Иногда, чтобы выжить, солнце притворяется пеплом

Иногда чудовищем становится не тот, кто носит клыки, а тот, кто считает людей товаром. Ребята вернулись домой так, будто ничего не произошло. Двор встретил их обычным скрипом калитки, запахом сырого дерева и вечерним воздухом. Каждый в деревне разошёлся по своим делам — слишком спокойно, почти демонстративно спокойно. Первым заговорил Джин: — Тэ будет жить у меня. Всё равно Намджун на месяц уйдёт с Хосоком на границу. Комната свободна. Намджун кивнул. Граница сейчас была важнее всего. То, что люди так зверски избили и пытали своего сородича, было дурным знаком. Это означало одно — в людском городе снова поднимала голову змея по имени Жадность. Не буквально. Но хуже — в человеческих сердцах. Хосок тихо сказал: — Мы обязаны его допросить. Когда они вошли в дом Джина и Намджуна, Тэхён остановился у порога. — Я слишком устал, — глухо произнёс он. Чонгук резко повернулся. В его голосе прорезался рык: — Это будет допрос с пристрастием, если ты сам не расскажешь, почему оказался в том подвале. На цепи. Избитый. В комнате стало тяжело дышать. Тэхён глубоко вздохнул. — Я с детства живу один. Еле выживаю. Омеге трудно найти хорошую работу… — он опустил глаза. — На меня положил глаз местный богач. Начал ухаживать. Обещал горы. Но прямо сказал, что не женится на человеке не их уровня. Ему нужны были отношения без обязательств. Юнги сжал кулак. — Когда я в очередной раз отказал, он разозлился. И в отместку заказал меня самым гнусным людям. Они похитили меня по дороге домой. Закрыли в подвале. Сказали, что продадут в мотель… как шлюху. Выставят лотом. Продадут невинность. В комнате стало холоднее. — Меня держали в цепях. Потом вытащили и увезли в бордель. За меня один толстопузый извращенец, который мне в отцы годится и у которого наверняка дома жена и дети, заплатил очень большую цену. Чонгук хмыкнул. В его глазах плескалась ярость. — За невинность — ещё понимаю, — он провёл пальцем в воздухе, очерчивая силуэт Тэхёна, насмешливо и жёстко. — Но за всё остальное… даже не знаю, за что. Юнги злобно пнул его локтем. — Закройся. — Продолжай, — спокойно сказал Хосок. Тэхён кивнул. — Когда нас увели в комнату, он хотел поцеловать меня. Я откусил ему нос. — ЧТО? — Чимин не выдержал и начал хохотать. Смех вырвался резко, нервно, как разрядка за все эти дни. Напряжение дало трещину. — Что дальше? — спросил Намджун, но в его голосе уже звучало уважение. — После укуса этот… Пиноккио хренов… — Тэхён устало усмехнулся, — начал орать как недорезанный поросёнок. Амбалы этого притона избили меня до потери сознания. Сказали, что толстосум накажет меня так, что разбитое ими лицо и почки покажутся мне лёгким поглаживанием по голове. Чонгук медленно выдохнул сквозь зубы. — Меня не кормили и не поили десять дней. Вынимали из подвала, избивали систематично и возвращали обратно. Благо я так вонял — вы, наверное, уже почувствовали это на себе, — он слабо усмехнулся, — что они брезговали насилием. Тишина. — А потом я почувствовал запах малины. Понял, что в доме оборотень. Чужой. И начал звать. Ко мне спустился Чимин… и спас меня. Остальное вы знаете. Джин нахмурился. — Подожди. Ты почувствовал запах оборотня через стены? Это невозможно. Ты человек. Люди не чувствуют наш природный запах. Чимин поднял подбородок. — Это потому что у меня скоро течка, — невинно протянул он. — И он был слишком голодным. Юнги закатил глаза. Чимин продолжил, уже серьёзнее: — На рынке за мной следили странные альфы. Я тогда понял, что что-то не так. Вот бы они удивились, если бы похитили меня для борделя. Я бы превратился в волка и содрал бы им хорошенько задницу. За моего Тэ-тэ. Юнги, как мрачный дед, пробурчал: — Эй, зададрун. С каких пор он стал твоим Тэ - Тэ ? Он не питомец. У тебя полно дел. Не смей из-за него увиливать от работы. И он по любому здесь не останется. Люди не могут жить вместе с нами . Люди не живут вместе с нами ,- прочеканил он слова. Чимин топнул ногой по полу, капризно, но решительно: — Я спас его. И я в ответе за него. Всё. Я всё сказал. В комнате повисла пауза. Тэхён смотрел на него с тихим умилением. Этот светлый юноша спустился в подвал за чужим человеком. Рисковал. Рычал. Готов был даже подраться. И теперь, не зная его, готов взять под опеку. Это было… мило. Чонгук отвёл взгляд, но его голос прозвучал глухо: — Имя. Назови имя богача, который продал тебя этим ублюдкам. Он систематически подставляет им омег-сирот — тех, кого никто не станет искать. Если бы они похитили Чимина, он, конечно, показал бы свои навыки зададруна , — ухмыляется, — но тогда люди узнали бы о наших вылазках в город за продуктами и лекарствами. На их территории нас легко убить . Тэхён медленно поднял глаза. В них уже не было беспомощности. Только холод. — Назову. Но когда буду уверен, что вы не нападёте импульсивно. Он связан с теми, кто держит город. И если ударить не туда — пострадают другие. Намджун кивнул. — Он прав. Это не просто похищение. Это рынок. Система. Хосок тихо добавил: — А значит, змея выросла крупнее, чем мы думали. Чимин подошёл ближе к Тэхёну и почти по-детски упрямо сказал: — Всё равно ты теперь под нашей защитой. Даже если ты человек. Даже если ты пахнешь вонючим подвалом. Мне всё равно. Юнги фыркнул, но уже без злости. — Придётся его отмыть сначала. Впервые за долгое время в доме прозвучало нечто похожее на жизнь. А за окнами сгущались сумерки. И где-то в людском городе человек с изуродованным носом уже искал виноватых.