Hyper sweet

Уже скоро будет последний урок, геометрия. Оба парня знают что после него они уйдут гулять. За окном расстекается теплая весна, деревья вновь пускают зеленые, маленькие ростки после ужасных трех месяцев безжизненного холода. Слегка теплое солнце падает из окна прямиком в класс, красиво освещая помещение. Но время тянется слишком долго. Противно. Хочется побыстрее закончить и уйти из школы куда-подальше. Туда, где их никто не достанет. Просто побыть вдвоем. Олег сидит за столь наскучившей, школьной партой. Его взор падает на тетрадь по геометрии, с какой-то непонятной задачкой. Рука сама двигается, выписывая «дано» и «решение», а чернила глубоко впиваются в белую бумагу. Слева Луганского уселся Богдан, положив голову на парту, предварительно развернув ее в сторону приятеля, который так усердно думает. Глаза Боди лениво наблюдают за движениями друга, а сам он иногда посмеивается с такой серьезности Олежи. Тот, когда ошибается забавно закусывает губу, перечеркивая все, что написал. Тот, когда ручка перестает писать в не самый удобный момент — тяжело вздыхает, что выглядит столь комично. Тот, когда устает опирает свое лицо на две руки, что по-тихоньку сползают в низ, «размазывая» тем самым щеки. Так, словно он решает не задание за восьмой класс, а трудится в высшей математике. — Как же меня заебали эти синусы… — тяжко говорит Луганский, уже готовясь зачеркнуть все написанное. — Помоги. Гавер в ответ на это лишь хмыкает. Он уже привык, что он самый умный. Но иногда так хочется слегка позадирать того. Выставить себя самым крутым, заставить Лайкера чувстовать стыд, что он это не решил… Но он держится. Сам не зная почему. Любит? — Ну как обычно. — театрально закатывая глаза, молвит парень. Но слушается. Поднимает голову со стола и пододвигается поближе… И, наверное, слишком близко. Бедра слегка соприкасаются друг к другу, совсем на мгновение, которое уже успело вызвать у Олега смущение. Богдан сонно проходится глазами по «дано» и рисунку. Подает голос. Тяжелый, ленивый голос: — И что ты не понял? — Всё. — Ну и придурок… — с усмешкой выкинул Богда. Взял ручку, начал проводить по предоставленному треугольнику и обьяснять что да как. Олег же не слушал. Он, скорее, просто смотрел на собеседника. На лицо, шею, запястья. Зачем ему геометрия, если ему хорошо пока тот рядом? Учеба, поступление, работа… Все эти вещи теряли свой смысл, пока он рядом. Пока хорошо. Пока они заняты чем то интересным… Или просто сидят рядом. Взгляд плавно летал по Богдану, а парень даже не слушал, то, что он рассказывал. Все приглушилось, остался лишь главный обьект в виде его друга. Столь прекрасного друга. В глазах даже начало плыть, но от сей эйфории его отвлекло резкое прикосновение к плечу. — Ты не слушал, да? — Да. Богдан в отчаянии вздохнул, понимая что ни ему, ни Олегу геометрия не сдалась. Но продолжать надо. Совсем скоро Луганскому предстоит писать контрольную, а помочь Богдан не сможет… Надо было точно срочно что-то учить. — Я тя молю… Ты не напишешь. Послушай. Посмотри на угол… — Олег специально отключал свой мозг. Ему хотелось что бы тот больше говорил, просто слушать его настолько родной голос. Разглядывать руки, лицо… Вот, у него например рубашка помятая. А на лице когда то был прыщик, который уже зажил, оставив после себя напоминание в виде небольшого шрамика. В голосе читается и раздражение, и забота. На среднем пальце синее пятнышко от чернил… И все кажется таким теплым, таким интересным и необычным. Он так хотел этого. Просто быть рядом. Но никогда об этом не говорил, впрочем, как и сейчас. А зачем? Зачем ему толковать речи, если все можно показать в таких неловких, редких действиях? Как и вовсе так получилось, что он, такой весь «холодный» влюбился? Влюбился, как тупая школьница. Как так вышло, что он больше не думает о том, сколько фрагов он сделает сегодня и какую игру пройдет на все достижения? Как так вышло, что он думает о нем? А какая к черту разница, если ему хорошо… Богдаша сейчас заинтересованно показывает карандашом на какой то угол, обводя его кружочком и что-то бормоча. Не это ли счастье? От таких ощущений, Олег перестает понимать что он делает. Рукой, не осознавая того, накрывает чужую, обрывая друга на полуслове. Богдан резко поворачивается в его сторону, вопросительно глядя на того. Но видит лишь расслабленую морду. И Гавер решает не убирать ее. Просто замолкает, внимательно следя за приятелем. А после переворачивает свою ладошку, переплетая пальцы вместе. Делает это так медленно, так торжественно. У Олежи чуть-ли не горят уши. Они никогда об этом не говорили, но вот, дали друг другу очередной знак. Очень прямой знак. Богдан протягивает вторую руку к лицу друга. Снова все так тянет… Хочется больше, хочется быстро. Парень слегка щелкает того по лбу, а после указательным пальцем касается чужой щеки. — У тебя тут чернила. — предварительно тихонько отмазывается парень, пусть и нагло врет. Он просто хочет коснутся нежной кожи. В ответ видит глупую улыбку и краснющее лицо Лайкера. Руки все еще сомкуты вместе. Парни перестали так сильно стесняться, хотя внутри — пылающий огонь. Проходит минута за минутой. Но они не чувствуют времени. Они им наслаждаются. Олег кладёт голову на плечо друга, не отрывая руки от «замка». Вдыхает запах постиранной одежки друга, «зарываясь» глубже. Совсем скоро должен быть звонок на урок. Придут одноклассники, учитель. А этим двоим — хоть бы хны, хоть убей, им хорошо. Им все равно. Солнце приятно перепадает на их тела, согревая и оставляя в тепле и уюте. На окне падает какой-то отблеск, от солнца, наверное. Вокруг лишь одно волбшество. Но все же, где то из далека гудит неприятный звон, оповещающий учеников о том, что уже пора идти учится. Или хотя бы слушать урок. Парни чуть-ли не мгновенно, в один такт вздыхают, понимая что хотя бы пока что — на этом все. Они отдаляются, но на лицах у обоих — самая счастливая гримаса, которую можно было бы вовсе вытянуть. В спешке достают учебники.

Урок.