Опасная близость

Данная глава жизни стала для Пхувина лимбом — пограничным состоянием между жизнью и небытием. Звуки реальности доносились до него словно через толщу воды: приглушенные взрывы, крики, треск пламени. В его сознании пульсировала только одна мысль, ритмичная и безжалостная, как работа кардиомонитора: «Добраться. Убить. Забрать». Пхувин шел по центральному коридору склада, и дым послушно расступался перед ним, словно перед жнецом. Когда на его пути возник отряд генерала Сомчая — четверо профессионалов в полном тактическом обвесе — Пхувин даже не замедлил шаг. Его мозг, отточенный годами изучения человеческих пределов, переключился в режим боевого сканера. Первый солдат вскинул винтовку, но Пхувин выстрелил первым. Он не целился в бронепластину. Пуля ушла точно в подчелюстную выемку, где броня не прикрывала плоть. Солдат захлебнулся собственной кровью еще до того, как его колено коснулось пола. Пхувин сократил дистанцию рывком. Когда второй наёмник попытался перехватить его руку, врач провернул скальпель, входя в сочленение локтевого сустава. Короткий хруст, разрыв связок — и оружие выпало из парализованных пальцев. Пхувин добил его вторым ножом, вонзив его в глазницу, прямо в мозг. Он действовал с пугающей, механической грацией. Это была не драка, это была вивисекция в движении. В его голове больше не было страха. Был только голос Мины: «Пху, посмотри, какой красивый закат». «Пху, я приготовила тебе чай». Этот голос был топливом для его ярости. Он прорвался сквозь огонь к выходу, и когда автоматические ворота заклинило, он выбил их плечом, не чувствуя боли от ожогов. Мина лежала на холодном, мокром асфальте. Дождь смывал кровь с её лица, но он не мог вернуть цвет её коже. Она казалась фарфоровой куклой, выброшенной в грязь. Пхувин рухнул на колени рядом с ней. Он не кричал. Он просто смотрел на её открытые, остекленевшие глаза. Он потянулся к её шее, зная, что пульса нет, но его пальцы по привычке искали жизнь там, где осталась только смерть. — Прости меня, маленькая... — прошептал он, и этот шепот был страшнее любого крика. Он бережно подхватил её на руки, прижимая к себе, словно она могла замерзнуть. В этот момент он был абсолютно уязвим. Солдаты Сомчая уже вскидывали винтовки, целясь в его согнутую спину, но внезапно со стороны густых зарослей у забора ударила короткая, злая очередь. Один из наемников упал, схватившись за пробитое горло. Это был Понд. Он не приехал на машине — его внедорожник, изрешеченный пулями, замер дымящимся остовом. До этого Понд спрятал Кина, не в далеком коллекторе, а здесь же, в ржавой дренажной трубе под дорогой, всего в паре минут бега.Кин рвался назад, он хрипел имя сестры, он пытался ударить Понда, но тот просто прижал его к земле. — Если мы вернемся оба — мы все там ляжем! Я вытащу их, Кин! Живыми или мёртвыми, но я их вытащу! — кричал Понд, чувствуя, как его собственное сердце разрывается на части. Понд выскочил из тени контейнеров, на ходу перезаряжая трофейный автомат который одолжил у одного трупа. Его лицо было залито кровью из рассеченного лба, одежда превратилась в лохмотья. Он не был больше «Монархом» в дорогом пиджаке — он был раненым зверем, защищающим свою стаю. — Пхувин, вставай! — прохрипел Понд, прикрывая врача огнем. — Забирай её и уходи к трубе! Кин там, он прикроет! Пхувин, словно в трансе, поднял тело Мины. Он не чувствовал её веса, он чувствовал только холод, исходящий от её кожи. Он шёл под прикрытием Понда, пока пули выбивали крошево из асфальта у его ног. --- Пхувин не ушел сразу. Оставив тело сестры на руках у Кина, который рыдал в темноте дренажной трубы, Пхувин вернулся в полыхающее здание. Понд пытался его остановить, но врач просто оттолкнул его с такой силой, что тот пошатнулся. В глазах Пхувина не осталось ничего человеческого. В кабинете Мадам было тихо. Огонь уже лизал дубовые двери, но внутри всё оставалось девственно чистым. Женщина сидела в кресле, глядя в панорамное окно на пылающие цеха. В её руке был бокал красного вина, цвет которого идеально совпадал с кровью на одежде Пхувина. — Ты пришел, мой милый хирург, — она не обернулась. Её голос был полон болезненной гордости. — Я видела, как ты прошёл через моих людей. Ты был великолепен. Ты наконец-то перестал притворяться человеком. Пхувин подошёл к ней. Он не вскинул пистолет. Он достал свой самый тонкий, самый острый скальпель. — Мина мертва, — произнес он. Голос был лишен всякой интонации, это был голос мертвеца. — Смерть Мины была необходимым разрезом, Пхувин, — Мадам повернулась к нему, и на её лице была нежная, безумная улыбка. — Она была твоим балластом. Твоей слабостью. Теперь ты идеален. У тебя нет никого, кроме твоего дара. Ты — шедевр, который я создавала всю жизнь. Убей меня, и цикл завершится. Пхувин посмотрел на неё. В его голове пронеслись годы пыток, обучения, складов и страха. Он сделал шаг вперёд. — Нет, Мама. Убить тебя — это слишком милосердно. Ты ведь всегда ценила науку. Движение было таким быстрым, что Мадам даже не успела моргнуть. Пхувин всадил иглу ей в шею для достижения паралича — опасное и незаконное действие, а затем двумя короткими надрезами вскрыл сухожилия на её запястьях и щиколотках. — Ты останешься здесь. Ты будешь всё чувствовать. Как пламя лижет твою кожу, как дым заполняет твои лёгкие. Ты будешь в сознании до самого конца, но не сможешь даже крикнуть. Это мой последний диагноз тебе. Операция по удалению души прошла успешно. Он оставил её сидеть в кресле, живую, но полностью обездвиженную. Мадам смотрела на него расширенными от ужаса глазами, понимая, что её «шедевр» действительно превзошёл её, но совсем не так, как она мечтала. Когда Пхувин вышел со склада во второй раз, огонь уже пожирал всё здание. У ворот их ждала засада. Генерал Сомчай стоял рядом со своим бронированным джипом. Десятки стволов были направлены на Понда и Пхувина, которые стояли посреди открытого пространства. У них не было машины для эффектного побега. У них не было пулемета. Только два пистолета с почти пустыми магазинами и Кин, который едва стоял на ногах за их спинами. — Сдавайтесь, — голос Сомчая разносился над пепелищем. — У вас нет выхода. Пешком вы не уйдете и мили. Понд посмотрел на Пхувина. В его взгляде была немая просьба о прощении за то, что он не смог сохранить их империю. Пхувин лишь крепче сжал рукоять скальпеля, спрятанного в рукаве. Побег не был красивым. Понд швырнул световую гранату что была у него одна, ослепив передний ряд солдат, и они бросились в сторону густого леса окружавшего промзону схватив Кина под руки. Они бежали через колючие кусты слыша за спиной крики преследователей. Сомчай стоял на дороге, глядя на полыхающий склад. — Найдите их, — тихо произнёс он. — Живыми они мне больше не нужны. Принесите мне их руки. К утру они добрались до заброшенного амбара. Без машины этот путь занял целую вечность и забрал последние силы. Кин помогал Пхувину нести тело Мины, пока Понд шёл в арьергарде (термин, который в военном деле означает войска прикрытия), стирая их следы. Они похоронили её под старым дубом, копая яму руками и обломками досок. Пхувин завернул сестру в свою промокшую куртку. Когда земля скрыла её лицо, он не выдержал. Его вой, глухой и надрывный, заставил птиц сорваться с веток.