Опасная близость

Бангкок душил влажностью и запахом разогретого асфальта. Понд и Пхувин стояли за зданием «Монархии Ночи». Задний вход — тяжелая стальная дверь, была приоткрыта. Это был плохой знак. Понд проверил обойму пистолета, чувствуя, как холод металла успокаивает пальцы. Пхувин стоял рядом, сжимая в руке нож, который Понд дал ему. Это не был скальпель, это был тяжелый тактический клинок. Пхувин чувствовал его вес, и этот вес казался ему чудовищным. Он не собирался убивать — его медицинский кодекс всё еще пульсировал в голове, — но он знал, что будет защищаться. Они вошли внутрь. Клуб, который обычно содрогался от басов, теперь был погружен в ватную тишину. Коридоры освещались лишь тусклыми аварийными лампами. На полу Понд заметил гильзы и следы крови, которые вели вглубь здания. — Синдикат уже здесь, — шепнул Понд. — Танават вызвал «уборщиков». Они не будут разбираться, кто свой, а кто чужой. Пхувин кивнул, его дыхание было ровным, несмотря на ужас, сковавший желудок. Они двигались по техническим коридорам, обходя основные залы. Понд вёл его уверенно, он знал каждый изгиб этого здания. В одном из поворотов они наткнулись на первого наемника. Тот стоял спиной, проверяя рацию. Понд сработал мгновенно — резкий рывок, захват, глухой удар рукоятью пистолета в основание черепа. Наемник осел мешком. Пхувин тут же опустился рядом, проверяя пульс. — Жив, — коротко бросил он. — Идём, у нас нет времени на милосердие, — отрезал Понд, увлекая его за собой. Дверь в кабинет Понда была распахнута. Это помещение всегда было его крепостью, местом, где он принимал решения, менявшие судьбы. Сейчас оно выглядело как камера пыток. В центре, в дорогом кожаном кресле, сидел Танават. Его руки были примотаны к подлокотникам скотчем, лицо превратилось в сплошную кровавую маску. Он хрипел, пытаясь что-то сказать, но выбитые зубы мешали членораздельной речи. Данк сидел на рабочем столе Понда, лениво перелистывая документы из сейфа. Его одежда была забрызгана кровью, а в глазах плясали тени, которые Пхувин как врач классифицировал бы как терминальный психоз. — Наконец-то, — Данк спрыгнул на пол, небрежно бросив бумаги. — Я уж думал, вы решили сбежать на север. Но ты не такой, Понд. Ты всегда возвращаешься за своими долгами. Данк указал на Танавата. — Он вызвал Синдикат, думая, что они спасут его бизнес. Но он забыл, что Синдикат не любит свидетелей своих провалов. Сейчас они зачищают нижний этаж. Скоро они будут здесь. Данк подошел к Понду вплотную, игнорируя направленный на него пистолет. — Убей его, Понд. Поставь точку. Докажи, что ты всё ещё один из нас. Что этот хирург не вытравил из тебя волка. Понд посмотрел на Танавата. — Я не твой инструмент, Данк. И не Синдиката. Я Понд. И я сам решаю, кто достоин смерти. Данк рассмеялся — сухим, надтреснутым смехом. — Ты слаб. Ты заразился его надеждой. Это смертельная болезнь, брат. В коридоре послышались тяжелые шаги и сухой стрекот раций. Синдикат добрался до верхнего этажа. Дверь кабинета разлетелась от удара ноги, и внутрь ворвались первые двое оперативников в полной экипировке. Всё превратилось в хаос. Понд выстрелил первым, снимая одного из нападавших. Данк, двигаясь с невероятной, почти неестественной скоростью, бросился на второго, всаживая нож в сочленение бронежилета. Пхувин оказался в углу, когда третий оперативник направил на него ствол. — Пхувин, вниз! — крикнул Понд, бросаясь наперерез. Пхувин не зажмурился. Когда оперативник попытался ударить его прикладом, Пхувин ушёл с линии атаки, используя инерцию врага. Он не ударил ножом в сердце. Его рука, ведомая годами практики, нанесла короткий, точный удар в локтевой сгиб, перерезая сухожилия. Оружие выпало из рук наемника. Следующим движением Пхувин ударил его по сонной артерии ребром ладони — не чтобы убить, а чтобы вызвать кратковременную потерю сознания. Понд в это время вел бой сразу с двумя. Он действовал жестко, игнорируя скользящую рану на плече, которая начала пропитывать его рубашку темным пятном. Он не был «слабаком» — адреналин выжег боль, оставив только холодный расчёт. Он помогал Пхувину, прикрывая его спину короткими очередями, не давая наемникам окружить врача. Данк же наслаждался бойней. Он не понимал логики Понда — зачем рисковать собой ради того, кто даже не может добить врага? Для Данка мир был бинарным: ты либо охотник, либо добыча. Видя, как Понд и Пхувин работают в связке, защищая друг друга, Данк чувствовал лишь нарастающее раздражение. Это ломало все его настройки. Когда первая волна наемников была подавлена, в кабинете воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая только хрипами Танавата и стонами раненых. Данк обернулся к Понду, его лицо было искажено. — Зачем? — выплюнул он. — Зачем ты спасаешь его? Он обуза! Если бы не он, мы бы уже давно вырезали весь Синдикат и правили этим городом! Пхувин вышел вперед, тяжело дыша. На его лице была кровь — чужая и своя. — Потому что он человек, Данк. А ты — просто эхо того, что из тебя сделали. Ты не понимаешь его, потому что ты никогда не выбирал сам. Тебе всегда нужен хозяин. Слова Пхувина ударили Данка сильнее, чем пуля. Он не хотел принимать эту правду. В его голове зашумело — старые триггеры Синдиката начали сбоить. Для него логика Понда была безумием. — Я — свободен! — взревел Данк, бросаясь на Пхувина с ножом. Понд успел перехватить его в воздухе. Они рухнули на пол, сцепившись в клубок ярости. Это был бой двух титанов, знавших приемы друг друга до миллиметра. Данк ударил Понда в бок, Понд ответил ударом в челюсть. Они крушили мебель, сбивали лампы, пока не оказались у самого окна. Пхувин видел, что Данк теряет контроль. Он подхватил с пола упавшую рацию наемников — из неё доносился приказ о подрыве этажа. Синдикат решил не рисковать и просто уничтожить «Монархию Ночи » вместе со всеми, кто внутри. — Понд! Уходим! Здание заминировано! — крикнул Пхувин. Понд нанес Данку финальный удар, отбрасывая его к стене. Данк сидел, привалившись к обломкам стола, и смотрел на них с какой-то странной, пустой усмешкой. Он слышал рацию. Он знал, что сейчас произойдет. — Бегите, — прошептал Данк. — Бегите в свой иллюзорный мир. Но знайте: я всегда буду в вашей тени. Они не прыгали из окон и не лезли в канализацию. Понд схватил Пхувина за руку, и они бросились к чёрному выходу. Здание начало содрогаться — первые заряды сработали на нижних этажах. Пыль, куски бетона и дым заполняли пространство. Они бежали как обычные люди, спотыкаясь, задыхаясь от гари. Понд чувствовал, как рана на плече пульсирует, но он не останавливался. По пути они наткнулись на группу наёмников, но в этот момент сработала система пожаротушения, и в густом тумане им удалось проскользнуть мимо, скрываясь в тёмных поворотах. На выходе их ждал сюрприз. Старый фургон с логотипом службы доставки еды. За рулем сидел Сайгон — тот самый связной, который помогал им в начале. Его лицо было бледным, но руки уверенно сжимали руль. — Быстрее! — крикнул он. Они заскочили внутрь. Сайгон рванул с места, уходя в лабиринт узких улочек Бангкока за секунду до того, как верхние этажи «Монархии Ночи» сложились внутрь себя в яркой вспышке взрыва. Понд и Пхувин сидели в фургоне, прижавшись друг к другу. Пхувин трясущимися руками достал из сумки антисептик и начал обрабатывать рану Понда. Тот молча смотрел в маленькое окошко на удаляющееся зарево. Его замок, его империя, его прошлая жизнь — всё превратилось в пепел. — Куда теперь? — тихо спросил Пхувин. Понд повернулся к нему. В свете уличных фонарей, мелькавших в окне, его лицо казалось умиротворенным. — Туда, где нас нет в списках, Пхувин. Туда, где мы будем просто двумя людьми, чьи имена никому ничего не говорят. Они ехали сквозь спящий город, оставляя позади тени Синдиката и безумие Данка. Впереди была неопределенность, долгий путь к исцелению и жизнь, которую они наконец-то выбрали сами. Эпилог Австралийское солнце было совсем не таким, как тайское. Оно не давило липким жаром, а ложилось на плечи сухим, обжигающим теплом. В небольшом городке в нескольких часах езды от Перта жизнь текла размеренно, подчиняясь ритмам океанских приливов и расписанию фермерских рынков. Здесь никто не спрашивал, откуда у тебя шрамы на спине или почему ты вздрагиваешь от звука лопающейся шины. Пхувин нашел себя в реставрации старых книг. В маленькой мастерской, примыкающей к их дому, пахло кожей, клеем и многолетней пылью. Хирургическая точность его пальцев теперь служила для того, чтобы возвращать к жизни рассыпающиеся фолианты, а не человеческие тела. Он по-прежнему лечил, но теперь его «пациентами» были затертые страницы и изломанные переплеты. Это приносило ему покой, которого он не знал все те годы, что носил белый халат. Понд работал на местной верфи. Его уважали за немногословность и феноменальное умение разобраться в любом механизме. В свободное время он обустраивал их дом, превращая его в настоящую крепость. Один из рабочих дней в лавке Пхувина подходил к концу, когда колокольчик над дверью тихо звякнул. Пхувин не поднимал головы от старинного издания «Одиссеи», аккуратно расправляя замятый уголок страницы. — Добрый день, мы закроемся через пять минут, — привычно произнёс он на английском. — Я подожду, — ответил голос на чистом тайском. Пхувин замер. Этот голос преследовал его в кошмарах и грёзах все эти долгие месяцы. Он медленно поднял глаза. Перед прилавком стоял его брат. Он выглядел старше, в волосах пробилась первая седина, а в глазах притаилась усталость человека, который тоже долго бежал, но сейчас он улыбался — искренне и тепло. Они долго молчали. Пхувин чувствовал, как внутри него рушится последняя плотина. Весь тот страх, что он подвёл семью, что из-за него брат пострадал или погиб, испарился под этим спокойным взглядом. Брат не стал спрашивать, как они выжили и что произошло в «Монархии Ночи ». Он просто подошёл и крепко обнял Пхувина, прижимая его к себе. — Я знал, что найду тебя здесь, — прошептал он. — Понд прислал мне координаты через цепочку посредников месяц назад. Он хотел, чтобы я знал: всё закончилось. Вы в безопасности. Вечером они сидели за столом перед домом втроём. Понд принес холодное пиво, и они долго смотрели на незнакомое южное небо, где сиял Южный Крест вместо привычных созвездий Бангкока. Кин рассказывал о своей жизни в Сиднее. Когда брат уехал, пообещав вернуться на Рождество, Пхувин долго стоял на улице, вдыхая запах океана. Понд подошёл сзади, обнимая его за талию и кладя подбородок на плечо. — Chǎn rák teer, — тихо сказал Понд. — I love you too, — Пхувин накрыл ладонь Понда своей. В ту ночь Пхувину снился бескрайний красный песок Австралии и человек, который прошёл через ад, чтобы подарить ему эту тишину. На прикроватной тумбочке всё так же лежала деревянная фигурка волка, но теперь она была просто сувениром из далекого, почти забытого прошлого. ●●● Вот и закончилась данная история. Надеюсь, она вам понравилась. Честно говоря, не думала, что выйдет так много. Изначально, когда я только придумала персонажей и сюжет, планировала, как и свою прошлую работу, написать глав на двадцать. Но в итоге новые идеи о том, что должно быть дальше, заставили понять — двадцатью главами здесь не обойтись. ​Также не отрицаю, что моментами может встретиться что-то странное или нелогичное, например, со стороны медицины. Я не медик, поэтому, пожалуйста, простите мне это. Если в какой-то момент вы чего-то не поняли, можете спрашивать — я обязательно объясню.