Тень моего врага

Небольшую офисную комнату заливал красный неон со стены. Его свет тонул в жёлтом круге настольной лампы — единственном островке, где ещё можно было разобрать последние страницы документа. Буквы расплывались перед глазами, сливаясь в неровные чёрные полосы. Бан Чан в который раз поправил тонкую металлическую оправу очков, поднял голову и медленно размял затёкшую шею, пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чём-нибудь в комнате. – Ты скоро себе так всё зрение просадишь и за компьютером видеть ничего не будешь, – бухгалтер проскальзывает в щель приоткрытой двери, впуская в тусклую тишину кабинета глухие басы с нижнего этажа. Но стоило Чонину закрыть за собой дверь, как помещение привычно утонуло в своей давящей атмосфере – в усталости, недосыпе, мешках под глазами, телефонных криках и бесконечных бумагах, разбросанных по мраморной поверхности. – Думаю, ты сюда не нотации пришёл мне читать, а по делу. – Не с очень хорошими новостями, к сожалению. – Неужели что-то может быть хуже начала учёбы? – старший откладывается коллекционную тёмно-зелёную шариковую ручку в сторону и подкладывает сцепленные пальцы под подбородок, полностью сосредотачиваясь на друге. – Я изучил, что происходило на нашем «рынке», пока мы все дружно просиживали жопы на каникулах. И тут не всё удовлетворительно… Я сегодня подслушал посетителей, и некоторые говорили, что в соседних двух районах повысили цены на наркоту. Конечно, те были недовольны, но кто-то говорил, что качество равно высокие цены. – Ну, это не страшно, мы тоже можем спокойно поднять цену. – Это да, но вот три клуба, один из которых клуб Джека, изменили интерьер, который заманивает куда больше посетителей. Мне две девушки показали фото, и, Чан, там правда очень красиво. Они добавили туда пару автоматов на удачу, привезли столы с подсветкой, новые диваны, которые ещё засветились на показе Prada, и всё стало ещё более современнее, – Чонин медленно опускается на стул напротив Бана, уже предвещая сложный разговор. – Мы не можем позволить себе сейчас обновление в мебели, а уж тем более приобрести автоматы, поэтому с этим… – С этим будут проблемы… – перебил его Бан. – Да. И я, к сожалению, не знаю, что тебе предложить. – младший заметно поник, повесил голову и, от незнания, как помочь боссу, из-за переживаний о дальнейших их планах на клуб начал перебирать золотое кольцо меж пальцев. – Ты точно ничего не придумал? – Чан не спешил расстраиваться по поводу сложившихся обстоятельств, даже если они негативно влияли на его бизнес. Он знал, что имеет самого лучшего бухгалтера и, в первую очередь, друга, который был умён непогодам и всегда мог выбраться из любой передряги, и на протяжении двух последних лет тот находил все обходные пути против полиции для клуба Криса и работы других ребят из компании, чтобы их не посадили под железные столбы. – Если я тебе предложу одну идею, то не думаю, что ты согласишься на неё… – растерянные карие глаза скользнули по еле видному лицу старшего, а пухлые губы поджались. – Помнишь, как ты мне рассказывал про Джека, ещё когда твоему клубу был год? Бан Чан промолчал. Не потому, что вспоминал, что именно он тогда поведал другу, а потому, что сразу понял, какой метод решения их проблемы предложит Чонин. И он был не в восторге.

***

В старшей школе Крис понял: выжить в суровых и беспощадных районах Сеула без власти хоть какой-то небольшой территории невозможно. Поэтому он начал учиться – тихо, незаметно для семьи, друзей и всего окружения. К сожалению, в это время единственным способом получения собственного влияния были наркотики. И Крису пришлось изучить всё, что было связано с запрещёнными веществами: их разновидности, состав, изготовление, поставку, продажи и спрос в Сеуле. А главное – как не попасться полиции. Но к счастью и одновременно горю дедушка Бан умер от остановки сердца. Мужчина не вёл здоровый образ жизни, травил организм спиртными напитками и клочками дерущего глотку дыма. Чану достаётся наследство от деда – квартира, которую он почти сразу же продаёт, а на полученные деньги покупает помещение в том самом закутке улицы. Но на этом построение собственного бизнеса не заканчивается, а только начинается. И Чан попадает в пропасть ночных смен на заправке, заполняет голод одной водой и пытается сэкономить на всём ради ремонта. И вот он открывает свой клуб «Red bit». К удивлению самого Криса, место быстро набрало популярность, особенно среди учеников старшей школы, которые тоже постепенно узнавали о ночных потасовках более взрослой жизни и хотели, как можно экономнее, попасть во весь этот движ среди музыки, неона, новопридуманных и крепких напитков. Но были и те, кто спешил стать ещё «взрослее» и рискнуть, запивая опасные и веселящие таблетки виски или вдыхая дорожку порошка. Минхо, Чанбин и Джисон не появились в жизни Чана из неоткуда – они всегда были рядом: Со Чанбин учился в одном классе с Баном и почти сразу познакомил того с Ли Минхо, который младше их на год. А спустя полгода Ли нашёл общий язык со своим одноклассником Хан Джисоном и привёл его в их компанию. Так и образовалась небольшая банда, которая вместе ухаживала за клубом: Крис разбирался с поставками алкоголя, наркотиков и оплатами электроэнергии; Минхо и Джисон работали вместе на баре и в роли официантов, а Чанбин следил за буйными посетителями и выгонял их, если те нарушали порядок. Парни не выходили на улицу ночью для того, чтобы размять кулаки и украсить асфальт каплями чужой крови – драться они умели, но сам факт причинения физического вреда им не импонировал. Они жили среди этого нелегального мира, принимая его наполовину – находились в своей небольшой вселенной, освещённой звёздами дружеских посиделок с разговорами о всякой ерунде, редких прогулках и общем бизнесе, но вся яркость могла закончиться из-за короткого шага в большую чёрную дыру. И спустя восемь месяцев им пришлось сделать этот шаг, пришлось пролить чужую кровь на потрескавшемся асфальте и стенах из полуразваливающихся кирпичей.

***

– Ты вообще головой рихнулся? На это говно потянуло? – Крис кричал в своём кабинете так, что это услышали Минхо с Чанбин, которые убирались в подсобке на первом этаже. – Ты этим говном торгуешь! – Джисон уже пожалел, что попросил у Криса попробовать мефедрон из их новой поставки в клуб, с надеждой, что тот даст немного по дружбе. В моменты, когда каждый день и ночь находясь среди веществ, о которых так ярко рассказывают твои сверстники, от которых сердце на мгновение замирает, а разум уносит в путешествие по невероятным местам, проносясь мимо геометрических фигур и разноцветных огней, – соблазн вырывается изнутри, прорывая даже самую толстую стену из упрямства и достоинства, что когда-то была возведена в детстве, а после подкреплена словами с подросткового возраста: «да я никогда не попробую». Но даже обещания самому себе зачастую не сбываются, и даже самые крепкие стены не стоят вечно. После удара Бана по столу и фразы «Вали отсюда, я тебе ничего не дам», Хан огрызнулся себе под нос и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью, проскочил мимо невдупляющих друзей и, выбежав из клуба, сел на мотоцикл, давая газу прочь, обрушая на старшего большой матерный поток. – Другом себя ещё называет. Если бы и вправду знал меня, то понимал бы, что я не подсяду на эту хрень. Шум мотора оглушил здания вдоль улицы, а асфальт под шинами окрасился в чёрную полосу при старте. Дома сменялись друг за другом с такой скоростью, с которой Джисон проворачивал ручку газа от злости, кипящей внутри него. Сейчас он ехал в известный клуб на территории Синдэбан-дон, который граничил с их районом, и уже для себя решил, что попробует наркоту назло Чану.

***

Увидев, как Хан покинул клуб со скоростью света, Со и Ли моментально вбежали на второй этаж и без стука ворвались в кабинет Бана, который стоял напротив окна и наблюдал за сверкнувшим при повороте фиолетовым двухколёсником. – Что у вас произошло? – Чанбин был недоволен сложившейся ситуацией, поскольку надух не переносит ссоры в их банде. – Он просил дать ему меф. – Он что?! – Оба друга моментально побледнели и не хотели верить в то, что только что услышали. – А ты ему что? – Я не дал ему, Минхо! Между парнями возникла тишина, длившаяся до тех пор, пока Минхо не осознал всю опасность ситуации и её последствия, а затем спросил: – А куда он поехал? – Я не знаю, – Чан провёл рукой по лицу, надеясь, что это всё сон. – А если он поехал в другой клуб, чтобы там купить что-нибудь? Ему же там дерьмо могут в сто раз хуже нашего дать, от которого он с первого раза откинется в тот мир! – Ли искренне переживал за друга и, как остальные, не желал, чтобы тот сторчался и провёл остаток жизни в полугниющем теле. Но опасность была в самой первой пробе: примешь на 0,1 грамма больше от незнания дозы или сильного напора окружающих людей, берущих на слабо, – будет летальный исход без шанса на спасение. – Не думаю, что опустится до такого. Пробздится и завтра приедет, будто ничего не было. – Ты его плохо знаешь, Бинн.

***

Через полчаса рассечения вечерних улиц, проезда на красные сигналы, подрезания почти каждого стоящего или едущего автомобиля Джисон прибыл в самый недр тусовок чужого района – клуб «Teenage paradise». Место, пропитанное наркотиками, спиртным и развратом, почему-то для многих являлось «раем» – каждый, кто приходил сюда находил свой путь в него: кто-то попадал в одиночестве, кто-то в окружении знакомых или первовстречных людей. Но стоило им сделать шаг в эти чёрные лакированные двери, как их жизнь заканчивалась по ту сторону; даже не успев покинуть этот мир, они уже считались мёртвыми внутри. Хан знал этот исход жизни, скрывающийся за дверьми клуба, и не хотел закончить, как те самые подростки, бледные и прогнившие тела которых находили в подворотнях. Но желание попробовать то, что так вредит здоровью и что одновременно с этим приносит ему деньги, было мощнее и было подпитано гневом к словам Криса. – От пары граммов ничего не будет, – уверял он себя, заглушая мотор и вынимая ключи. Парень начал изучать территорию: смотрел на перепивших и еле идущих девочек, на которых уже заглядывались взрослые мужчины, слышал, как в ближайшем углу кого-то рвёт, а кто-то тихо всхлипывает от пинков в живот или ударов по лицу – вмешиваться не стоит, потом сам получишь, да и вдруг за дело бьют. Джи стал осматриваться внимательнее, медленно двигаясь в сторону очереди в тот самый клуб. И подойдя к последней стоящей троице, от которой несло не одной бутылкой соджу, он заметил в стороне, там, где свет резко обрубался тенью балкона, одного невысокого парня в капюшоне, протягивающего двум девочкам что-то в кулаке. Сомнений нет – это то, что ему было нужно. И он пошёл в этот мрак. Только когда силуэт предполагаемого наркодилера находился в пяти метрах, Джисон побоялся, что его могут узнать – да, он был всего лишь официантом в клубе Чана, и в драках они не светились, так же, как и в других районах, но это не значит, что другие парни такого не делали. В этот момент сердечко начало тревожиться. Но было поздно: тот самый парень в капюшоне повернул голову и увидел Хана, уже понимая, что тот движется к нему. – Новенький? – дилеры всегда спрашивали это, чтобы уже для себя решить сколько грамм и по какую цену можно продать товар. Синеволосый кивнул. – Мне меф. Есть? – Нет, только метамфетамин, – он аккуратно от чужих глаз достал из кармана маленький зип-пакет с небольшим количеством содержимого. – Вот тут 0,2 грамма за 20.000 вон. Берёшь? Хан залез рукой во внутренний карман кожанки и достал небольшую стопку сложенных купюр. Отсчитав пару из них, он отдал нужное количество парню, который не спешил протягивать навстречу наркотик, а сначала убедился, что его не обманули на оплате, и только потом протянул пакетик. Они слегка поклонились друг другу, и Джисон ушёл к своему мотоциклу. По дороге в домашний район он не мог найти в себе внутреннего покоя. Сердце его бешено билось, как не билось даже при первой гонке на больших скоростях и с резкими заворотами, руки впервые потели в перчатках и не могли крепко держать руль, то и дело соскальзывая и резко уводя шины с прямой траектории, плечи всё время были напряжены, а спина уже болела от сжатых мышц. Заехав на знакомую развилку, одна часть которой ведёт в клуб Чана, Джи повернул левее, в сторону заброшенной баскетбольной площадки, где они изредка играли с ребятами, и где сейчас их быть не должно. Никакого забора или иных ограждений, только разрушенный бетон под ногами и прогнившие деревянные трибуны вокруг двух столбов с погнувшимися кольцами для мяча. Парень поднялся на второй ряд, оставив снизу скамеек Agusta, и, присев на уцелевшую часть дерева, не спеша, словно обдумывая «Точно ли оно надо?», доставал ранее купленный пакет с мефом. И вот их было трое – Хан Джисон, его страх и этот чёртов пакетик, который может сильно повлиять на будущее подростка. Стоил ли он ссоры с Чаном или того, что произойдёт спустя 10 минут, парень не знал и лишь в глубине души, откуда веяло нерешимостью, надеялся, что он не сойдёт с ума, не словит паничку и не закончит свою жизнь здесь: в тихом дворе вокруг серых домов, на этой еле живой несчастной дощечке среди разрушенной площадки, в полном одиночестве из-за несчастного интереса к запрещённым веществам. Джисон достаёт свободной рукой одну помятую купюру и дрожащими пальцами сворачивает её в трубочку. Застёжка зип-пакета открывается и пропускает скрученную бумажку внутрь, конец которой опускается до самого дна и касается белого порошка. Последний глубокий вдох и протяжный выдох. Другой конец воны подносится к ноздре, и спустя секунды тишины, прерывающиеся громким криком пролетающей птицы, купюра начинает пропускать внутри себя поток воздуха, который моментально поглощается на метамфетамином и попадает в слизистую оболочку. Эффект не молниеносен, но жжение в носу, горький привкус в горле ощущаются сразу и лишь дают время подготовиться к следующему этапу. Пока Хан смотрит на пустой пакет и не чувствует изменений в себе – вещество медленно растворяется и проникает в мелкие сосуды, начинает следовать по ним до самых крайних точек организма, доставляя небольшой мандраж и мурашки по телу. Проходит минут 5 или 6, но большего не происходит. – Ну и говнюк, развёл на бабки! – ругается под нос Джисон, в гневе начиная перешагивать нижние ряды трибун, двигаясь до мотоцикла. Подножку пинают, ключ проворачивают со всей силы, а с места трогаются будто желают разбиться, и внутри двора эхом раздаётся оглушающий выхлоп, разбудивший всех спящих птиц, крыс, уличных котов и собак, лай которых сопровождает уезжающего парня.

***

Минхо на нервах который раз протирает один и тот же стакан, всё время смотря на часы и ожидая приезда синеволосого. – Ты сейчас в этом стакане дырку сделаешь, как и в часах, – Чанбин забирает до блеска чистое стекло и щёлкает пальцами перед лицом Хо. – Вернётся твой Джисон. – Бинн, я боюсь, что этот мелкий сейчас где-нибудь обдолбанный шляется по улицам среди наркошей, которые увидят в нём кошелёк и обокрадут, а ты знаешь, что в это время без холодной защиты никто не выходит. К сожалению, в словах Ли была доля правды: время уже давно не вечер, а значит, на улицах вступают правила ночного Сеула, заставляющие иметь при себе хотя бы складной нож или перцовый баллончик. И дело не только в бандах с районов, но и в защите самых обычных граждан, которые наполовину вступили в этот мир: у передвижных прилавков стоят не добрые бабушки, радующие и заманивающие своей улыбкой, а пьяные, возможно, бездомные мужчины, отпугивающие красными глазами и не упускающие возможности запустить нож в печень и забрать всё содержимое карманов себе. – Ты его даже найти сейчас не сможешь, раз он телефон отключил. – Я эту белку потом на клочья разо… Тираду Минхо прерывает шум мотора и удар транспорта обо что-то твёрдое, а через минуту, пока они с Чанбином прислушивались в ожидании других звуков с улицы, Чан бегом, почти перепрыгивая по две ступени, спускался со второго этажа с глазами, полными шока. – Чё встали?! Там Джисон с мотоцикла слетел на скорости! В этот момент у двоих друзей замерло сердце, как и у стар шего, когда он в окне увидел, как Хан без тормозов завернул к ним на улицу и, подъезжая к клубу на ровном месте, упал, разлетаясь с мотоциклом в разные стороны.