если кто-то выстрелит в упор, ты меня лови

Телефон резко зазвонил. Звон словно прошёлся по натянутым нервам и задел что-то глубоко внутри. Карен замерла у кухонной стойки с ножом в руке. Несколько секунд просто смотрела на аппарат, как будто интуитивно чувствовала, что этот звонок не будет обычным. В доме стояла тихая, уютная вечерняя атмосфера: приглушённый свет, дождик за окном, негромкий телевизор из гостиной, храп Теда, едва слышные шаги со второго этажа. Всё было привычно. И именно поэтому этот резкий звук казался инородным. Она медленно вытерла руки о полотенце и аккуратно сложила его, будто пыталась оттянуть неизбежный момент. Чего же не давало ей покоя? Она подошла к телефону. На секунду задержала дыхание и сняла трубку. — Алло? В ответ – тишина. Затем дыхание. Неровное и сбитое, будто человек на другом конце пытался успокоиться, но не мог прийти в себя. — Карен… — голос Джойс был надломленным и хриплым. Словно она уже начала себя накручивать и не могла остановиться. — Уилл у вас ночевал? Карен нахмурилась, не сразу понимая суть вопроса. Она машинально обернулась на лестницу, будто Уилл мог просто стоять там, опираясь о перила. Это была привычная картина в дома Уилеров. Мальчики были неразлучны с детского сада. — Нет… — медленно сказала она. — Подожди… он что, не вернулся домой?

Пауза. Тяжёлая и давящая, говорящая всё без слов.

— Нет… — почти неслышно прошептала Джойс.

Щелчок… Связь оборвалась.

Карен осталась стоять, прижимая трубку к уху. Она чувствовала, как внутри поднимается ком тревоги, холодной и липкой. Она воспринимала Байерса как своего второго сына. Женщина медленно опустила руку и подумала: «Милый Уилл, куда же ты пошёл? Возвращайся скорее домой.» — Мам?.. Она вздрогнула и подняла глаза. Майк стоял на лестнице, крепко сжимая перила. Он слышал весь разговор? Его пальцы побелели от напряжения, а взгляд был застывшим. Он услышал достаточно, чтобы сложить два плюс два и понять, что произошло что-то неприятное. Липкое, до вспотевших подушечек пальцев. Тревожное, до мурашек на затылке. — Это миссис Байерс звонила? — спросил он, хотя уже знал ответ. Карен молча кивнула. Ситуация не укладывалась у неё в голове. Тот самый послушный и порядочный мальчик… И не вернулся домой вовремя? Тут что-то было не так. — Уилл… он не вернулся домой. — Сказала она, прочистив горло от вязкой слюны. Майк моргнул. Один раз. Второй. Слова будто не укладывались в голове, скользили, но ускользали. Не оставляли смысла. «Мой Уилл?…» — Трепетно подумал Уилер младший. — Что значит не вернулся?.. — Тихо переспросил он. В его голосе уже слышалась нарастающая паника. Карен не ответила. И этого было достаточно. Спусковой крючок здравомыслия был спущен. Он резко сорвался с места. Его движения стали резкими, неуклюжими. Его тело не принадлежало ему. Он задел стул, тот пошатнулся и громко скрипнул, чуть не упав. Майк схватил куртку, натянул её, путаясь в рукавах. — Милый, подожди! Там же ливень! — голос Карен стал громче. — Уже поздно, ты куда? Он остановился у двери всего на секунду. Сжал ручку. В голове вдруг вспыхнула отчаянная, почти детская мысль: «Если я сейчас открою дверь, то Уилл будет стоять там. Просто ждать как ни в чём не бывало». Эта мысль была такой живой, что на мгновение всё стало легче. Он открыл дверь.

Пусто.

Только холодная ночь, без намёка на присутствие друга. — Он один, — тихо сказал Майк, почти шёпотом, будто боясь произнести это вслух. Он рванул.

Холодный воздух ударял в лицо, но он почти не почувствовал его. Велосипед качнулся, когда он резко сел и оттолкнулся. Первые секунды он ехал почти вслепую, не разбирая дороги. Его дыхание сбивалось, грудь сжимало, но он продолжал давить на педали, будто мог догнать время, вернуть всё назад – к тому моменту, где всё ещё было спокойно. Это ошибка. Просто ошибка. Он задержалсях, спрятался. Он… он не мог просто исчезнуть. Мысли путались, наслаивались одна на другую. Каждая новая была хуже предыдущей. Лес впереди казался другим – темнее, глубже, будто в нём было что-то чужое, что-то неправильное. Когда он подъехал к дому Байерсов, первое, что он заметил – свет. Во всех окнах. Такой яркий и… тревожный. Дверь была в манящей близости. Он скинул велосипед и вбежал внутрь, даже не постучав. — Миссис Байерс! Джойс стояла посреди комнаты, с телефоном в руке. Она выглядела так, будто не двигалась уже очень долго, и только ждала. Услышав голос, она резко обернулась. — Майк, милый! Что ты тут делаешь? Ты один? — В её голосе была тревога. Глаза прояснились и появилась болезненная, отчаянная надежда. — Ты же был с ним! Ты его видел? Майк остановился перед ней, чувствуя, как слова застревают в горле. — Мы играли… — начал он, стараясь говорить ровно, но голос всё равно дрожал. — Всё было нормально. Он поехал домой как обычно. — Во сколько? — спросил Джонатан, выходя из кухни, напряжённый и бледный. — Около девяти… может, чуть позже… Джойс сделала шаг вперёд. Майк заметил, как дрожат её руки. — Он должен был быть дома через двадцать минут, — сказала она тихо. — Максимум тридцать. Она смотрела на Майка так, будто он мог дать ей ответ, которого у него не было. — Он не просто задержался, он пропал... — С ужасом осознала Джойс. Эти слова повисли в воздухе. Его прошиб холодный пот. Майк почувствовал, как внутри всё замерло. — Мы найдём его, — уверенно и маниакально сказал он. — Обязательно найдём. Это ошибка.

***

Ночь превратилась в крики, фонари и бесконечные шаги по влажной земле. За ним приехали родители, но он уговорил их остаться на поиски. Люди, переговариваясь, ходили между деревьев и искали. Каждый звук казался либо надеждой, либо её разрушением. — Уилл! — Уилл, ответь! Майк кричал громче всех. Его голос быстро сорвался и стал хриплым. Но он продолжал, потому что остановиться значило признать, что никто не ответит. «Ответь, Уилл. Просто скажи что-нибудь. Ну пожалуйста». — С отчаяньем думал Майк. Шаги, треск веток, тяжёлое дыхание. — Может, он упал? — спросил кто-то из взрослых. — Или спрятался… — Уилл не стал бы прятаться, — резко сказал Майк. — Он бы ответил. Он остановился и снова закричал: — УИЛЛ! Но лес возвращал только эхо и пустые надежды.

***

Дни начали сливаться. Сначала с ним были Дастин и Лукас. — Может, он спрятался? Или ушёл к другу с ночёвкой? — Говорил Дастин, тяжело дыша. — Или заблудился, — добавлял Лукас. Майк резко остановился и обернулся к ним. — К какому другу? Мы его друзья. И… Он не просто может. Он точно где-то здесь. Он говорил это так уверенно, будто от его настойчивости зависела реальность происходящего.

***

Но время шло, а ничего не менялось. — Майк… — однажды сказал Дастин. — Мы ищем уже несколько дней. — И что? — Мы… не можем так вечно. Майк долго смотрел на них с блеском обиды в глазах. Слишком долго и пронзительно. — Я могу. Лукас покачал головой. Ему самому очень грустно, но пусть этим занимаются взрослые, окей? — Ты себя изводишь. — Лучше так, чем сидеть и ничего не делать! Тишина. — Он бы не хотел этого, — тихо сказал Лукас. Майк резко обернулся. — Ты не знаешь, чего он хотел. После этого партия перестала продолжать поиски. Но только не Майк.

***

Школа стала чужой. На следующий день его буквально заставили туда пойти. Всё казалось нереальным: классы, доска, учитель, который говорил о чём-то совершенно бессмысленном. — Майк, — тихо сказал Дастин, наклоняясь к нему. — Ты слышишь вообще? — Нет. Он даже не повернул головы. Он смотрел в одну точку, но не видел ничего. — Мы… мы пойдём сегодня искать? — Старался приободрить товарища Дастин. — Я пойду, — ответил Майк. — А мы? Он на секунду задумался, потом тихо сказал: — Как хотите. — Эй, Уилер, — с ехидкой протянул один из старших задир. — Твой дружок что, сбежал от тебя, пропал? Майк медленно повернулся. — Закрой. Свой. Рот. — В Майке никогда не было достаточно смелости, чтоб так открыто дерзить хулиганам. Но сейчас он был в отчаянье. — А то что? Стул с грохотом упал, когда Майк встал. Он даже не понял, в какой момент оказался на ногах. — Он не пропал! — Его голос сорвался и поднялся на октаву выше. Учитель что-то говорил фоном, но Майк уже не слышал.

***

Хоппер смотрел на него и внимательно изучал. В его лице проглядывалась усталость от взрослой жизни. — Мы делаем всё возможное. — Джим старался успокоить мальчика. — Недостаточно! — С отчаянием кричал Майк. — Ты не отдыхаешь уже несколько суток, проспись, парень. — Это неважно, это подождёт. — Сказал парнишка и грустной лужецой распластался по стулу. — Это важно. — С нажимом продолжал Хопп. Майк поднял ноги на стул и обхватил их руками. Наклонился вперёд и упёрся лицом в колени. — Он боится темноты. — Бормотал он куда-то в коленную чашечку. — Почему всё так… он бы кричал. Он бы звал. Хоппер тяжело вздохнул. — Ты хороший друг, Майк, но не забывай заботится о себе. — С несвойственной заботой произнёс Джим. — Я должен был быть лучше. Больше, чем просто другом. — Прошептал он тихо-тихо. И только после понял, ЧТО именно и с какой формулировкой он сказал вслух.

***

Поиски продолжались. Майк бродил в одиночку. Он начал говорить вслух. — Ты просто прячешься, да? — Это не смешно… — Пожалуйста, вернись… Он сел на землю, прислонившись к дереву, и уставился на свои руки. Грязные… Поцарапанные. Будто чужие. «Ты отпустил его.» — Эта мысль была как удар. — Нет… — прошептал он. «Ты должен был поехать с ним.» — Продолжало подсознание. — Нет, это… это не так… Но внутри уже что-то ломалось. Дни начали сливаться. Он почти не бывал дома, а если возвращался, то ни с кем не разговаривал. Карен пыталась его остановить. — Майк, ты не можешь так исчезать! — Я должен. — Ты ребёнок! — Он тоже ребёнок! — голос срывался. И он начал сбегать ночью, через окно.

***

Кампания всё ещё разложена на столе. Он ничего не трогал и не двигал в подвале с того злосчастного дня. — Твой ход, — тихо сказал Майк в пустоту. Он нервно постукивал пальцами по игровому полю. Ему казалось, что любое занятие, которое не относится к поискам – прожигание времени. Майк с трепетом взял в ладони игровую модельку Уилла. — Ладно… я и за тебя тоже сыграю. Он попытался улыбнуться сам себе. Кому он врёт? Ему не хотелось ничего. Не получалось отвлечься, не получалось не думать. — Ты всегда выбирал клирика… Мой Уилл премудрый. Моя незаменимая поддержка. Он провёл пальцами по столу. В пространстве вокруг тишина почти наэлектризовалась. — Это всё неправда… Тишина давила. — Ты не только умный стратег. Ты не слабый. Ты очень сильный… Ты такой сильный, Уилл. Ты со всем справишься. Только… пожалуйста возвращайся скорее.

***

Однажды он нашёл кассету. Подписанную кривым почерком: «для Майка».

Мысли в рамки, захватили парочку кассет.

Ну и всё, больше нас уже нет.

Нас с тобою не просили молчать много.

Мои мысли захватили опять, снова

Руки задрожали. Внутри что-то болезненно сжалось. Кассета. Шорох. Надежда. — Эй… если ты это слушаешь… Я очень скучаю по тебе. — Майк замер. — Уилл?.. — Я просто хотел сказать… что ты мой лучший друг. Пауза. Слабый смешок. — Спасибо, что ты всегда морально рядом. Я очень дорожу тобой Щелчок. Запись оборвалась. Майк сидел, не двигаясь.

***

Майк шёл по лесу, не разбирая дороги. Очередной день сурка. — Пожалуйста… — прошептал он. — Пожалуйста, вернись… И именно тогда всё стало ясно. Он вспомнил, как Уилл всегда садился рядом, как их плечи касались, как он смотрел на него – чуть дольше, чем на других, как молчал, а это молчание порой было важнее всех слов. — О боже… — выдохнул Майк. Он закрыл лицо руками. — Нет… нет… Он нервно усмехнулся. — Сейчас? Я понял это только сейчас? Слова вырвались сами: — Я люблю тебя. — прошептал он. Он замер. Сердце бешено колотилось. — Я… люблю тебя…

***

Он сорвался к озеру влюблённых, пропитавшись символизмом. Сел у воды, обнял колени. Озеро было тёмным и неподвижным. — Мы друг друга научили держать слово… — тихо сказал Майк, сидя у воды. — Я даже не знаю, дорожил ли ты мной так сильно, как я тобой. Любил ли ты меня… Майк продолжал: — Любить тихо… да, это про меня. Любить тихо… Слабая и натянутая ухмылка расползалась по лицу. И вдруг… ветер разносит голоса, мерцают вспышки света. — Тяни! — Осторожно! Майк поднялся и пошёл. Нет, он побежал. Каждый шаг был тяжёлым, как будто он уже знал, что увидит. И увидел. Мир не рухнул. Он просто исчез. — Нет… — Он не верил своим глазам. Спасатели вытащили тело юноши из воды. Тело его Уилла. Слёзы побежали ручьём, сердце разрывалось на кусочки. Он начал задыхаться. Сквозь пелену слёз он слабо видел очертания дороги, но продолжал бежать к велосипеду.

***

Педали крутились быстрее, чем шестерёнки в его голове. Он подъехал к дому Байерсов. — Миссис Байерс! Джойс вскочила. — Майк? Он обнял её, задыхаясь. — Там… озеро… Уилл… он — Он утонул? — Тихо спросила она. Он кивнул. Джойс не закричала. Только прошептала: — Я догадывалась… — По её лицу побежали обжигающие дорожки слёз. И в этот момент он всё осознал: теперь это правда, что Уилла больше нет. Его Уилла больше нет. Они больше никогда не погуляют, не пообнимаются, не устроят ночёвок. Майк никогда не скажет, что дорожил… любил его больше жизни.

***

На следующий день во время опознания, мир Майка остановился окончательно. Джойс просит показать злосчастную родинку и ей её показывают. Дальнейшая экспертиза и вскрытие показали, что это действительно Уилл. С каждым днём Майк сходит с ума всё больше. Замыкается в себе. От потери. От неразделённых чувств. Он существовал, дышал, изредка даже говорил. Но внутри – ничего не чувствовал. Он сгорел до тла.

***

После этого всё стало серым. Он приходил к озеру каждый день. — И мы умрём где-то посреди ночи, но я люблю тебя очень… я люблю тебя очень, — говорил он воде. — Слышишь? Но вода молчала. Тогда он поднялся на скалу. Долго стоял, смотрел вниз. Скала. Ветер. Холод. — Мы — две маленькие пули в револьвере. Одно решение, и снова мы уже мишени. Долгая пауза. — Если кто-то выстрелит в упор… Он закрыл глаза. — Ты меня лови. Шаг. Падение. Холод. Тишина.

***

Майк так никогда и не узнает, что Уилл чувствовал тоже самое. Что любил его. Они стали двумя мальчиками, утонувшими в озере влюблённых. Два мальчика, которые так и не сказали друг другу самого главного. И научились любить тихо. Навсегда.