгейний, вытирая рот рукавом. «Схуяли я должен?!» — заорал я, не отрываясь от игры. «Потому что я вижу одного перекаченного чёрного демомана-иммигранта! И он уже в нашем подъезде, блять!» — заорал Евгейний так, что стекла задрожали. Руки вспотели мгновенно, я чуть не выронил мышку. «Блять! Ты б ещё из окна выкинулся, долбоёб! Лучше бы не смотрел в него!» «Так блять у тебя окно заперто на замок, гений!» — огрызнулся он, дрожа всем телом. «Да похуй!» — рявкнул я и продолжил тыкать в ботов, пытаясь хоть как-то наиграть скилл. И тут — БАХ! Дверь подъезда вынесли с ноги, как будто танк вломился. Шаги — тяжёлые, гулкие, лестница стонет под ними. Дверь в квартиру — хрусть, слетела с петель. Этот некто ломал всё на пути: стулья трещали, полки летели, моя жизнь рушилась в реальном времени. Ввалился в комнату — огромный, чёрный, как нефть, в камуфляже, мышцы трещат по швам, волына что меж ног был заряжен. Глаза горят, как два адских прожектора. «ЭЭЭ блять! Сейчас будет намаз, сучка!» — прорычал он, голос низкий, пропитанный тестостероном и акцентом. Потом глянул на мой экран — TF2, я за солдата пытаюсь рокет джампить. «Так блять, почему фурриёб катает в TF2? Ты, блядота, выбирай на хуй, на чьей стороне будешь, котакбасина! Либо среди нас — мужиков, либо среди этих низменных пушистых тварей!» Евгейний, трясясь, выдавил сквозь зубы: «Так это ты убивал фурри-фанатов! Зачем вы это делаете, сука?!» «Ебучая овечка, ты знаешь, что у нас на родине делают с овечками?!» — оскалился он и в один прыжок схватил Евгейния за шкирку. Я смотрел в ахуе, как эта грамадина натягивает моего друга прямо у меня на глазах — грубо, жестоко, как в самом больном арте с e621. Евгейний визжал, как резаный поросёнок. «ЕВГЕЙНИЙ!» — заорал я и бросился на него своими жалкими костлявыми кулачками. Бил по мышцам — как по танковой броне. Он даже не шелохнулся. Просто швырнул тело Евгейния в стену — хруст костей, кровь брызнула, тишина. «А ты, должно быть, фурриёб высокого чина? Честно мне похуй, я сделаю на тебе намаз, как на коврике ссаном!» Он начал лупасить меня по комнате — кулаки как молоты, каждый удар — как критованной стрелой снайпера в ебало. Последний удар валыной прошёлся по моей башке. Мир потух, как монитор после перегрева. «Овечек я вернул на место», — буркнул он и вышел, шаги эхом по лестнице. На улице достал телефон. Звонит «Эль Трусорез». «Ало, Салам Алейкум, Эль Трусорез, всё прошло довольно быстро». «Мухаммед Талиабхуев, ты же убедился, что убил того фурриёба в кепке?» «Клянусь своей мамой, что оба мертвы». «Тогда пиздуй обратно к нам». Сброс. Мухаммед пошёл своей тяжёлой походкой — мышцы перекатываются, волына на плече. Прошёл пару метров — и увидел в темноте фигуру. Огромную. Перекаченную. Как зеркальное отражение. «Йо, уёбище! Давно не виделись», — сказал некто. Мухаммед прищурился: «Блять, ты кто…» Фигура шагнула в свет фонаря. «Невозможно… Уретриус?! Как ты…» Я — уже не тот костлявый дрочер. Мышцы надулись, как после года MGE и стероидов, глаза горят, голос низкий, как у бога войны. «Реально-реально!» — усмехнулся я, водя пальцем по виску. «Стоило тебе вырубить меня, так я под последними откликами жизни влил все мысли на тестостероновую часть». «На словах управлять тестостероном легко, а на деле никак не получалось!» — добавил я с кривой ухмылкой. Мухаммед закрутил мясистым пулемётом, как вертолётом, замахнулся. Я увернулся — легко, как в MGE после тысячи часов. Схватил за ствол, рванул. все было как в слоумо. Я начал крутить его самого — вокруг оси, как тряпичную куклу. Он орал, как бешеный. Рывок — волына оторвалась вместе с яйцами. Кровь хлынула фонтаном. Мухаммед рухнул, хрипя, истекая. Я вернулся домой. Тело Евгейния лежало у стены — разбитое, мокрое. Ухмыльнулся: «Ебучее мясо для ебли». Поднял труп, как мешок, вынес на улицу, швырнул рядом с мусоркой. Вернулся. На экране — открытый rule34, свежий арт: фембой-волк раком от гризли. Тестостерон рухнул мгновенно — как будто выдернули шнур. Я отключился на полу. Через пару часов очнулся. Костлявый. Обычный. Голова трещит, как после недели запоя. «Бляять… голова ломит, что сука было? Нихуя не помню… Почему я, сука, не могу вспомнить последние пять дней…» Я сидел на полу, в луже собственной крови, смешанной с потом и какой-то липкой хуйнёй, которая, наверное, была моей же спермой из подсознания. Глядел на разбитую дверь — петли вырваны, как будто через неё прошёл целый отряд фурри фембоев. Пустой экран компа мигал курсором, как будто издевался: «Ну чё, фурриёб, дальше будешь жить?». Следы от волыны на стене — глубокие вмятины, как будто кто-то решил выебать штукатурку до оргазма. Голова трещала так, будто мне мозги выебали. Я пытался вспомнить. Кто такой Евгейний? Этот сигма-чмошник с флешкой порно и жучками? Никита с неоновыми глазами? Данила Узкогорлый, который стирал костюм раз в полгода? Имена крутились в голове, как пустые вкладки в браузере, но ничего не цеплялось. Как будто кто-то стёр их ластиком из моей памяти — грубо, безжалостно, оставив только пустоту и лёгкий привкус ракетного топлива во рту. Может, это и к лучшему. Может, я сам себя стёр, когда тестостерон хлынул, а потом ушёл, как после плохого секса. Но одно желание никуда не делось. Оно сидело глубже, чем мои переживания. Желание подрочить на фурри. На knot'ы, на ahegao-мордочки, на арты, где огромный гризли разрывает фембоя изнутри. Это было сильнее амнезии, сильнее боли в башке, сильнее запаха смерти в квартире. Я встал — ноги дрожали, как после первого раза, — подмёл осколки стекла и обломки двери ногой, вытер кровь тряпкой, которая когда-то была моей любимой футболкой с артом Деприксона. Прибрался. Как будто это могло вернуть нормальность. Как будто чистый пол спасёт от того, что внутри уже всё сгнило. Так и шли дни. Несчитанные. Я не выходил из дома. Ел то, что осталось в холодильнике — просроченные энергетики, сухари, остатки шаурмы, которая уже пахла как труп. Спал на полу, потому что кровать казалась слишком… нормальной. А комп включал каждый вечер. Листал rule34, e621, старые закладки. Иногда кончал за три секунды, иногда вообще не мог — просто сидел и смотрел, как картинки сменяют друг друга, а в голове пустота. Ни друзей. Ни врагов. Ни воспоминаний. Только фурри. Только фурри. Только это. Спустя несколько дней, в один из таких вечеров, я вновь готовился к сеансу с фурри. «Всем привет, меня зовут Уретриус» — сказал я себе вслух зачем-то.