За шаг до Неба

От автора: это не совсем художественный рассказ, это изложение приснившегося мне сна. Я доработал изображение происходящего, чтобы все выглядело связно (во сне многое выглядело не так, хотя я знал что подразумевалось), и добавил побольше разных деталей для художественности, особенно юмора. В истории ничего особенного, для "развлечься чуток". Надеюсь, она эту задачу выполнит!

За шаг до Неба

***

The surging darkness might be where my destiny is But I’ll face it without hesitation and win Using the magic only I can use (Strike Witches The Movie OST – Yakusoku no sora e ~ watashi no ita basho) Вообще наш город похож больше на лес или парк, в котором как-то умудрились понастроить и проложить уйму всего нужного для людей. И даже когда пролетаешь над ним – ну лес и лес, над которым высятся сверкающие громады. Обычно не надо высоко забираться. А вот когда забираешься высоко, то город наш уже выглядит как-то… с чем бы сравнить… Как прекрасный разнотравный луг, по которому рассыпали и расставили всякие хрустальные-кристальные декоративные вещи. Зелень и блеск в гармонии. Как новогодняя елка, но только не елка. Мне об этом думается потому, что направляюсь на поезд. Оттуда как раз успею немного поглядеть на землю с высоты. Как-то это не так часто получается, хотя казалось бы, время бывает, возможности тоже есть… Отвлекаюсь на разговоры. Родители у меня старомодные – провожают. Хотя ну казалось бы, ну что там до того же Неба… три шага, то есть часа? По-моему, провожать человека на поезд в наши дни это так же глупо, как провожать, скажем, в школу или на работу. И не маленький ведь уже, четырнадцать лет... Потому, к слову, и знаю из нейросвязи, что родители, и вообще их поколение, еще помнят старые поезда. Не столь безопасные. Но все равно как-то… Устарело это. Неловко даже перед теми сверстниками, чьи родители более продвинуты. Да и фиг с ними. Подходим уже. Я, когда маленький был, вообще часто любил бегать глазеть на поезда. И тоже помню более старые модели. Не настолько уж старые, но тем не менее. Хотя сейчас, на вокзале, они вообще не впечатляют. Чтобы что-то интересное увидеть, это надо ждать. Сколько же у меня времени было, когда был маленький, это даже ошарашивает подумать! Отмечаю на ВИДе (визуальное интерактивное дополнение), что мой билет принят и место готово, прощаюсь, все эти ахи-обнимашки, бррр. Наконец прохожу в «лабиринт». Ну как «лабиринт», это так называть интереснее, а вообще фиг тут заблудишься, всюду указатели-маркеры-дорожки, ВИД опять же подсвечивает… Прохожу через ряды концентрических колец все ближе к центру. У меня место в одном из первых вагонов. Как раз чтоб повыше осмотреться перед стартом. Захожу, вот и мой наконец – круглая комната-кольцо с большими прямоугольными окнами, мягкая обивка, приятные цвета. Я это все уже сто раз увидел, так что сразу «вешаюсь» стоя в настенное гнездо и пристегиваюсь. Терпеть не люблю, когда кто-то задерживает «ой а еще есть время», «ой а как тут что делать?» и все такое вот. А нас еще полный вагон детей. Ну как «полный», человек семь-восемь, я особо не считаю. В поезде вообще детей много, и взрослые, наверное, распределились поближе к «хвосту». Там-то чем дальше, тем крупнее вагоны идут (кольца шире), даже не знаю на сколько человек. Хотя бы по одному взрослому на присмотр за младшими хватило, ну а у нас тут совсем уж малышни нет. Естественно, мне пришлось дольше всех висеть и ждать в гнезде, пока остальные устроятся. Остальные в нашем вагоне, я про остальные вагоны уж промолчу. Но есть какое-то особое ощущение в этом, все не как обычно, так что я, как бы, наслаждаюсь моментом. Не каждый день на поезде, все-таки. Даже не каждую неделю. Поневоле «знакомлюсь» с попутчиками, хотя в пути еще времени будет – вагон! Хех… Среди всех шумно выделяется здоровый дылда, я его так сразу и окрестил для себя – Зед. Потому что ЗД, здоровая дылда, значит. Шумный и наглый. Еще девочка с косичками, – будет Сичка. Вся деловая такая и независимая, все для нее малышня. Ну и еще один типичный такой умник, был бы в очках, только они не нужны уже тыщу лет. Буду звать его Энца. Энциклопедия, это так раньше гигантские базы данных называли, еще до нейросвязи и вообще квантовых полей. А остальные так-сяк, не выделяются. Ну наконец прогудели сигналы один за другим, – даже в душе что-то пропело вместе с ними, всегда как-то трогает. И наш поезд начал формировать стартовую конфигурацию. Те кольца-комнаты, что внутри нашей, плавно поехали вверх… Я, как уже говорил, любил раньше на них глазеть, а техника за эти годы так сильно не изменилась, так что хорошо представляю, как это снаружи все выглядит. Наши вагоны-кольца один за другим выдвигаются вверх, и все это строится как телескопическая труба. Все выше, выше, выше… Смотря сколько вагонов. В нашем поезде их где-то сто с чем-то. Любуюсь в окна напротив, как отдаляется земля и горизонт, все становится таким другим и необычным. И словно и сам вместе с поездом как-то растешь. А кому-то не нравится, вон попискивают, жмурятся. Высоты кто-то боится. А чего было место в таком вагоне брать? Зед злорадствует и высмеивает, а мне как-то ничего. Мне тоже не все вещи нравятся, например наглые дылды, и что теперь? Но наш поезд не такой и высокий получается. Иногда поезда вытягиваются так высоко, что от верхушки уже и землю за облаками не видать. Но пассажирские такие не собирают обычно, товарняки только. Вот поезд встал, подрожал, полязгал, пошипел всякими внутренностями. Над головами, прямо под полом предыдущего вагона, собрался наш потолочный каркас и затянулся прозрачной крышей, теперь у нас и вправду отдельный герметичный вагон. Снова сигналы, им снова вторит чье-то повизгивание. Я бросаю последние взгляды на землю и пытаюсь угадать, когда дернет старт… Он все равно каждый раз неожиданно дергает. Я снова представляю это со стороны, потому что внутри тут ничего интересного не видно. Вот проносится, словно от неба до земли, характерный, ни с чем не сравнимый, внушительный вой, вокруг башни-поезда мерцает прозрачная радуга, а потом такое пронзительное «ТРЕНЬК!!!» на весь мир, – и первый вагон выстреливается ввысь быстрее, чем глаз может ухватить. А потом снова «ТРЕНЬК!!!» – второй. Ну и так далее… наш седьмой, кстати. Ну тут уж без сюрпризов – прежде чем наш вагон «ТРЕНЬК!!!», нам в глаза, уши, и даже вибрацией, столько раз просигналят, что и самый тупой приготовится. Но, если честно, не знаю, к чему там готовиться надо, ну «ТРЕНЬК!!!» погромче, и вот мы уже в черноте со звездами. Естественно, тут уже не на что особо глазеть. Звезды, планеты, кометы – все это более-менее одинаковые огоньки где-то в черноте. Это в симуляциях космос таким делают, что летишь среди планет-комет, меж астероидов лавируешь как меж деревьев в лесу, а в реальности пустота-скукота… Но окна пассажирам все равно оставляют, а то как-то неуютно. Но туда мало кто смотрит, и не потому, что некомфортно – я читал, что раньше вагоны вращались для создания гравитации, но это уже давно не нужно. Просто скучно там, а тут внутри – выехал из пола стол, а из стола подались всякие сласти-вкусности. Рейс не простой, праздничный у нас. На стене панель-визор ожила, крутят развлекалово, музыка звучит. После долгого скучного ожидания перед стартом самое то оживление. Хотя не всем тоже по вкусу, иные в стороне тусуются. Я их вообще-то понимаю – стол и прочее оно и в других местах такое же, а вот поезд это, как уже сказано, не каждый день, ну кроме некоторых, кому надо каждый день… Детвора от еды как-то спонтанно переходит к болтовне с одной темы на другую. Вот, например, у пассажирских гнезд в настенных ящичках тоже хранится еда, но не скучная планетарная, что на столе, а «настоящая космическая», на всякий интересный случай. Вот уже и я сам вместе с другими гляжу на открытое содержимое ящичков и гадаю, вплетая реплики в общий гомон, – а что в этих запечатанных пакетах? Маркировки какие-то непонятные. Зед таким беспомощным голосом признался, что у него в ящичке что-то нечитаемое, что я к нему на миг даже симпатию ощутил, – все-таки на человека стал похож. Голос умного Энцы тонет в хоре веселых предложений, одно другого глупее, – что там «космическая жвачка», пирожки, или прямо сразу джем-варенье. Хотя по-моему там растворимые брикеты какие-нибудь. Но мы с Энцей долго спорим (под ехидными поглядываниями Сички: мол, что вы, пацаны, вообще в готовке смыслите) – он считает, что если случится неисправность и невесомость, то растворять брикеты водой станет неудобно, и еда в форме пюре лучше. Может, он прав, но я выстраиваю свою позицию как могу, а то как-то непочетно. В конце концов, неисправности… Тут я краем мозга подмечаю, что вообще-то нас по связи уже давно должны бы урезонить, а то что это такое, детвора по ящичкам лазает, которые не для игр тут устроены. Но никто не связывается, даже кибер поезда, и визор, кажись, встал на повтор какой-то музыки, давно нового не звучит. Со связью какие-то перебои, что ли… это же бывает в космосе. Но болтовня уже скакнула дальше. Вот хоть взять поезд. Тоже назвали – «поезд»! Слово-то древнее. Ну да, есть всякие специальные термины, профессиональные там – трансорбитальные ускорители, межпланетные туннели, еще что-то. Спорят даже – все-таки субсистемные или трансорбитальные. Орбиты так-то не только у планет! Но межпланетные-субсистемные как-то тоже не то, бывают же поезда и на орбиту. Но их вообще лифтами зовут… Короче, не уходя от темы – вообще в народе это поезд и все! Ездит, ага. По космосу. По вакууму, ха! Ту-дух, ту-дух... Это так еще самые древние поезда лязгали, которые на колесиках были, я в симуляциях смотрел. Конечно, это были ну вообще не те поезда, что сейчас, но тоже зрелище завораживает. Тогда даже было особое развлечение, люди ходили на поезда глазели. Я даже тогда такую особую, пронизывающую, историческую сопричастность ощутил, такая вот личная связь с предками. Так же вот, наверное, и мои пещерные доисторические предки ходили глазеть на… ну что у них там было… на караваны телег с животной тягой, какие-нибудь. Вагон – в ту же тему. Энца тут же поведал, что вагоном называли какие-то телеги в древности, как раз те, на животной тяге еще. А до сих пор другого слова не придумали. Или придумали, да не прижилось. Люди все-таки странные создания. Тут Зед, конечно, встрял и начал высмеивать, что, мол, невозможно сейчас из древности столько знать и вообще это все байки и фейки. Может, мне его переименовать в Неда? НД – Наглая Дылда. Но вообще не очень люблю по сто раз переименовывать… А Энца молодец, не растерялся (я даже представил, как он поправляет воображаемые очки) и выдал притихшей публике целый исторический трактат, да еще пресмешной, о том, что, мол, от ширины лошадиного, пардон, зада, в древности зависел и размер повозки, а от этого и ширина колеи на дорогах. А когда повозки поставили на механическую тягу, от этого пошла и ширина колеи тех поездов, еще древних. Причем тут к нашему поезду все это, спрашиваете? А притом, что ширина колеи определила размер грузовых платформ тогдашних поездов, и вообще ограничение перевозимого груза по габаритам. А среди тех древних грузов были и космические ракеты, потому что космические корабли тогда не могли летать откуда угодно, и их приходилось возить на поездах… Тут мы всем вагоном ржали, наверное, полчаса подряд. Просто картина, что космический корабль везут на древнем поезде, это… это даже не знаю с чем сравнить… это как пешеходу тащить на себе персональный гравилет, что ли... Когда кое-как проржались, умница Энца докончил, что, хоть с тех пор техника и шагнула невообразимо вперед, но очень долго габариты и, значит, параметры космических кораблей, оставались привязаны к ширине конского зада! После чего мы ржали еще минут пять. Но и это оказалось еще не все. Когда все вроде успокоились, и даже Зед мирно улыбался, Энца добил нас тем, что, действительно, все вышесказанное это древнючие байки для потехи обывателя, и привел опровержение с историческими и техническими аргументами, и про лошадей, и про повозки, и про дороги простые и железные… Нам оставалось только молчать, подавляясь столь глубокими познаниями. Понятно, нейросвязь и все такое, но это ж еще заморочься и поищи это все… И тут я снова, уже более явно, ощутил, что нейросвязь вообще-то тут не действует. Да, не придумали еще, как по транс-назови-как-хочешь-туннелям квантовые поля информации и связи с планет пустить. Но я-то и обычной внутрипоездной связи что-то не ощущаю, и уже давно… Ну да, космос, помехи, бывает, но чтобы так! Между вагонами какие-то жалкие тысячи километров, это ж какие надо «помехи»… А чтоб весь поезд разом заглушить – я лучше промолчу, это будет похлеще баек о поездах и конях. Заглуши его в туннеле, ага. Бросаю взгляд вверх, за купол, и тут мне что-то не смешно делается. Потому что там, вроде как по нашему курсу, какое-то непонятное темное клубится. Туманность – да какая тут туманность, внутри нашей системы? Тем более туннеля?! Мы так-то «впереди», ну или «наверху», вообще сейчас ничего особого не должны видеть, – Небо еще далековато. Какое-то время мы, все еще притихшие, изучали вид взглядами, но никто, даже Энца, не нашел ничего умного что сказать, и как-то вернулись к отвлеченной болтовне. Если совсем честно, это отвлекло от неприятного озноба, но тогда еще мы не признавались даже себе в страхе. Страшно нам стало потом… А пока кто-то подметил, что, мол, интересное имя у той планеты, куда направляемся – Небо. – Ага, интересное тем, что небо – самое обычное слово! – тут же заехидничал Зед. – Да, как-то странно, на каждой планете же небо есть, почему она – Небо? – подхватил мысль кто-то из ребят. – А почему Земля, когда на каждой планете есть земля? – Эээ, Земля… – Это прародина человеков, откуда все расселились по космосу. Ну так, на случай, если тебя от нейросвязи отключили… Да, про Землю так или иначе что-то знали все. Туда даже школьные экскурсии обязательно отправляли. Ну, это было еще когда школы были для узнавания знаний, а не профориентации и подготовки, я еще до овладения нейросвязью от старших слышал. А сейчас попробуй, не узнавай мир с нейросвязью! Проще мозги выключить. Хотя некоторым, кажись, и вправду проще. – Угу, какие еще интересные названия планет есть, – может, Вода? – гоготал Зед. Я все-таки переименую его, если так пойдет, в Зад. Конский. Ржет как конь точно. – Вообще-то и Вода есть! Только называется красивее, на другом языке – Аква… – Ну еще бы назвали планету Огонь… – Может и есть какая, горячая… Но точно звезда есть, – Фламма. У меня туда брат улетел работать… – Типа только Фламма горит, остальные звезды не горят, ага, ха-ха! – У людей тоже имена одинаковые бывают, знаешь ли. – Это другое дело! – А еще есть звезда Астра, я раньше там жила… Красивое имя, конечно, но это уже, по-моему, апофеоз скудной фантазии. А давайте назовем звезду – звездой, только на другом языке! Нда… Ну и Небо тоже странное имя все-таки. Вот наша планета, Форпост, и вправду была когда-то форпостом для человечества, в освоении этого района космоса. Конечно, то время прошло и такое имя потеряло смысл, но переименование планет слишком уж хлопотно, и как ни крути, а разумный смысл у такого имени хотя бы когда-то был. А вот Небо?.. Я посмеиваюсь вместе со всеми, а сам стараюсь гнать от себя ощущение, что в голове помимо наших детских веселых голосов нет-нет да звучит чей-то сторонний шепот, совсем не детский и не веселый. Странное, мерзкое ощущение. И не скажешь никому – засмеют же. Хотя… а вдруг не только мне он мерещится? Я стал приглядываться к остальным внимательнее. Может, у меня просто нервы зашалили, но мне кажется, что все стали какими-то не такими, как были. Более шумные, дерганые, сами не свои. Хотя я их знаю-то всего с час… Час в вагоне?.. Сами не свои?.. Тут у меня опять словно в голове щелкнуло, и ноги сами понесли меня к инфотабло. Руки сами набрали запрос… Когда я отвел глаза от выданной информации, то пересекся взглядом с подошедшим Энцей. Похоже, его заинтересовало то же, что и меня. – Я, если честно, больше по технике, а не биологии… – извиняющимся тоном проговорил Энца. Но в нем я уже видел отражение своего испуга. Я тоже не специалист, но мне понятно, что у вагона что-то не так с составом воздуха. И запасом энергии. Панель-визор совсем затихла, и даже освещение как-то потускнело. Вагоны вообще не оснащаются своими генераторами энергии и воздуха, они только несут запас. По расчетам, достаточный для предстоящего рейса, даже с излишком. По расчетам… Я снова метнул взгляд на «тучу» над нами. Она растет или приближается? Или и то и другое сразу? Дальше я понял, точнее, увидел и убедился, что непонятная тревога грызет не только нас двоих. Потому что остальные как-то чересчур легко перестали развлекаться беседой и сгрудились около нас. И тогда я прямо ткнул пальцем в небо, то есть в потолок, и спросил всех, кто что об этом думает и чувствует. Причем «чувствует» интересовало меня больше, – умных мыслей я ни от кого не ждал, а вот чувства у других не хуже моих... Но, естественно, народ в первую очередь пытался делиться именно мыслями. – А, может, это какая-то такая программа, развлекательная, – пытался найти успокаивающее объяснение один. – Как типа ужастик нам делают. А это все – иллюзия, антураж… – Ну ты… Ты хоть представляешь примерно, как этот туннель для поезда работает? Там такие энергии… Нет еще таких приборов, чтобы там иллюзии создавать! – А может, это на потолке, а кажется, что далеко… – Нифига! Что, тут никто не знает, как симуляции и голограммы выглядят?! – Но тогда что, разве в туннеле грозовая буря какая-то бывает?! Грозовая, да! Потому что там, в перемешивающейся утробе темного облака, уже ясно мелькали зловещего вида молнии. Такого не бывает. Конечно, не бывает и не может бывать так, чтобы в межпланетном туннеле возникали какие-то облака, хоть с грозой, хоть без. Не бывает так, чтобы в исправном пассажирском поезде так долго не было связи. Не бывает, чтобы раньше времени иссякала энергия и воздух в вагоне. Ничего этого вообще-то не бывает… Тогда я напрямик спросил о чувствах. Все мялись и мямлили. Ну не по себе как-то, да. Что-то непонятное, да. Но ведь с поездом все в порядке… Не знаю как с поездом, а с ситуацией точно не все в порядке. Я это знал. И что, быть может, еще более странно – я это вспоминал… А пока я вспоминал, Энца как-то напряженно, но в то же время страшно спокойно разъяснил народу, что у нас в вагоне раньше времени – сильно раньше времени! – кончается воздух и энергия. А что у нас с такими мелочами как скорость, курс и все такое, мы даже угадать не сможем. Вообще-то вагон не может просто взять и выпасть из поезда и туннеля. Но сейчас уже многовато чего творится, чего «не может»… – Погодите! Дайте сказать! – прикрикнул я, и оперся руками о стол. Вспыхнувшие было вопли стихли, я ощутил взгляды, но не мог ответить на них. Я собирался. С силами, мыслями, памятью, словами. Мне надо было сейчас слишком многое и слишком страшное сказать, а у меня перед глазами был стол с остатками шоколадного торта, кремовых пирожных и садовых фруктов. Я смотрел на это и ощущал себя спятившим идиотом. – Я просто сразу признаюсь вам, – вытолкнул я, понимая, что лучшие слова буду искать вечность. А у нас ее нет. – Я уже был в такой же ситуации. Даже не раз, а раза два или три, не помню точно. Давно. Молчание, взгляды продолжаются. Перевожу дух. Что-то вспоминается само, а что-то – не могу и все. – Ты знаешь, что это такое? – едва собравшись продолжать, наконец слышу я вопрос, и мотаю головой. – Не знаю. Но знаю, что это смертельно опасно. Оно приближается, и нам придется что-то сделать, чтобы разобраться с этим. – А иначе – что?.. – выдавила Сичка. – Не знаю, не проверял, – угрюмо отвечаю я. – И проверять не хочу! – Что вы тогда делали? – спросил деловито низенький паренек. Пусть будет Молчун, он меньше всех говорил. Я снова перевел дух и сглотнул, не поднимая глаз. Это была еще одна проблема. Этого я не помнил. Ну, то есть, что-то я смутно помнил. Вспоминалось, опять же само. Я не понимал, откуда, и на что опираться в поисках по своей памяти. Я не мог знать, правда это все, или дурацкий бред. Но сейчас все ощущалось слишком серьезно. Я хватался даже за то малое, что имел. И остальные ухватились тоже. Мне нужен был аварийный костюм. Его надевали при аварии. Мы достали их из ящичков с аварийными запасами. Этакая курточка, из которой вырастает и обволакивает тело и голову прозрачная защитная оболочка. Она может создавать и направленные импульсы для перемещения в вакууме, и при костюме есть запас космического топлива. Оно мне тоже было нужно. Но костюм, что был у меня в руках, вызвал некоторую растерянность. На нем спереди было два кармана с топливом. Оно в прозрачных «пакетах», на вид похоже на мягкое мыло. Оно и в руке словно мягкое мыло, это я тоже вспомнил. Только… – Я слышал, конечно, что перевозчики стали больше экономить на пассажирах, но чтобы настолько… – пробормотал я, вертя костюм в руках. – Тут при нем два пакета с топливом. А я помню, что раньше у меня было восемь или десять. И нужно столько, не меньше. – Соберем с других костюмов… – …и возьмешь с собой мешок! – Нет, мешок не годится, – я прикусил губу, стараясь заставить себя вспомнить, почему, но безуспешно. – Я помню, что… Все это у меня должно быть при себе и сразу под рукой, как в этих карманах. Потому что времени у меня будет очень мало. Я, а следом за мной остальные, снова перевели взгляды на нависшую над нами «тучу». Она закрывала уже половину небосвода. Лучше было на нее не смотреть. У нас у всех времени было мало… Мы работали, кто как мог. Искали клей и клейкую ленту. Проверяли, в порядке ли аварийный шлюз. Снимали со стен поручни, пилили их примитивным механическим резаком – на что-то поэффективнее тут тоже поскупились. Хотя, может, опять требования безопасности. Сдирали со стен мягкую и красивую обивку. Зед лучше всех ломал и пилил. Сичка лучше всех нарезала ленты. Работали кто как мог. Меня почти физически терзали вопросы, на которые очень хотелось иметь ответ. Какой запас воздуха в костюме, сколько времени он мне даст? Чем поджечь топливо? С какой скоростью я буду двигаться? Насколько можно отдалиться от вагона, чтобы меня не унесло в космос? Работы были в самом разгаре, а я стоял у инфопанели, ища ответы на эти и другие вопросы, что приходили в голову, когда произошло ЭТО. Я ни о чем таком не думал, но, едва увидев, как вагон озаряется яркими вспышками света снаружи, сразу все вспомнил, понял и съежился. – Ах да, ну естественно! Как же я мог забыть про ЭТО! – прошипел я злобно, но мой голос, конечно, совсем потонул в вихре других звуков. Я не могу это описать. Казалось, все вокруг и внутри нас злобно шипит, бурлит, завывает, и гремит. Я не смел отрывать взгляд от экрана, я слишком не хотел вспоминать, на ЧТО сейчас глазеют остальные. И о чем я не вспомнил их предупредить. Хотя помогло ли бы… Конечно, я мог забыть про ЭТО, – я очень, очень старался, но мне пришлось вспомнить сейчас. Я знал, что над нами, в круглом большом окне потолочного купола, словно разверзлась самая страшная Бездна, какую можно и невозможно вообразить. И в этой Бездне, среди зловещих всполохов молний и жутких зеленоватых зарев, выступил огромный силуэт. ОНО угадывалось частями, отчего было еще страшнее. У НЕГО были жуткие лапы, хвосты, рога и чудовищная морда. От ЕГО взгляда кипела сама душа. ЕГО голос пронзал то, что оставалось от души. ОНО вещало о погибели, неизбежном роке человечества, вечных муках и ужасе… и все такое. Теперь я точно знал, что не раз испытал это, потому что в ином случае совершенно невозможно было бы, чтобы я так успешно сбежал от этого потрясения и ужаса. Я бежал в раздражение и злость, копя и усиливая их насколько только мог, едва держась за них, но когда все кончилось, то я остался в вагоне с несколькими истуканами, обмершими от первобытного ужаса. Но я помнил, что в первый раз ощущал себя гораздо хуже, чем они сейчас выглядели. – Слушай, ты вроде самый адекватный тут и вообще… – услышав непривычно тихий голос, я поднял взгляд. Некоторое время я продолжал работать один, но ребята понемногу отходили от шока, и сейчас передо мной стоял Зед, бледный и слегка трясущийся, но почти нормальный, только очень тихий. – Короче, мне просто надо кому-то это сказать, – продолжил он, слегка заикаясь. – Я боюсь. Боюсь с самого начала, и поезда боюсь, и высоты тоже, и космоса, и тем более… ну, сейчас. – Ну, неудивительно, – ответил я просто. На изыски не было времени и желания. – Я тоже боюсь сейчас. И что? – Ну как что… – Зед открыл для себя, что после всего он еще способен растеряться. – Ну как-то… – Да бойся сколько хочешь, только другим не мешай, ладно? – я закончил закреплять очередной кармашек с топливом и взялся за следующий. – Да я че, я же ничего… – парень старался взять себя в руки. – Давай, я как-то еще помогу, чем смогу? Я чуть подумал и поглядел на остальных, кивнул Зеду. – Ну вот, давай помоги другим, чтоб они не боялись. Ободряй и все такое. – Пхах, – нервно перекосился Здоровый Дылда. – Меня бы кто ободрил… – Вот заодно и себя и других ободришь, – объяснил я просто. И это простое объяснение подействовало. Туча приближалась даже быстрее, чем мы думали. Уже ничего не было видно в куполе крыши, кроме вихрящихся, искрящихся сгустков тьмы, а мы еще доделывали то, что я сумел припомнить. Готовый костюм лежал на сидении, мы перебирали содержимое аварийных наборов, стараясь не поглядывать туда, наверх, где на фоне надвигающегося кошмара трудилась маленькая фигурка в скафандре. Мне нужно было попасть в центр купола, и для этого я предложил собрать из нарезанных поручней «штангу» от шлюза и дотуда. Зед как самый сильный выглядел очевидным кандидатом на такое дело, но он стушевался. Тогда молча пошел Молчун. Между прочим, эти скафандры – одноразовые. И если что – он останется без защиты… Хотя я чуял, что «если что», это уже будет не важно. Хана всем. Вид на купол как-то не оставлял сомнений. Молчун соединял куски поручней, привязывая их лентами из обивки. Не прочно и не изящно, но мне сгодится. Не хотелось представлять себя там, на его месте, – одного в космосе под страшной Тучей. Вагон давал хотя бы иллюзию укрытия. Я взял большой коробок спичек – одна из вещей, не сильно изменившихся за времена. Конечно, эти были куда совершеннее предков, и горели в вакууме. Не говоря о зажигалке, бывшей по сути миниатюрным плазменным излучателем. Чуть выдвинув внутреннюю коробочку со спичками, я просунул между ней и корпусом коробка сразу по две спички с каждой стороны, чтобы они торчали как «рога», и между ними втиснул еще спичку «перекладинкой». Дети называли это «ракеткой», и если поджечь, спичка-перекладинка могла и вправду улететь вперед словно крошечная ракета. Я сам толком не знал, зачем мне это все. И что я вообще должен сделать, выйдя наружу. Я только помнил пока, что мне нужно с собой топливо и огонь. И надеялся, что руки помнят лучше. Память как-то отказывалась говорить больше, а мозг – боялся гадать. – Ты что, собираешься поджечь там топливо? – недоверчиво спрашивает кто-то. – А что, это уберет эту тучу? И… ТОГО? – Но ты же сам сгоришь или взорвешься… Что я мог ответить на все это? – Я уже делал это, – сумрачно успокоил их и себя я, заканчивая свои приготовления. – И не один раз. Я взял костюм и принялся одеваться. Молчун как раз вернулся. Больше готовить нечего, и ждать некогда. – Этот способ показала одна девушка, – говорил я, застегиваясь и активируя оболочку скафандра. – У нее все получилось, как вы понимаете. Другого способа я не знаю. И потом его использовал я сам. Приготовившись и собравшись, я снова посмотрел наверх. – То есть, получается, до сих пор использую… – упавшим голосом пробурчал я и двинулся к шлюзу, не прощаясь и не оглядываясь. Боялся, что иначе не решусь продолжать. И вообще я боялся. Но просто не знал, что еще можно делать. А мне позарез надо было делать что-то. Запорный механизм шлюза задержал меня не надолго. Добраться до центра купола, перебирая руками по «штанге», как это делал Молчун, тоже оказалось секундным делом. Ну, пора. Глядя только под ноги, я тщательно выровнялся и дал импульс вверх, ну или вперед по движению вагона… Смотреть туда, вперед, не хотелось. Так и казалось, что жуткая морда размером с астролет поджидает мой взгляд. А жуткие черные вихри я и так видел, по сторонам. Далеко простирались, проклятые. Я смотрел на свои руки, сжимающие «ракетку», зажигалку, и первый пакет с топливом. Правда, что я буду с этим всем делать? И это «буду» или надо делать уже сейчас?! Сердце колошматит как не в себя. Сколько там до Тучи? Надо все-таки посмотреть… Смотрю. Нет морды, ничего нет, кроме Тьмы и вспышек. Руки вытягиваются вперед, словно я стремлюсь заслониться своим жалким «оружием» от ВОТ ЭТОГО. Если ЭТОТ все же мелькнет на виду, я точно обделаюсь. Всеми возможными физиологическими способами сразу. Что я буду делать, обделавшись в скафандре?.. Ну почему нельзя и вправду выключить мозг?! Или включить и сообразить наконец, что мне делать! То, что надвигается, уже надвинулось на нас – это чистейшее Зло и Погибель. Это просто понятнее некуда. Ужас пронизывает меня, словно голос. Но против него еще кипит во мне обида и злость на все, что происходит со мной. Ну почему это должно было случиться, со мной, здесь, сейчас, вообще с кем-то?! Почему люди не могут жить спокойно без встреч со всякими черными жуткими погибелями?! И что ты мне там шепчешь, кошмар? Что я растерян и напуган? Что я мал, что я слаб, что я один? Я это все и так знаю! Лучше скажи мне что-то новое. Например, как тебя одолеть! А? Не можешь такое сказать?! Какое же ты всемогущее тогда, раз чего-то не можешь! Я достаю из приоткрытой коробочки еще спичку и жму на торец, активируя огонек. Почему не зажигалка, куда более мощная и надежная? Не знаю. Чувствую. Вспоминается старая-старая детская легенда, для малышей… Оказался один мальчик во тьме. Страшно было. Ничего не видно, оставаться – погибнешь. Но мальчик не испугался. У него было храброе сердце, а еще много спичек. И мальчик зажигал огоньки, кидал их вперед, освещая путь, хотя бы еще на шажок, и шел. И вышел сам, и вывел остальных детей, кто оказался с ним. У меня тоже есть спички. Хотя мой огонек такой незаметный на фоне Бури. Как и я сам, впрочем. Руки снова движутся, действуют сами, и я…

***

…Я наконец вышел из «лабиринта» сложившихся вагонов на травянистую, приятно пружинящую под ногами землю. Вдохнул живой воздух, и поднял взгляд к небу. Небу Неба. Все-таки и вправду странное имя… Но сама планета очень даже интересная! Жаль, я тут бываю нечасто, и сейчас тоже ненадолго. Хотя раньше, когда был маленький, каждое лето казалось чуть ли не вечным. Чем старше, тем как-то жизнь быстрее и скучнее идет. Даже полет почти весь проспал… Хотя чего я там в окна не видел? Настоящий космос куда скучнее развлекательных симуляций. И даже на старт или прибытие поезда увлекательнее снаружи смотреть.