Wolf in Dog's Clothing

Уилл был почти уверен: если пролистать его должностную инструкцию, там не найдется ни слова о шпионаже в смокинге. Впрочем, он вообще сомневался, что такая бумага существует. Все и так знали, что он — цепной пес Джека Кроуфорда, его правая рука и личный пророк, и этого было вполне достаточно. — Перестань корчить рожу, Уилл. Это всего лишь вечеринка, — бросил Джек, по-хозяйски хлопая его по плечу. Грэм дернулся от этого тяжелого, «альфьего» жеста, и Кроуфорд тут же убрал руку, понимая, что перегнул. — Послушай, я знаю, что вся эта светская мишура тебе как кость в горле, но относись к этому как к очередному вскрытию. Джек обвел взглядом фойе концертного зала — этот хрустальный склеп, сияющий люстрами и заставленный столами с закусками, которые выглядели слишком вычурно, чтобы их можно было просто сожрать. — У нас есть профиль на этого ублюдка: породистый, богатый, наглухо лишенный эмпатии сноб. Скучающий хищник. Осмотрись, впитай эту сцену. Найди его среди этого стада. — Это не место преступления, Джек, — огрызнулся Уилл, нервно дергая воротник своего дешевого, паршиво сидящего костюма, который душил его сильнее петли. — Здесь нет ни капель крови, ни улик, которые я мог бы препарировать. Только кучка напыщенных павлинов, меряющихся длиной хвостов. Я здесь бесполезен. Джек вздохнул, оставив попытки выдавить из Грэма энтузиазм. — Просто попробуй. Ты видишь их насквозь. Если этот маньяк здесь, ты узнаешь его по походке в его же естественной среде обитания. — Ладно, черт с тобой, — процедил Уилл сквозь зубы. — И проверь почту. Там информация по мозгоправу, к которому я тебя пристроил. — Боже, дай мне сил, — пробормотал Уилл под нос, отмахиваясь от босса. — Слышал я, Джек. Отвали. Ситуация была дрянная. Глубоко внутри Уилл понимал логику Джека. Он сам набросал портрет того, кого они искали, и этот благотворительный вечер в пользу оркестра был идеальным местом для их «клиента». Высший свет — это мутная вода, в которой такие твари чувствуют себя как дома. Но свет был слишком резким, смех окружающих — слишком фальшивым и громким. Уилл понятия не имел, как смешаться с этой толпой, не выдав своей жажды вцепиться кому-нибудь в глотку. Мимо проплыл официант с серебряным подносом. Уилл не глядя сцапал два бокала шампанского и опрокинул их в себя один за другим. Пять секунд — и пузырьки ударили в голову. Несомненно, лучший метод расследования за весь вечер. — Нервничаете? Уилл поперхнулся последним глотком, зашелся в кашле и поспешно вытер рот рукавом, прежде чем обернуться на голос. Перед ним вырос мужчина — статный, подтянутый, лет пятидесяти на вид, в вызывающем, малиновом костюме и с улыбкой настолько самодовольной, что её хотелось стереть ударом приклада. Волосы, тронутые благородной проседью, лежали волосок к волоску, узел галстука был уж слишком безупречен. Даже просто стоя на месте, этот тип умудрялся излучать одновременно радушие старого друга и тяжелую, удушающую власть. В нос Уиллу ударил тонкий аромат выдержанного вина и густого мускуса. «Ну конечно, очередной грёбаный альфа», — пронеслось в голове. Грэм на мгновение встретился с ним взглядом, но тут же угрюмо уставился на чужой галстук. — Может, я просто хочу напиться, — бросил Уилл. Ему было глубоко плевать, поверит ли этот павлин в его легенду. — Вы здесь впервые, — непринужденно заметил незнакомец. Голос у него был низкий, с едва уловимым восточноевропейским акцентом, который делал его речь вкрадчивой. — Довольно самоуверенно для первых секунд знакомства, — огрызнулся Уилл, чувствуя иронию: обычно именно он ставил диагнозы с первого взгляда. — Я могу оказаться ветераном этих тусовок и по совместительству беспробудным алкашом. Улыбка мужчины стала шире, утратив часть своей официальной чопорности. — Прошу прощения. Я поставил вас в неловкое положение. Когда я сказал, что вы новичок, это было не предположение, а констатация факта. Вы ведь Уилл Грэм, не так ли? Уилл замер, продолжая сжимать в руках пустые бокалы. — Кто спрашивает? — Поклонник. Мужчина протянул руку, будто для рукопожатия, но вместо этого ловко выхватил у Уилла пустой бокал и водрузил его на поднос проходящего мимо официанта. Затем он снова протянул ладонь. — Доктор Ганнибал Лектер. Я читал ваши статьи. Они превосходны. Каждая из них. Обескураженный внезапной лестью и тем, что его руки теперь были свободны, Уилл нерешительно протянул ладонь в ответ. Но прежде чем он успел хотя бы сжать пальцы, Лектер перехватил его кисть, поднес к своим губам и почтительно коснулся костяшек. Жест был настолько неожиданным и наглым, что Уилл просто оцепенел. Доктор отпустил его руку так легко, будто не сделал ничего из ряда вон выходящего. — Простите? — Уилл резко отдернул руку, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Это что за херня сейчас была? — Прошу простить мою старомодность. Уилл метнул быстрый взгляд по сторонам. Как он и боялся, этот выпад привлек внимание пары зевак. «Шикарно, — подумал он. — Самое то, чтобы представиться какому-нибудь омеге». — Это общепринятый знак уважения и восхищения, — возразил доктор, словно читая его мысли. — Я использую его не только в общении с омегами. Губы Лектера тронула едва заметная, издевательски-довольная улыбка. — Вас задевает, когда с вами обращаются как с омегой? Должно быть, вы считаете себя намного выше их. «Что за игры он ведет?» — Уилл почувствовал, как инстинкты дыбятся, требуя прервать этот фарс. — Ты мне зубы не заговаривай, — процедил Грэм, отбросив вежливость. — Я не обязан перед тобой отчитываться. Ещё раз прикоснёшься так к моей руке — и я тебе язык на хрен вырву. В глазах старшего альфы полыхнуло недоброе пламя, но Уилл не стал дожидаться, пока оно перекинется на него. Он развернулся на каблуках и демонстративно зашагал прочь, чувствуя почти физическое облегчение, когда впереди показалась стайка экспертов-криминалистов, оккупировавших высокий фуршетный стол. — Ну что, солдат, как там в окопах? — прищурилась Беверли, приветствуя его. — Я в шаге от того, чтобы пустить себе пулю в рот, — огрызнулся Уилл, с излишним звоном впечатав пустой бокал в столешницу. Беверли и Джимми прыснули. — Какого черта вы вообще здесь забыли? Вам за это даже не доплачивают. — Я уломала Джека, потому что хотела пожрать на халяву и выгулять платье, — отозвалась Беверли, отправляя в рот сочную креветку. — Сказала ему, что тебе понадобится группа поддержки. — И, как видишь, мы справляемся, — вставил Зеллер. — Ну так поддержите меня, — сухо бросил Уилл. — Я попытался изобразить светскую беседу, но в итоге только выставил себя идиотом и, кажется, нажил пару врагов. — Здесь слишком высокая концентрация альф, — заметил Зеллер, прикладываясь к вину. — Когда столько заносчивых самцов трутся плечами в одном загоне, конфликт неизбежен. Без обид, Уилл. Грэм лишь вяло отмахнулся. Все эксперты были бетами, и это было единственным, что удерживало лабораторию от взрыва, когда Джек и Уилл начинали мериться авторитетом. — Что такого сделал доктор Лектер, что тебя так перекосило? — влез Джимми. Уилл нахмурился. — Вы что, видели это? Неужели по мне так заметно, что я в ярости? — Это было похоже на просмотр немого кино, — хмыкнула Беверли. — Драматично и чертовски эффектно. Пойду за шампанским, а вы тут постарайтесь не сжечь всё к чертям, пока я не вернусь. Уилл тяжело вздохнул, провожая её взглядом. — Он просто… Не знаю. Вел себя как-то по-уродски. Вежливо, но унизительно. Джимми и Зеллер переглянулись с тем самым видом, который Уилл терпеть не мог. Не успел он потребовать объяснений, как Джимми кивнул куда-то ему за спину. Уилл обернулся и невольно закатил глаза: «добрый доктор» уже стоял в кольце разодетых гостей, которые буквально липли к нему, заглядывая в рот и заливаясь льстивым смехом. — Этот тип — волк в овечьей шкуре, — изрек Джимми. Уилл прищурился, разглядывая широкоплечую фигуру Лектера. Даже на другом конце зала тот излучал такую мощь и уверенность, что воздух вокруг него казался плотнее. — На овцу он не тянет, — буркнул Грэм. — Ладно, допустим… — Джимми замялся, а Зеллер страдальчески потер лоб. — Если беты и омеги — это овцы, то альфы — пастушьи псы. Получается, он волк в собачьей шкуре. — Оскорбительно и тупо, — резюмировал Зеллер. Но если отбросить зоологические метафоры, в словах Джимми было зерно правды. Даже в комнате, набитой влиятельными альфами, в докторе Лектере просвечивало что-то неуловимо зловещее. Он был опасен не своей статью, а чем-то глубоким, молекулярным. На мгновение Уиллу пришла мысль, что перед ним идеальный подозреваемый, но он тут же отогнал её. Тот, кого они искали, был чистокровным американцем, а не этим лощеным европейским аристократом. — Ладно, сдаюсь. Что с ним не так? — Уилл не сводил глаз с Лектера, который с кошачьей грацией лавировал в толпе, направляясь к очередному напыщенному альфе. Зеллер нервно переступил с ноги на ногу, а Джимми задумчиво поскреб затылок. Любопытство Уилла уже не просто тлело — оно полыхало. — Выкладывайте уже, — надавил он. Зеллер сунул руки в карманы, качнулся на пятках и, воровато оглянувшись, придвинулся к самому уху Грэма. — У него репутация… специфическая. Говорят, он обожает обламывать молодых и дерзких альф. Уилл моргнул. Такого поворота он не ожидал. — Это что, какая-то форма садомазо? По согласию? — его голос прозвучал подозрительно и резко. — Вроде того, — Джимми беспомощно развел руками. — Понимаешь, это уже почти легенда. Лектер — эстет до мозга костей, помешан на традициях и этикете. Если он видит, что какой-то альфа ведет себя как неотесанный хам или, упаси боже, пытается метить территорию в его присутствии — доктор начинает игру. Он включает режим «галантного кавалера» и начинает обхаживать этого бедолагу. Как будто тот — хрупкая омега в течке. Уилл слушал, затаив дыхание, пытаясь переварить услышанное. — Он… ухаживает за теми, кто ему хамит? — Не только, — вставил Зеллер. — Он охотится на тех, в ком чувствует силу. На тех, кто занимает слишком много места и слишком громко дышит. На тех, кого, по его мнению, пора поставить на место. Или на «свежую кровь» — молодняк, который забрел в его джунгли и еще не понял, кто здесь главный хищник. Все эти его старомодные жесты — это просто извращенная борьба за власть. Финал всегда один: он заманивает их в постель, где происходит настоящая сшивка за право быть сверху. И, судя по тому, какими шелковыми становятся эти альфы после ночи с ним... Еще ни разу не было случая, чтобы Лектер оказался снизу. — Так вот почему… — Уилл осекся. Недоумение внутри него теперь мешалось с каким-то странным, темным и колючим интересом. — Вот почему они все перед ним на задних лапках скачут? — Ну а ты как думал? — хмыкнул Зеллер. — Он — альфа-самец в любом помещении, куда соизволит войти. И все это знают. — Боже. С ума сойти. — Да уж, так что… просто имей это в виду. На всякий случай. Уилл на секунду завис, переваривая слова Зеллера, и вдруг, сам от себя не ожидая, выпалил: — То есть, вы думаете, что я могу быть в его вкусе? Зеллер и Джимми синхронно уставились на него с таким выражением лиц, будто он только что предложил им съесть сырую человеческую печень. Молчание было красноречивее любого ответа: «Чувак, ты серьезно?» — Грэм, по-моему, ты уже на крючке, — подал голос Джимми. — Ты как раз в его вкусе: молодой, смазливый и упрямый как черт. — Я не «смазливый», — огрызнулся Уилл, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Зеллер рядом едва сдержал смешок. — А вот насчет «упрямого» — в самую точку, — вставил Брайан и тут же резко посерьезнел, глядя куда-то за плечо Грэма. — Мать твою… Не оборачивайся, но он пялится на тебя так, будто ты — главное блюдо сегодняшнего вечера. Уилл на мгновение замер. Инстинкты вздыбились, по затылку пробежал холодок, но через секунду в нем проснулась привычная злость: «Какого хрена я должен прятаться?». Он резко развернулся. Да, у него были проблемы. Крупные. Работа Уилла Грэма заключалась в том, чтобы выслеживать хищников, и в этом деле он был чертовски хорош. В тот миг, когда его взгляд столкнулся со взглядом доктора Лектера, он понял: перед ним зверь того же порядка. То, как Лектер едва заметно повернул корпус в его сторону, этот хищный, почти неуловимый наклон головы и явный, нескрываемый голод, полыхнувший в глазах… Это был вызов. — Дамы и господа, концерт начнется через десять минут. Пожалуйста, займите свои места, — проворковал из динамиков бархатный голос. Лектер мгновенно разорвал зрительный контакт и отвернулся, растворяясь в толпе гостей, потянувшихся в зал. Уилл почувствовал, как в животе завязался тугой узел нервного напряжения. Он тряхнул головой, пытаясь сбросить это наваждение. — Ого, — выдохнула Беверли, возникшая рядом с целым арсеналом бокалов в руках. Она перевела взгляд с Уилла на удаляющуюся спину доктора. — Грэм, ты влип. По-взрослому. — Знаю, — процедил он сквозь зубы, цапнул у неё бокал и осушил его в три глотка. — Господи, давайте уже досидим этот гребаный концерт, чтобы я мог свалить отсюда подальше. Зеллер и Джимми снова обменялись многозначительными взглядами, но Уилл был слишком взвинчен, чтобы требовать объяснений. Концерт оказался на удивление сносным. Даже хорошим. После первых минут удушающего дискомфорта от близости чужих тел, Уилл закрыл глаза и позволил музыке смыть липкое ощущение светского раута. Под нежное рыдание струнных он почти расслабился. Когда стихли последние аккорды, ему пришлось буквально заставлять себя вернуться в реальность; в глубине души он даже жалел, что этот звуковой кокон лопнул. Зал взорвался овациями. Уилл поднялся вместе со всеми, и в ту же секунду волосы на его затылке встали дыбом. По спине пробежала ледяная судорога. Он медленно повернул голову и снова наткнулся на взгляд Лектера. Тот сидел в конце ряда и бесстыдно, в упор разглядывал его. Уилл почувствовал себя голым. Его пробрала дрожь от осознания того, что этот человек наблюдал за ним всё то время, пока он был беззащитен, погружен в музыку и отрешен от мира. Альфа внутри него яростно требовал не отводить глаз, вцепиться в этот взгляд и не отпускать, пока Лектер не сдастся первым. Но всё остальное в Уилле кричало о том, что нужно немедленно убираться из зоны видимости этого опасного человека. Когда они выходили из зала, легкое прикосновение к локтю заставило Уилла вздрогнуть и инстинктивно отпрянуть. — Прошу прощения, что напугал вас, — промурлыкал доктор Лектер, и Уилл кожей почувствовал, как за его спиной криминалисты вытягивают шеи, пожирая сцену с неприкрытым интересом. — Боюсь, наше первое знакомство прошло не совсем гладко. Я бы хотел это исправить. Приглашаю вас в VIP-зал, выпить с моими друзьями и коллегами, если вы окажете мне такую честь. Мне было бы крайне любопытно обсудить ваши работы, — добавил он, и в его голосе прозвучала нотка, которая заставила Уилла напрячься. Уилл уже собирался послать его куда подальше, причем в выражениях, совершенно недопустимых для благотворительного раута, но тут боковым зрением уловил Джека. Кроуфорд стоял чуть поодаль и отчаянно, едва заметными взмахами руки, пытался привлечь его внимание. Глаза Джека чуть не выскочили из орбит, он энергично кивал, безмолвно говоря: «Хватай эту возможность, идиот!». Уилл едва сдержал раздраженное шипение. — Конечно, — выдавил из себя Уилл. — Спасибо. Да, конечно. Доктор широко улыбнулся и царственным жестом указал на коридор в глубине зала. — До встречи, Уилл! — крикнула Беверли, и в ее голосе прозвенело неприкрытое ликование. Пока Лектер отворачивался, Уилл незаметно показал ей средний палец. VIP-зал этого пафосного концертного зала выглядел именно так, как Уилл и представлял себе VIP-зал в пафосном концертном зале. Приглушенный свет, отвратительно дорогой алкоголь, диваны и кресла, выглядящие так, будто выпотрошили пару черных леопардов — всё это доминировало в пространстве, битком набитом лощеными альфами в идеально сшитых костюмах. Уилл вдруг остро ощутил, что его старый, пропахший нафталином костюм, который сидел на нём мешком, выглядит как грязная тряпка на фоне всей этой роскоши. А потом он вспомнил, что ему глубоко на это плевать, и почувствовал себя гораздо легче. — Какой напиток предпочитаете? — спросил доктор, уже держа стакан в руке. — Подойдет любое виски, — ответил Уилл, неловко сунув руки в карманы и инстинктивно отступая к стене, чтобы держать в поле зрения всё помещение. Здесь воняло альфой. Никакие модные одеколоны и строгие костюмы не могли скрыть едкий запах тестостерона и неповторимый мускусный аромат каждого самца. Всё вокруг было настолько гипермаскулинно, настолько пропитано духом доминирования, что Уилла это почти пробрало на смех. Доктор протянул Уиллу его виски. Грэм, стараясь не коснуться его пальцев, взял стакан и сделал глоток. Его брови сами собой взлетели вверх. Он сделал еще один. Это было чертовски хорошо. Неприлично хорошо. — Еще раз прошу прощения, если заставил вас чувствовать себя неловко, — произнес доктор Лектер, изящным жестом указывая Уиллу на бархатное кресло. Он не сводил глаз с Грэма, внимательно, почти по-хирургически наблюдая за тем, как тот делает глоток. Уилл колебался лишь секунду, прежде чем сдаться и опуститься в мягкое сиденье. Он не мог не заметить, что доктор до последнего оставался на ногах, возвышаясь над ним, и задержался рядом чуть дольше, чем того требовали приличия. — Я бы не сказал, что мне неловко, — полусолгал Уилл. Признать, что этот человек выбил его из колеи, значило подставить горло. — Что ж, рад, что подобные жесты вас не смущают, — улыбнулся Лектер, и Уилл снова почувствовал этот странный зуд под кожей. Его это бесило. — А теперь… мне крайне любопытно, опирались ли вы на собственные исследования в статье о времени смерти по активности насекомых… — У вас ко мне чисто сексуальный интерес? — перебил его Уилл. Сидящие поблизости альфы выдали синхронную порцию удивленных и издевательских смешков, но Грэм даже не повел бровью. Лектер моргнул. Он слегка склонил голову набок, напоминая крупную хищную птицу, и на его лице расцвела новая, искренне заинтригованная улыбка. — Какая обезоруживающая прямолинейность, мистер Грэм. Я, безусловно, польщен, но, возможно, сейчас не самое подходящее место для подобных откровений. — Хватит нести чушь, — отрезал Уилл. — Не оскорбляйте мой интеллект, прикидываясь идиотом. Брови доктора поползли вверх, а улыбка стала шире, приобретая какой-то хищный, предвкушающий оттенок. — И снова я вынужден извиниться. Боюсь, я просто не могу удержаться от искушения вас спровоцировать. Что ж, отвечу прямо: и телом, и душой я нахожу вас чертовски притягательным. Да. «Чертовски притягательным». От уверенности, прозвучавшей в этом низком, бархатном голосе, по спине Уилла продрал мороз. Он почувствовал, как пальцы сами собой впиваются в подлокотники. — Вы же в курсе, что я тоже альфа, — бросил он, игнорируя признание доктора. — Даже если бы я проявил интерес, мы с вами по определению не стыкуемся. Уилл сам не до конца верил в свои слова, но произнес их как заклинание, надеясь отпугнуть этого человека, который, казалось, был готов перегрызть ему хребет прямо здесь. — Поразительный консерватизм, мистер Грэм, — задумчиво протянул Лектер, плавно покачивая бокал. — Мы живем в эпоху, когда любые девиации принимаются с распростертыми объятиями, и я вполне открыто заявляю о своих вкусах. Не в обиду остальным, но, на мой взгляд, омеги — это слишком пресно. Слишком мягко и податливо. — «Пресно»? — уточнил Уилл с плохо скрываемым отвращением, вскинув бровь. — Знаете, ваше «не в обиду» не делает это заявление менее ублюдским. — Я выразился предельно ясно, — отозвался Лектер, не сводя с него тяжелого взгляда. — В существе, чей организм эволюционно заточен под соблазн и покорность, для меня нет интриги. В этой собачьей преданности омег нет ничего предосудительного, это чистая биология. Но меня это не заводит. — А что же тогда заводит великого доктора Лектера? — дерзко выплюнул Уилл, прикрываясь бокалом с виски, прежде чем здравый смысл успел его остановить. — Доводить спесивых молодых альф до полной капитуляции, пока они намертво насажены на мой узел. Уилл второй раз за вечер поперхнулся выпивкой, а альфы в зале зашлись в одобрительном хохоте. «Что за херня? — пронеслось в голове Грэма. — Это что, светский раут или раздевалка в качалке?» Он заметил, как пара молодых альф в углу густо покраснели и отвели глаза. Судя по их виду, доктор Лектер уже успел преподать им пару уроков «этикета». — С вами всё в порядке, мистер Грэм? — с издевательской заботой уточнил Лектер, наблюдая за тем, как Уилл пытается отдышаться. «На узле». Грэм знал, что для альфы чисто физически не было невозможным связать другого, но это считалось чем-то из ряда вон выходящим — болезненным, грубым и почти мифическим актом доминирования. На долю секунды он представил это: как нечто настолько массивное и распирающее врывается в него, заставляя… Он судорожно выдохнул, выжигая эту мысль из сознания каленым железом. — Со мной всё отлично, — наконец выдавил Уилл, чувствуя, как неприязнь к этому лощеному павлину смешивается с чем-то куда более опасным. — Простите, если ваше хамство чуть не довело меня до удушья. — Никогда не извиняйтесь за то, что вы подавились в моем присутствии, Уилл. Я осознаю, что порой предлагаю больше, чем человек способен проглотить, — бесстыдно бросил доктор, и его губы тронула едва заметная усмешка. Вокруг снова послышались смешки, а внутри Уилла холодная ярость сцепилась в мертвой хватке с жаром, прилившим к щекам. Первобытные инстинкты орали во весь голос: ему бросили вызов, и если он не вцепится этому ублюдку в глотку прямо сейчас, он проиграет. — Хотите знать, что заводит меня, доктор Лектер? — вкрадчиво спросил Уилл. В комнате повисла тяжелая, предвкушающая тишина; альфы вокруг даже перестали дышать. Лектер медленно моргнул, и в его взгляде проступило искреннее, почти детское любопытство. — Просветите меня. — Очень жаль, но вам это не светит, — отрезал Уилл, и на лице доктора отразилось секундное замешательство. — И я давлюсь не потому, что чего-то «слишком много» для меня, — язвительно добавил он. — Я давлюсь, когда мне скармливают какую-то дрянь. Уилл вздернул подбородок, в упор глядя в глаза Лектеру. На мгновение он поймал в этой темной глубине странный багровый отблеск — там, в зрачках, бушевал коктейль из ярости и острого, почти болезненного восхищения. Грэм развернулся на каблуках и зашагал к выходу. За его спиной взорвался хохот и одобрительное улюлюканье — местная стая была в восторге от того, как дерзко этот оборванец выставил за дверь их главного хищника. Уилл шел с высоко поднятой головой, кожей чувствуя, как чужие взгляды сверлят ему спину (а может, и задницу), но ни разу не обернулся. Только рухнув на заднее сиденье такси, он вспомнил, что вообще-то должен был работать под прикрытием и вычислять маньяка. Но к этому моменту он был слишком пьян и выжат, чтобы гореть по этому поводу. «Слава богу, — подумал он, прикрывая глаза, — что мне больше никогда не придется видеть эту самодовольную рожу».

***

Оказавшись в спасительном одиночестве своего дома, Уилл скинул ботинки и завалился на кровать, водрузив ноутбук на колени. Последняя проверка почты — и можно провалиться в глубокий, лишенный кошмаров (быть может) сон после этой безумной ночи. Потирая саднящие от усталости глаза, он открыл входящие. Взгляд зацепился за письмо от Джека с лаконичной темой: «Твой новый психиатр». Уилл в сотый раз за сутки тяжело вздохнул и кликнул на сообщение. Мир замер. Грэм подскочил на кровати как ошпаренный. Он перечитал текст еще раз, не веря собственным глазам, а потом еще раз, пока буквы не начали расплываться. Чертов Джек Кроуфорд. Чертов Ганнибал Лектер. Похоже, «никогда больше не увидимся» отменялось. «Уилл, Вот имя психиатра, которого я тебе назначил. Он — фигура заметная, Алана Блум за него ручается, да и в ФБР он уже не раз консультировал по особо паршивым делам. Думаю, он именно тот, кто сможет вправить тебе мозги. Напоминаю: это не дружеский совет. Если хочешь и дальше работать со мной, изволь явиться к нему на прием. До понедельника!» А следом — еще одно письмо, ответное, от которого по коже продирал мороз: «Уилл, должен признаться, наша сегодняшняя встреча на концерте стала для меня упоительным сюрпризом. Ниже я оставил свой номер и адрес кабинета. Наберите меня, когда вам будет удобно, чтобы мы выбрали время для нашей первой сессии. Мой график забит до отказа, но для вас я, безусловно, сделаю исключение. С нетерпением жду возможности снова препарировать… Простите, продолжить наш разговор. Думаю, Джек чертовски прав — я стану для вас идеальной парой. Искренне ваш, доктор Ганнибал Лектер» — Да вы, блять, издеваетесь надо мной…