1. Разведкорпус
23 февраля 2026 г., 23:26
У каждого в жизни был тот самый «пунктик». Человек-идеал, при взгляде на которого сердце пускается в чечётку, а из носа вот-вот брызнет кровь — то ли от скачка давления, то ли от избытка чувств. У всех разные вкусы: кто-то сохнет по романтичным поэтам, кто-то по суровым парням со шрамами. Но объединяет нас одно — та недосягаемая «звёздочка» на небосклоне, ради которой мы готовы горы свернуть, даже если гора — это трёхметровый титан.
По закону подлости, эти идеалы всегда находятся на расстоянии вытянутой руки, которую никогда не протянешь. Он — популярный красавец с литыми мускулами и стальным взглядом, объект всеобщего восхищения. А мы? Мы — обычные люди, стоящие на грешной земле с платочком в руках, вытирая слёзы гордости и умиления.
А моя звездочка… ох, держите меня семеро! Барабанная дробь! Туц-туц-туц!
Леви Аккерман.
Великий истребитель, сильнейший воин человечества, надежда нации. Для газет он — живая легенда, а для меня — просто чертовски привлекательный капитан из Разведкорпуса, который поселился в моих мыслях год назад и наотрез отказался платить аренду.
Я помню тот день до мельчайших деталей. Конец второго года обучения в кадетке. Мы с нашей «веселой бригадой» из 104-го корпуса вырвались в город. В карманах звенела долгожданная стипендия, в воздухе пахло свежей выпечкой и свободой. Мы смеялись, обсуждали планы, и я была самой громкой в этой толпе.
А потом мир вдруг замер. Шум голосов превратился в глухое эхо, когда послышался размеренный стук копыт по мостовой.
В толпе безликих прохожих я увидела его. Леви.
Конь был под стать всаднику — мощный, вороной масти, с лоснящейся на солнце шерстью, но я едва ли заметила его. Все мое существо, каждая клеточка тела, прикипела к фигуре человека в зеленом плаще.
Он сидел в седле так, словно был с конем единым целым — ни малейшей лишней вибрации, только идеальная, пугающая своей отточенностью грация хищника. Его спина была безупречно прямой. Не натянутой, как у новобранца перед строем, а именно прямой, несущей на себе груз невероятной силы и ответственности.
Вольный ветер играл с его темно-стальными волосами, разделенными ровным пробором. Эта строгая прическа лишь подчеркивала совершенство линий его лица. Челюсть, казалось, была высечена из цельного куска мрамора — жесткая линия подбородка, острые, как лезвие, скулы, которые, должно быть, могли разрезать плоть титанов. Кожа была бледной, аристократичной, что делало его черты еще более четкими и отстраненными.
Но глаза... серые глаза, которые скользнули по толпе и не заметили в ней меня. Они смотрели вперед, сквозь пространство и время, холодные и ясные, как вода в горном ручье. В них не было ни презрения, ни высокомерия. В них было абсолютное безразличие ко всему.
Его тонкие, четко очерченные губы были сжаты в ровную линию, и это выражение лица не было хмурым — оно было невозмутимым. Лицо человека, который видел слишком много, потерял слишком многих, но продолжает идти вперед.
На его плечах, развеваясь за спиной, как пара огромных крыльев, реял плащ Разведкорпуса с гордой эмблемой крыльев свободы.
И вот тут случилось то самое «кровь из носа». Не в прямом, конечно, смысле, но в груди будто что-то оборвалось, зазвенело и взорвалось фейерверком. Время остановилось. Я перестала слышать крики торговцев, смех друзей, стук собственного сердца. Был только он. Леви Аккерман. Неприступный и прекрасный в своей суровой отрешенности.
Слова Эрена о мести и свободе человечества, которые так зажгли меня в первый год обучения, вдруг отошли на второй план, став красивой, но абстрактной легендой. А он стал явью. Моей явью. И я готова была свернуть те самые горы, пойти на край света, пройти через тысячи титанов и Стен, только чтобы однажды эти серые глаза взглянули на меня. По-настоящему.
Простите, титаны-уродцы, месть подождет. У меня тут миссия поважнее: стать кем-то большим, чем просто «безалаберный новобранец» в его глазах.
И эта миссия началась сегодня.
Утро встретило нас так, как встречают только долгожданных гостей — с распростертыми объятиями и чистой, еще не тронутой пылью дорог.
Повозка, старая, видавшая жизнь, жалобно скрипнула на последней кочке и остановилась так резко, что мы все качнулись вперед. Этот скрип прозвучал для меня музыкой громче любого оркестра — он возвестил о конце пути и начале чего-то грандиозного.
Мы высыпались наружу, как горох из прохудившегося мешка, и я первой подставила лицо солнцу.
Здесь, казалось, даже солнце было другим — ласковым, утренним, золотым. Его лучи скользнули по моим щекам, заставили зажмуриться, и я с наслаждением, полной грудью вдохнула воздух.
Воздух свободы. Он был пьянящим.
Я стояла и дышала, не в силах остановиться, пытаясь наполнить им каждую клеточку тела, которая за годы жизни в городе пропиталась гарью, потом и отчаянием. Здесь пахло мокрой от росы травой, нагретой за ночь корой деревьев, хвоей из темнеющего неподалеку леса и... надеждой. Самой настоящей, ощутимой надеждой.
— Ну и запах! — выдохнула я, скорее для себя, чем для кого-то из ребят, возившихся с вещами позади. — Кажется, здесь можно будет дышать, не рискуя отравиться.
Я покосилась в сторону парней, которые сразу недовольно позакатывали глаза, бормоча что-то про адекватный мужской запах из их казармы. Поморщилась от старой привычки.
Где-то в глубине леса, стеной вставшего по периметру базы, заливались птицы. Их щебет был громким, радостным, каким-то победным. Они словно приветствовали нас, новобранцев, решивших связать свою жизнь с этими суровыми стенами.
Я обернулась, окидывая взглядом базу. Казармы, конюшни, штаб — все было выстроено добротно, строго, без единого лишнего штриха. Функционально. Как и подобает месту, где тренируют солдат.
И где живет он.
Сердце пропустило удар при этой мысли. Капитан был где-то здесь. Возможно, он уже проснулся. Возможно, точит клинки в тишине своей комнаты. А может быть, наблюдает за нами из окна штаба, оценивая пополнение.
От этой мысли по спине пробежал разряд, а утреннее солнце показалось еще теплее.
— Вики, заснула? — крикнула Имир, проходя мимо с тюком формы. — Мечтать будешь потом, тащи вещи!
Я фыркнула, подхватила свой мешок и, бросив прощальный взгляд на лесную опушку и утопающую в зелени повозку, шагнула вслед за остальными.
Внутри все пело.
— Нам нужно подойти к главному входу, — Эрен, нахмурившись, вертел в руках документ, пытаясь сопоставить нарисованную на бумаге схему с реальным расположением построек. — И где он?
— Дай-ка сюда, я сейчас все разрулю, — Жан, как всегда, не упустил момента. Он попытался выхватить бумажонку из рук Йегера, и между ними тут же завязалась привычная потасовка.
Начинается. Я закатила глаза. Эти двое готовы были перегрызться за право вести отряд даже в отсутствие командира. Эрен лишь недовольно отмахнулся от назойливого соперника, продолжая вглядываться в листок, будто надеясь выудить из него ответ силой взгляда. Микаса аккуратно выглянула из-за его плеча, также сверля листок, видимо, думая, чем же может помочь.
— А я думала, нас будут встречать, — вырвалось у меня почти разочарованно. Сама не заметила, как произнесла это вслух.
Несколько лиц обернулось в мою сторону.
— Не встретит тебя твой ненаглядный, смирись, — раздался язвительный голос Имир, стоящей рядом с Кристой, которая на фразу девушки захлопала голубыми глазами.
Я резко повернула голову и встретилась с ее насмешливым взглядом. Внутри все вспыхнуло негодованием. Как она смеет читать мои мысли? Или это так очевидно написано на моем лице?
— Не в этом дело, — покачала головой я, стараясь придать голосу максимальную выдержку. Получилось, кажется, не очень.
— А в чем же? — протянула Имир, и в ее глазах заплясали чертики. Она явно наслаждалась моментом.
Криста недовольно толкнула подругу локтем в бок, но та даже не шелохнулась, продолжая сверлить меня понимающим взглядом. Имир видела всех насквозь, от нее невозможно было ничего скрыть. И это бесило больше всего.
Я отвернулась, делая вид, что меня ужасно интересует архитектура ближайшего здания. Но краем глаза продолжала сканировать территорию. Каждое окно, каждый проем, каждую тень.
— Кажется, вход там, — Армин махнул рукой чуть в сторону.
Я проследила за его жестом. И правда. Громоздкие, деревянные двери в корпус возвышались недалеко от них. И как они сразу не заметили?
Недовольство сразу озвучил Конни:
— Ну и чего ждем? Двигаем!
Все живым шагом двинулись к замку.
— Эй, кадеты! — раздался внезапно грубый окрик откуда-то сбоку.
К нам приближался мужчина в форме Разведкорпуса. Высокий, широкоплечий, с суровым лицом и платком на голове. Но это был не он.
Конечно, не он. Глупая.
— Чего столпились? Живо стройтесь и за мной! — рявкнул он, даже не потрудившись представиться. — Главнокомандующий ждать не будет.
Я замерла. Очнувшись, схватилась покрепче за лямку своего мешка. Шагнула в строй. Ноги стали ватными. Ладони вспотели. В груди бушевал ураган из восторга, ужаса и предвкушения.
Главное — не опозориться в первую же минуту. Главное — не упасть в обморок. Главное — дышать.
Дыши. Просто дыши.
Они торопливо зашли в штаб, оставили пожитки у входа и мужчина представившись капитаном их отряда начал рассказывать им про график. В принципе ничего интересного — график не отличался от того, что был в училище, однако…
— Вставать в пять утра? — вырвалось у меня раньше, чем я успела прикусить язык. — В смысле?
«Это же пытка!» — хотела еще добавить я, но сдержалась.
Капитан Несс даже не обернулся. Он шагал по коридору чеканным шагом, и его спина выражала такое непоколебимое спокойствие, что любой вопрос казался кощунством.
— Затем, что титаны не спят по расписанию, новобранец, — бросил он через плечо. — Или ты думаешь, они будут ждать, пока ты протрешь глаза и выпьешь свой утренний чай?
Сзади кто-то хихикнул — кажется, Имир, зараза. Я мысленно пообещала себе при первой же возможности стукнуть ее по голове учебным уставом.
— С вас, мелюзга, надо все лишнее вытряхивать, — продолжил Несс, сворачивая в очередной коридор. — Вы в любое время суток должны быть готовы встать на службу. Хоть в пять утра, хоть в три ночи. В Разведкорпусе не бывает "невыносимо". Бывает только "выполнено".
Я только плечами пожала. Ну ладно. Пять так пять. Буду ложиться пораньше. В конце концов, что такое ранний подъем по сравнению с возможностью видеть его каждый день?
Мысль обожгла изнутри, и я невольно улыбнулась, пряча лицо, чтобы никто не заметил.
Несс тем временем продолжал экскурсию, размахивая руками, как заправский экскурсовод, только вместо музея у нас была база военных, а вместо картин — двери с табличками с различными табличками.
— Здесь лестница на подвальный этаж, — он ткнул пальцем вниз. — Там находится лаборатория майора Ханджи Зое — командира исследовательского отряда, — пояснил он. — Если увидите долговязую женщину с безумными глазами, которая тащит в подвал очередную тушу — не вмешивайтесь.
Мы с ребятами переглянулись, но никак комментировать это не стали, лишь выкинули дружное «Есть!».
— Рядом с лабораторией небольшая темница, — Несс махнул рукой куда-то в сторону. — Камеры здесь предназначены для временного удержания. Туда обычно сажают до официального приезда военной полиции. Советую не проверять их на прочность лично.
Я представила, как Жан или Эрен умудряются вляпаться в историю. Весело хохотнув, продолжила идти, а на меня покосился Кирштайн, видимо понимая, о чем я думаю. Показал фигу и отвернулся. Вот балбес.
— Левое крыло — женское, — Несс ткнул пальцем в один коридор. — Правое — мужское, — палец переместился в противоположную сторону. — Если «случайно» перепутаете — наряд вне очереди. Вопросы?
Вопросов не было. Даже Конни молчал, хотя по его лицу было видно, как ему хочется съязвить.
— На первом этаже у нас столовая и лекционные кабинеты, — продолжил Несс, ускоряя шаг. Саша восторженно встрепенулась при упоминании столовой. — Жрать будете быстро. Спать будете мало. Учиться будете много. Запомнили?
Мы едва поспевали за ним, цокая каблуками армейских сапогов по каменному полу.
— Так точно! — грянуло несколько голосов.
— Не слышу!
— ТАК ТОЧНО!
Я тоже крикнула, хотя внутри все трепетало от мысли, что мы уже здесь. Внутри. В самом сердце Разведкорпуса.
— Второй этаж, — голос Несса стал чуть тише, словно он переходил к чему-то более важному, — Жилая зона командования.
У меня перехватило дыхание.
Я задрала голову, словно сквозь потолок могла разглядеть то, что скрывалось за этими стенами. Сердце забилось где-то в горле, заглушая слова Несса о графике дежурств и правилах поведения в расположении командного состава.
— ...поэтому если увидите кого-то из командиров вне службы, ведете себя прилично, — донеслось до меня сквозь шум в ушах. — Все ясно? — рявкнул Несс, останавливаясь перед массивной дверью.
— ТАК ТОЧНО! — ответили мы уже слаженнее.
— Тогда вперед. Сейчас познакомитесь с командирами лично.
Дверь распахнулась, и я шагнула внутрь, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Большая аудитория встретила нас светом, сочившимся из высоких окон. Солнечные лучи падали на пол широкими полосами, в которых танцевали пылинки, и от этого вся комната казалась какой-то торжественной, почти священной. Посередине стоял длинный массивный стол — явно для совещаний, судя по количеству стульев и разложенным картам на дальнем конце.
Но мой взгляд даже не коснулся карт. Не коснулся стульев. Не коснулся ничего, кроме одного-единственного человека.
Эрвин Смит говорил что-то приветственное. Я видела, как шевелятся его губы, как он чуть торжественно улыбается, занеся руки за спину, как поблескивают его голубые глаза при свете утреннего солнца. Мужчина лет тридцати пяти, со светлыми волосами и волевым подбородком, с крутым носом с горбинкой — он выглядел именно так, как и должен выглядеть главнокомандующий. Величественно. Монументально. Внушительно.
Но сейчас интересовал не Смит.
Меня интересовал только Леви, который стоял неподвижной тенью по правую руку от главнокомандующего. Тенью, которая приковывала к себе все мое существо.
Руки, скрещенные на груди; нога, чуть выставленная вперед, словно он в любой момент готов был сделать шаг — в бой, в атаку; голова чуть наклонена, темные стальные волосы падают на лоб. И этот внимательный, оценивающий взгляд серых глаз скользит по нашему строю, сканирует, пронзает, раздевает до костей.
Я сдержала жалобный вскрик счастья, вовремя коснувшись губ пальцами.
Нет. Не сейчас. Не перед ним.
Он совсем не изменился. Такой же, как в тот день, когда я впервые увидела его. Та же безупречная осанка. Те же острые скулы, которые, кажется, могут разрезать воздух. Те же тонкие губы, сжатые в ровную линию, глаза не выражающие ровным счетом ничего — ни скуки, ни интереса, ни презрения. Абсолютная, пугающая невозмутимость.
Только сейчас он был еще ближе. В десятке метров, не больше.
Сердце заколотилось в груди, заглушая слова Эрвина. Я слышала только гул крови в ушах и собственное дыхание, которое пыталась сделать ровным и незаметным.
— ...рад приветствовать новое пополнение в рядах Разведкорпуса, — донеслось до меня сквозь вату. — Надеюсь, вы оправдаете наши ожидания...
Краем глаза я заметила, как Жан стрельнул в меня гордым взглядом. Криста сжала мою ладонь — то ли от волнения, то ли чтобы поддержать.
Но я не могла отвести взгляд.
А потом случилось то, чего я боялась и ждала одновременно.
Стальные глаза Леви вновь скользнули по рядам и на мгновение — всего на одно бесконечно малое мгновение — остановились на мне.
Он смотрел прямо на меня.
Одну секунду. Может, две.
Взгляд холодный, изучающий, а потом он отвел глаза, и я выдохнула, даже не заметив, что все это время не дышала. Ноги подкосились. Хорошо, что мы стояли плотным строем, и сзади кто-то подпирал — иначе я бы, наверное, осела на пол.
Эрвин Смит продолжал речь, рассказывая о славных традициях корпуса и великих целях, стоящих перед человечеством. Жан и Эрен, кажется, даже слушали, позабыв о своей вечной вражде. Саша сзади всхлипнула от волнения. Райнер с Бертольдом взволнованно переглядывались.
А я стояла и улыбалась, глядя в пол, чтобы никто не заметил счастливого блеска в глазах.
Я здесь. Я вижу его. Он видел меня.
Миссия выполнена. Можно возвращаться домой.
Шучу. Теперь только начинается самое главное.
— Капитан Несс покажет вам ваши комнаты, поэтому больше не буду задерживать. Сегодня у вас свободный день. Осваивайтесь.
Слова прозвучали как благословение. Я едва сдержала радостный вздох. Свободный день! Целый день, чтобы изучить штаб и территорию.
Мы дружно выкатились из аудитории, стараясь сохранять остатки дисциплины, но тихое перешептывание уже заполнило коридор. Кто-то обсуждал речь Эрвина, кто-то — суровых командиров, а я... я просто плыла по течению, все еще переживая тот миг, когда серые глаза Леви встретились с моими.
— Ладно, девушки за мной, а парни... — Капитан Несс, шагая впереди, вдруг щелкнул пальцами, подзывая рослого солдата, который с важным видом нес стопку документов. — До мужского крыла вас проводит Моблит. Я же не отвлекаю? — добавил он чуть тише, почти извиняясь.
Моблит неловко переступил с ноги на ногу, бросил растерянный взгляд на свои бумаги, но все же кивнул. Парни тут же двинулись за ним, теперь уже не стесняясь громко переговариваться.
Мы же почапали за капитаном в женское крыло.
Коридоры здесь были широкими, светлыми, с высокими потолками. На стенах висели факела, готовые зажечься с наступлением темноты.
— Не знаю, отличается ли оно от мужского, но здесь кажется просторно и комфортно, — мягко проговорила Криста, когда мы наконец были в своем крыле.
И она была права. Условия здесь и правда оказались лучше, чем в кадетском корпусе. Капитан Несс указал нам на несколько свободных дверей и, пожелав удачи, удалился по своим делам, оставив нас осваиваться самостоятельно.
Мы заглянули в комнату — и дружно ахнули.
Просторное помещение с окном, через которые лился мягкий свет. Две двухъярусные кровати из светлого дерева, заправленные идеально выглаженным постельным бельем. У стены — вместительные шкафы, чуть дальше — столик с зеркалом. Пол чистый, выскобленный до блеска.
А главное — наши мешки с вещами уже валялись на кроватях. Кто-то принес их за нас! Ну ничего себе, обслуживающий персонал!
Я с довольным вскриком плюхнулась на ближайшую кровать у окна. Специально выбрала нижнюю, чтобы можно было сидеть и смотреть на улицу. Кровать жалобно скрипнула под моим весом.
Помимо меня здесь поселились Саша, Имир и Криста. Причем Имир согласилась жить со мной сразу, как только Криста выбрала эту комнату.
— Первый день, еще и свободный, — Саша блаженно выкладывала вещи из мешка, попутно доставая оттуда картошку и предусмотрительно пряча ее под кровать. Заначка, надо же.
— Да, не жизнь, а сказка, — Имир согласно кивнула, садясь на кровать и вытягивая ноги. На ее обычно напряженном лице появилась тень улыбки. — По крайней мере, только сегодня. А завтра подъем в пять утра.
— И тренировки, — добавила Криста, открывая шкаф и внимательно осматривая полки.
А я... я не могла перестать думать о Леви. Это лучший день в ее жизни!
— Девочки! — я резко подорвалась на кровати, счастливая до безумия. — Вы видели его!?
Они вздрогнули от неожиданности. Сначала моргнули, не понимая, о ком речь, но потом до них дошло. Саша с Кристой синхронно кивнули, а Имир... Имир закатила глаза так выразительно, что это могло бы стать отдельным видом искусства.
— Конечно видели. Пока не ослепли, — она недовольно подперла рукой подбородок, разглядывая мою сияющую физиономию. — Хотя после него захотелось.
Я пропустила последнюю фразу мимо ушей — ну Имир, что с нее взять — и мечтательно прижала ладони к пылающим щекам.
— Он такой... такой...
— Мелкий? — лениво предположила Имир, и в ее глазах заплясали чертики.
— Нет! — я строго посмотрела на подругу, чувствуя, как внутри закипает возмущение. — Красивый! Очень красивый! Ты вообще видела эти глаза? А профиль? А осанку? Он же как будто из мрамора высечен!
— Ой, все, — Имир закатила глаза, прикрывая лицо подушкой. — Спасите меня от поэтессы. Для тебя он, может, и красавчик, а для меня просто мужик невысокого роста с вечно недовольной рожей.
— Имир! — возмутилась Криста, но в ее голосе не было злости, только укоризна. — Ну зачем ты так? Капитан Леви... он... ну...
— Ну? — передразнила Имир, приподнимаясь на локте. — Договаривай, святоша. Какой он?
Криста замялась, покраснела и уткнулась в шкаф, делая вид, что очень занята развешиванием формы.
— Он... внушительный, — наконец выдала она тихо.
Я довольно хмыкнула, переводя победный взгляд на Имир. Та только рукой махнула.
— Обе вы безнадежны, — проворчала она, откидываясь на подушку. — Внушительный, красивый... Глаза б мои не видели этого вашего "внушительного красавчика".
— Завидуй молча, — парировала я, подтягивая колени к груди и обнимая их руками. — Не каждому дано оценить истинную красоту.
— Истинную красоту, — передразнила Имир противным голосом. — Слушай, может, хватит уже? У нас свободный день, между прочим. Давай лучше обсудим, куда пойдем осваиваться.
— Да что обсуждать? — вмешалась Саша, которая до этого момента сосредоточенно раскладывала свои запасы под кроватью. Она выпрямилась и отряхнула руки. — Я лично знаю, куда пойду. В столовую. Нужно разведать, где тут у них запасы и что вообще дают. Вдруг кормят лучше, чем в кадетском?
— Саша, ты только о еде и думаешь, — улыбнулась Криста, закрывая наконец шкаф и поворачиваясь к нам.
— А ты о чем думаешь? О своем "внушительном"? — парировала Саша беззлобно, и мы все рассмеялись.
Криста вспыхнула, как маков цвет, и заметалась по комнате в поисках спасения от наших насмешливых взглядов.
— Я не... я просто... вы не так поняли!
— Ага-ага, — протянула Имир, довольно жмурясь, как сытая кошка. — Конечно, не так. Ты у нас вообще девочка правильная, ни на кого не заглядываешься.
— Имир! — вновь взмолилась Криста, и мы рассмеялись.
Я откинулась на подушку и уставилась в деревянное днище верхней кровати. На губах сама собой расцветала глупая счастливая улыбка.
— Слушайте, — я приподнялась на локте, обращаясь к девушкам, — А может, правда сходим осмотримся? Пока свободное время есть. Завтра в пять утра подъем, потом тренировки до потери пульса — не до этого будет.
— А я о чем? — кивнула Саша, но тут же нахмурилась. — Только сначала в столовую. Как раз завтрак, а я есть хочу, сил нет.
— Когда это ты есть не хотела? — хмыкнула Имир, спрыгивая с кровати. — Ладно, пошлите. Заодно посмотрим, где этот твой "красавчик" обедает. Только без обмороков, ладно?
Я послала ей воздушный поцелуй.
— Конечно. Ты просто душка, Имир. Заботливая такая.
— Иди ты, — фыркнула она, но в уголках губ пряталась улыбка.
Мы быстро привели себя в порядок — насколько это вообще возможно после дороги — и вышли в коридор. Женское крыло встретило нас тишиной и запахом свежевымытых полов. Где-то вдалеке слышались голоса, но в целом было спокойно.
— Налево пойдем — к столовой попадем, — сориентировалась Саша, принюхиваясь, как охотничья собака. — Чую, там что-то жарят. Мясо!
— У тебя нюх, как у ищейки, — покачала головой Криста, но пошла за ней.
Я шагала чуть позади, разглядывая стены, двери, таблички. Запоминала расположение, чтобы потом не заблудиться. Свернули, потом спустились по лестнице, и наконец мы вышли в просторный холл, откуда расходились сразу несколько направлений.
— Так, — я остановилась, оглядываясь. — Нам куда?
— Чутье подсказывает... туда! — Саша решительно указала направо и бодро зашагала.
Мы переглянулись и двинулись за ней. В конце концов, хуже не будет. А если заблудимся — всегда можно спросить дорогу у кого-нибудь из местных.
И, желательно, чтобы этим "кем-нибудь" оказался кое-кто с серыми глазами и идеальной осанкой.
Я размечталась, и на губах сама собой расцвела глупая счастливая улыбка. Хорошо, что девочки шли впереди и не видели моего лица.
— Эй, мечтательница, не отставай! — крикнула Имир, не оборачиваясь.
Я ускорила шаг, догоняя их, и мы вчетвером растворились в длинных коридорах Разведкорпуса. Впереди был целый свободный день, полный возможностей. Кто знает, может, сегодня мне снова повезет увидеть его?
Сердце радостно дрогнуло в груди.
