Краткий курс слежки за капитаном Леви (для особо одаренных)

      День и правда прошел волшебно.       Мы носились по территории, как дети, которым дали конфету и сказали, что завтра ее отнимут. Обсуждали будущие тренировки — кто-то с ужасом, кто-то с предвкушением. Осмотрели штаб вдоль и поперек: все эти бесконечные коридоры, лестницы, закутки, о которых нам никто не рассказывал, но которые мы обнаружили благодаря врожденному любопытству. Не осмотрели только второй этаж, так как не осмелились идти и галдеть там. А тихо вести мы себя не умеем.       Полигон впечатлял размерами — там можно было гонять хоть целый день и не надоест. Тренажеры выглядели пугающе сложными. Я мысленно пообещала себе подружиться с каждым из них.       Но главным открытием стала конюшня.       Запах сена, кожи и лошадей ударил в нос еще на подходе, и я чуть не побежала вприпрыжку. Лошадей я любила почти так же сильно, как... ну, вы поняли. Почти.       И среди всех этих гнедых, вороных и пегих я увидела одну лошадку.       Кобыла стояла в дальнем стойле, слегка выдвинув голову, и смотрела на меня своими огромными темными глазами. Бело-пепельный окрас переливался в лучах заходящего солнца, а роскошная белая грива спадала почти до самой холки. Красавица. Настоящая красавица.       Я подошла медленно, боясь спугнуть, но она только фыркнула и ткнулась теплым носом в мою ладонь. Знакомство состоялось. Я не удержалась и заплела ей две косички в гриве. Просто так. Для красоты. Кобыла стояла смирно, только ушами двигала, словно одобряла мои старания. — Снежка, — решила я твердо. — Тебя будут звать Снежка. И мы станем лучшими подругами, обещаю.       Снежка согласно моргнула.       Но в итоге наступил вечер и сейчас я шла в комнату.       Вошла, прикрывая дверь и подошла к своей кровати. С наслаждением скинула с себя одежду. Сапоги полетели в угол — завтра найду. Куртка повисла на спинке кровати. Штаны присоединились к сапогам. Форма за день изрядно пропотела и пропиталась запахом конюшни, травы и озера, но сил на то, чтобы аккуратно разложить вещи, не было категорически.       Я бросила недовольный взгляд на свой мешок, который так и валялся неразобранным с самого прибытия. За весь день я к нему даже не притронулась. Там, внутри, аккуратными стопочками лежали запасное белье, носки, пара личных мелочей и мамин платок, который я берегла как зеницу ока.       Разобрать? Сейчас?       Я представила, как достаю каждую вещь, ищу для нее место в шкафу, складываю, развешиваю... Глаза слипались уже на второй секунде этих размышлений. — Ну его, — пробормотала я себе под нос и махнула рукой.       Завтра. Все завтра. Или послезавтра. В конце концов, вещи никуда не убегут.       Я стянула через голову майку и, оставшись в одном белье, с блаженным вздохом нырнула под одеяло.       Простыня оказалась на удивление приятной на ощупь — свежая, прохладная, пахнущая чем-то цветочным. Я вытянулась во весь рост, позволяя телу расслабиться после долгого дня. — Ты что, голая? — раздался сверху голос Имир. — В белье, — поправила я, не открывая глаз. — Ну и нахалка. А если кто зайдет? — Кто сюда зайдет в комендантский час? — лениво парировала я, поворачиваясь на бок и подтыкая одеяло под бок. — И если зайдет, то увидит счастливейшую девушку в мире, которая наконец-то лежит в кровати.       Имир фыркнула, но спорить не стала. Завозилась на верхней кровати, устраиваясь поудобнее. — Спокойной ночи, — донеслось с другой стороны от Кристы. — Спокойной, — отозвалась Саша, и я услышала, как она возится, пытаясь пристроить под подушку что-то съестное на случай ночного голода. — Увидимся в аду, то есть в пять утра, — устало усмехнулась Имир, зарываясь в подушку. — Имир, не храпи, — добавила я. — Сама не храпи, — огрызнулась та, но беззлобно.       В комнате воцарилась тишина. Я лежала и смотрела в потолок, который тонул в полумраке. Мысли текли лениво, как мед, и сворачивали все время в одну сторону. Интересно, он уже спит? Наверняка у него много забот. Целый отряд на плечах, другие солдаты, опасные миссии, титаны... Надо будет завтра выяснить, где именно живет Леви. С этой мыслью я провалилась в сон.       Мне снилось что-то странное. Снились серые глаза, смотрящие прямо на меня. Снилась белая повязка на правой руке и идеально вычищенные сапоги. Снился голос — спокойный, чуть хрипловатый, который произносил мое имя. — Просыпайся, Синклер.       Я вздрогнула и села на кровати, но вокруг была только тишина и мирно посапывающие девушки.       Показалось.       Улыбнулась своим дурацким мыслям, уткнулась носом в подушку и снова закрыла глаза. До подъема оставалось всего ничего. Но эти несколько часов сна были лучшими в моей жизни.       Поняв, что больше не усну, я медленно потянулась, чувствуя, как хрустят суставы после непривычно жесткой кровати (или после целого дня беготни?). Зевнула, прикрывая рот ладонью, и села, свешивая босые ноги с кровати. Пол приятно холодил пятки.       Душ. Да, срочно в душ.       Я бесшумно, стараясь не разбудить девочек, поднялась, подошла к своему мешку и нашарила внутри смену белья и принадлежности. Накинула сверху легкую рубашку для сна — тонкую, короткую, едва прикрывающую бедра — и на цыпочках выскользнула в коридор.       И тут же скрипнула зубами.       Перед дверью в душевую уже выстроилась очередь. Три сонных фигуры с полотенцами переминались с ноги на ногу, зевая и перебрасываясь редкими словами.       Я мысленно выругалась. Ну конечно. Все же хотят успеть до подъема.       Ничего не оставалось, кроме как пристроиться в хвост и ждать.       Минут через десять, когда моя очередь наконец подошла, ко мне присоединилась Микаса. Она возникла бесшумно, как тень, и встала рядом, даже не потрудившись поздороваться. Впрочем, я уже привыкла к ее молчаливости. — Тоже не спится? — шепнула я, косясь на ее идеально прямую спину. — Всегда так рано встаю, — коротко повела плечами она.       Я кивнула, понимая. Микаса была из тех, кто не позволяет себе расслабляться ни на минуту.       Наконец дверь душевой открылась, и оттуда вышла заспанная блондинка, закутанная в полотенце. Я скользнула внутрь, с облегчением закрывая за собой дверь.       Душ оказался тесноватым, но чистым. Быстро ополоснулась, помыла волосы мылом — шампуня у меня, к сожалению, не было, пришлось пользоваться тем, что дали — почистила зубы, умылась. Через десять минут я чувствовала себя почти человеком.       Я обмотала волосы одним полотенцем, второе — вокруг тела, закрепив его на груди. Шлепанцы противно хлюпали по мокрому полу, пока я собирала свои вещи.       Вернулась в комнату и начала собираться.       Подошла к своей тумбочке, где вчера девочки любезно оставили новую форму и с упоением начала одеваться.       Рубашка приятно скользнула по коже, мундир сел идеально — будто по мне шили. Штаны облегали бедра, подчеркивая каждую линию. Сапоги зашнуровала туго, чтобы ни одна складка не торчала. Подошла к зеркалу, покрутилась. Вид что надо. Форма сидит отлично, талия перетянута ремнем, волосы еще влажные после душа, но это ничего — уложу.       Я провела пальцами по вышивке и улыбнулась.       Сегодня важный день. Самый важный. Первая полноценная тренировка в Разведкорпусе. Первый шанс показать себя.       Я взяла блокнот — старенький, потрепанный, еще с кадетских времен — и чиркнула на чистой странице имя Леви, старательно выводя возле него сердечки и мечтательно вздохнула.       Потом ниже — список дел на сегодня: 1. Выложиться на тренировке! — Чтобы он увидел, на что я способна. Чтобы запомнил. Чтобы подумал: «О, а Вики старается». 2. Найти кабинет Леви, и если удастся — познакомиться! — Ну мало ли. Вдруг повезет. Вдруг он будет проходить мимо. Вдруг ему что-то понадобится в нашем крыле… 3. Не упасть в грязь лицом! — Желательно вообще никуда не упасть. Держаться достойно. Быть крутой. Чтобы все ахнули. 4. Назвать Армина милашкой! — А что? Он и правда милашка. Пусть знает.       Я задумчиво пожевала карандаш, перечитывая список. Потом добавила мелко в уголке:       Имир — дура.       Усмехнулась. Будет как напоминание.       Еще раз осмотрела цели, осталась довольна и подошла к зеркалу, начиная красить лицо.       Тушь для ресниц — чуть-чуть, но выразительно. Румяна на скулы, чтобы выглядеть свежей и отдохнувшей. Губы блеском — прозрачным, почти незаметным, но чтобы блестели.       В зеркале отражалась симпатичная девушка с горящими зелеными глазами и легким румянцем. Я подмигнула своему отражению. — Сегодня твой день, — шепнула я. — Сегодня он тебя заметит. Обязательно.       Сзади завозились. Имир приподнялась на кровати, мутным взглядом уставилась на меня, накрашенную и сияющую, и простонала: — Ты чего в такую рань намарафетилась? Нас же гонять будут, все потечет. — Я качественной косметикой пользуюсь. — Ладно, дело твое. Потом не жалуйся, когда с лица все съедет. — Ничего не съедет. — Посмотрим. — другие девочки тоже зашуршали, просыпаясь. — Мы в душ. Ты с нами? — Я уже была, — я кивнула на мокрые, пшеничного цвета волосы. — А, ну да. Ты ж у нас ранняя пташка. — Иди уже, — буркнула я, отворачиваясь к зеркалу.       Девушки, переговариваясь и смеясь, вышли в коридор. Я осталась одна.       Еще раз окинула себя взглядом. Форма сидит идеально. Макияж легкий, но заметный. Волосы можно будет уложить, когда высохнут.       Вдруг представила, как подхожу к Леви и говорю... а что я ему скажу? «Здравствуйте, капитан Леви, я ваша фанатка номер один, можно автограф?»       Нет, бред. — Придумаю на месте, — решила я и улыбнулась своему отражению.       За окном уже светало. Где-то далеко запели птицы. Новый день начинался. День, полный надежд. Я поправила плащ с крыльями свободы на плечах и вышла в коридор. Вперед. Навстречу судьбе.       Ужасный день!       Капитан Несс хуже дьявола!       Этот человек явно задался целью угробить нас в первый же официальный день. А это только первая тренировка из трех на день! Гонял по плацу так, что ноги превратились в студень, а легкие горели огнем. Круг за кругом, пока мир не начал расплываться перед глазами. А когда я уже мысленно попрощалась с жизнью, он с милейшей улыбочкой объявил: — А теперь отжимания! Пятьдесят раз! И приседания! Живо!       Что за пытки?! За что нам это?!       Но я стиснула зубы и продолжила. Руки дрожали, пот заливал глаза, макияж, на который я потратила полчаса, тек ручьями. Имир, зараза, оказалась права. — Не сдавайся! — пропыхтел Эрен рядом со мной, локоть в локоть выжимая сорок седьмой раз. — Я и не думала, — прохрипела я в ответ, чувствуя, как горят мышцы.       Ладно. Хорошо. И не через такое прорвемся. Так я думала ровно до того момента, пока не поняла, что даже до столовой самостоятельно дойти не в состоянии.       Ноги отказывались слушаться напрочь. Они просто существовали отдельно от меня — две ватные, дрожащие культи, которые подгибались при каждом шаге. Если честно, я была готова ползти. Пластом. По-пластунски. Но гордость (и остатки здравого смысла) не позволяли устроить цирк посреди плаца. — Держись, — раздалось над ухом, и чьи-то руки подхватили меня под локоть.       Жан. Смотрит с привычной смесью высокомерия и... о, чудо!... заботы? — Спасибо, — просипела я, повисая на нем.       С другой стороны бесшумно возникла Микаса. Она просто взяла меня за другую руку и потащила вперед с таким невозмутимым лицом, будто таскать обессиленных солдат было ее ежедневной рутиной.       Жан с Микасой. Единственные, у кого, кажется, вообще не иссякал запас сил. Жан — потому что жутко хотел выслужиться, а Микаса — потому что Микаса. Эти двое волокли меня через плац, а я перебирала ногами чисто символически, чувствуя себя тряпичной куклой.       В столовую мы ввалились, когда там уже было полно народу. Парни и девушки сидели за длинными деревянными столами, кто-то уже доедал, кто-то только начинал. Гул голосов, звон посуды, запах еды — от всего этого у меня закружилась голова.       Жан и Микаса усадили меня на свободное место. Я рухнула на скамью, как мешок с картошкой, и уставилась на поднос, который кто-то предусмотрительно поставил передо мной.       Каша. Пресная, серая, размазня. Самый ненавистный завтрак в кадетском корпусе. Та еда, от которой меня всегда тошнило.       Сейчас она вызвала у меня такое слюноотделение, будто передо мной поставили жареного поросенка. Я набросилась на нее, как голодный зверь, забыв о приличиях, ложке и том, что вокруг люди. — Ешь-ешь, — хмыкнул Жан, садясь напротив. — "Прекрасное" зрелище. — съязвил он.       Я только отмахнулась, продолжая запихивать в рот кашу. Горячая. Соленая. Какая же она вкусная! — Ты кашей подавишься, — заметила Имир, плюхаясь рядом. Она, в отличие от меня, выглядела более бодрой. Гадина. — Я себя контролирую, — пробубнила я с набитым ртом.       Райнер сидел напротив, аккуратно помешивая свою порцию. Саша уже умяла две тарелки и тянулась за третьей, а рядом с ней Конни пытался отобрать у нее хлеб. Эрен о чем-то спорил с Армином, размахивая ложкой.       Я доела кашу, перевела дух и только тогда заметила, что Армин сидит через два человека от меня. Светлые волосы, большие голубые глаза, задумчивое выражение лица. Он что-то объяснял Эрену, жестикулируя, и выглядел при этом таким... уютным. Мягким. Наивным.       Пункт четвертый в моем списке вспыхнул в голове. — Армин! — позвала я, перекрывая гул столовой.       Он обернулся, удивленно моргая. — Ты милашка! — я широко улыбнулась и помахала ему.       Армин замер. Его щеки медленно, как восходящее солнце, начали розоветь. Сначала кончики ушей, потом щеки, потом, кажется, даже шея. — Я... что? — выдавил он.       Рядом с ним Эрен поперхнулся водой и закашлялся. Жан заржал в голос. Райнер присвистнул. — Ого, Армин, тебя уже девушки замечают! — хохотнул Конни. — Все не так! То есть… — пискнул Армин, пряча лицо в ладонях.       Криста тихонько засмеялась, прикрывая рот. Микаса посмотрела на меня с легким одобрением. — Ты чего это? — спросила Имир, подозрительно щурясь. — Пункт в списке?       Я кивнула, довольно жуя хлеб. — Ага. — Ненормальная. — Зато честная.       Армин все еще сидел красный, как помидор, и старательно делал вид, что изучает содержимое своей тарелки. Я улыбнулась ему ободряюще. — Не переживай, Армин. Милашка — это комплимент! — Я понял, спасибо… — выдавил он, не поднимая глаз.       Жан все еще ржал. Эрен хлопал друга по спине, пытаясь утешить, но получалось плохо. — Ладно, — я поднялась из-за стола, чувствуя, как ноги потихоньку оживают. — Мне пора. — Куда? — насторожилась Имир. — По делам. — По каким таким делам?       Я загадочно улыбнулась и, прихрамывая, но с гордо поднятой головой, направилась к выходу из столовой. Позади услышала рык подруги, когда та поняла, что я оставила свой поднос на нее.       Впереди был пункт номер два. Самый важный.       Кабинет Леви. И знакомство.       Я вышла в коридор и глубоко вздохнула, собираясь с духом. Уже свернула к лестнице, ведущей наверх, поставила ногу на первую ступеньку... — Эй, ты!       Я вздрогнула так, что чуть не свалилась с лестницы. Голос раздался откуда-то снизу.       Попыталась всмотреться в нарушителя покоя.       На лестнице, ведущей вниз, стояла женщина. Очки блестели в тусклом свете, каштановые волосы торчали в разные стороны, форма была мятой и в каких-то подозрительных пятнах. В руках она держала огромный ящик, явно тяжелый — судя по тому, как подкашивались ее ноги. — Да, да, ты! — женщина кивнула мне, безумно улыбаясь. — Не подсобишь?       Я замерла.       Майор Ханджи Зое. Командир исследовательского отряда. Та самая, про которую капитан Несс говорил: «Если увидите — бегите».       Интересно, почему ее вчера не было в кабинете главнокомандующего? Неужели настолько занята?       Я посмотрела на ящик в ее руках. Посмотрела на ее безумную улыбку. Посмотрела на лестницу наверх, ведущую к Леви.       Выбор был очевиден. — Я... я спешу... — начала я, делая шаг назад. — Да ладно тебе! — Ханджи ловко, несмотря на тяжесть, спустилась на пару ступенек ниже и теперь смотрела на меня снизу вверх. — Всего-то помочь донести! Тут недалеко, в лабораторию. А ты же новобранец? Хочешь посмотреть, чем мы тут занимаемся?       Нет. Нет, не хочу. Совсем не хочу. — Да. — Отличненько! — отмахнулась Ханджи, и ящик в ее руках опасно качнулся. — А ну лови!       Я чисто инстинктивно рванула вниз и подхватила тяжеленный груз, который она буквально бросила в мою сторону. — Ого, — выдохнула я, чувствуя, как мышцы протестующе заныли после утренней тренировки. — Что здесь? — Инструменты! — радостно объявила Ханджи, разворачиваясь и топая вниз. — И немного образцов. И пара интересных штук для экспериментов. Ну идем, идем, чего встала?       Я переглянулась с пустотой и, проклиная свою мягкотелость, поплелась за ней.       Лаборатория оказалась именно такой, как я и ожидала — бедлам, бардак и полный хаос. Столы завалены бумагами, пробирками, непонятными приборами. В углу стояло несколько клеток — пустых, слава Стенам. Пахло химией и еще чем-то сладковатым. — Ставь сюда, — Ханджи указала на единственное свободное место на столе, которое тут же перестало быть свободным, когда я поставила ящик. — Фух, был бы здесь Моблит… но сейчас он в городе, — пробормотала она, видимо, самой себе.       Я вдруг вспомнила того парня. Моблит. Вчера он провожал парней в мужское крыло — такой неуклюжий, с важным видом нес какие-то документы. Интересно, он всегда такой растерянный или только при посторонних? — А вы майор Ханджи? — В точку, — женщина, наконец, отвлеклась от своих склянок и уставилась на меня сквозь очки. Вблизи ее глаза оказались еще безумнее — живые, любопытные, горящие каким-то внутренним огнем. — А тебя как зовут, моя дорогая?       Она уже почти вприпрыжку подошла к столу с бумагами, разглядывая их с таким упоением, будто это были любовные письма. Казалось, ей было совершенно неважно, отвечу я или нет. — Вики Синклер, — запоздало отбила я кулаком по груди, вспомнив устав. — Вольно, — бросила Ханджи, даже не обернувшись.       Я опустила руку, чувствуя себя неловко. Стою в лаборатории майора, ящик какой-то притащила… — И как, Вики? — вдруг снова подала голос ученая, не отрываясь от бумаг. — Нравится тебе у нас?       Призадумалась. Вопрос был неожиданным. — Еще слишком рано говорить, — ответила я спокойно, подходя ближе к столу и разглядывая многочисленные чертежи, разбросанные в художественном беспорядке. От увиденного, даже забыла куда шла.       Там были какие-то схемы, графики, наброски. На одном листе я увидела крупные балки, переплетения цепей, массивные крепления. Это напоминало чертеж какой-то гигантской конструкции. — А что это? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать, можно ли задавать вопросы.       Ханджи резко обернулась, и ее глаза загорелись еще ярче. О, нет. Кажется, я нажала на больную тему. — А, это! — она подлетела ко мне и ткнула пальцем в чертеж. — Моя новая разработка! Я назвала ее «Укротитель титанов»! — Укротитель...? — переспросила я, вглядываясь в жутковатую конструкцию. — Представляешь, если мы сможем их ловить и изучать живьем? Это же прорыв! Мы узнаем все об их строении, регенерации, происхождении!       Я представила себе живого титана в цепях. Мурашки побежали по коже. — Прямо здесь? — уточнила я, оглядывая лабораторию. Вроде не такое уж большое помещение. — Да! — Ханджи довольно потерла руки. — Эрвин уже дал разрешение на эксперименты. Осталось полностью освободить соседнее помещение и соорудить «Укротитель». Я хочу установить там усиленные балки, цепи с противовесами, систему блоков... Ой, ты бы видела лицо Леви, когда я ему рассказала! — неожиданно хохотнула женщина. — Капитана Леви? — мое сердце пропустило удар. — Ага, — Ханджи хихикнула. — Сказал, что я окончательно спятила и что титаны в подвале — это катастрофа. Но Эрвин меня поддержал, так что Леви придется смириться.       Неужели он какой-то грубый недомерок? Хоть и выглядел жестоким, но глаза показались мне добрыми… — Но… неужели они сюда вместятся? Титаны же огромные. — В темнице вместятся, — Ханджи подмигнула мне и отошла к другому столу, продолжая копаться в своих бумагах. — Там потолки достаточно высокие, для пятиметровых сойдет. Немного доработаем — и будет идеально!       Я сглотнула. Живые титаны. В подвале. Под нами. Пока мы спим. — А это... безопасно? — осторожно поинтересовалась я. — Конечно! — отмахнулась Ханджи, но как-то неуверенно. — Ну, почти. Если цепи выдержат. А если нет... — она задумалась на секунду, — Ну, тогда мы их быстро поймаем!       Я решила, что больше не буду задавать вопросов. От греха подальше. Мыслей у меня сейчас и так слишком много. — Ладно, майор, мне, наверное, пора, — я попятилась к двери. — Спасибо за... э... интересный рассказ. — Заходи еще! — крикнула Ханджи мне вслед. — Если хочешь поучаствовать в экспериментах, я только за! Мой помощник на время уехал, Леви не хочет, Петра стесняется, а ты вроде смелая! — Обязательно, — выдохнула я, чувствуя, как безумный энтузиазм Ханджи потихоньку заражает даже меня.       Страшно? Безумно. Интересно? Тоже да. Но титаны в подвале — это как-то слишком даже для моего первого дня.       Я уже направилась к выходу, прокручивая в голове, кто такая Петра, как вдруг... — К слову, не могла бы ты отнести документы Леви?       Я замерла на месте, будто наткнулась на невидимую стену. Ханджи уже рылась в своем бумажном бардаке, а через секунду в моих руках оказалась увесистая стопка. — Тут нужна его подпись и печать. На всех отчетах. Скажешь, что срочно. А то этот чистюля опять будет ворчать, что я задерживаю документооборот.       Как дура стояла, прижимая к груди стопку бумаг, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Ушам не верю! Попыталась скрыть улыбку. Челюсти свело от напряжения. Получилось, кажется, плохо — судя по тому, как Ханджи вдруг уставилась на меня с любопытством. — Ты чего лыбишься? — Ничего! — пискнула я слишком громко. — Все отлично! Будет сделано, майор!       И выпорхнула из лаборатории. Дверь за мной захлопнулась. Я прижалась спиной к стене в коридоре, прижимая к себе документы, и позволила себе минуту тихого счастья. — Спасибо, майор Ханджи, — прошептала я в потолок. — Вы лучшая.       Сломя голову, я понеслась на второй этаж, перепрыгивая через две, а то и три ступеньки. Ноги, которые еще полчаса назад отказывались слушаться, вдруг обрели невероятную легкость. Адреналин творил чудеса.       Второй этаж встретил меня тишиной и длинным коридором с рядом дверей. Я пошла вдоль, вглядываясь в таблички.       «Командор Эрвин Смит...» — нет, не то.       «Капитан Дита Несс» — мимо.       И вдруг...       «Капитан Леви Аккерман»       Сердце пропустило удар. Потом еще один. Потом пустилось в пляс.       Я застыла перед дверью, любуясь табличкой. Буквы танцевали перед глазами. Капитан Леви. Там. За этой дверью.       Вдруг задумчиво прижалась ухом к двери, пытаясь уловить хоть звук. Тишина. А если, его нет? Или спит? А вдруг он спит и я его разбужу, если постучу? А вдруг он думает о чем-то важном, а тут я со своим стуком?       Я так увлеклась размышлениями, что совершенно забыла смотреть под ноги.       И тут моя нога зацепилась за что-то. За что? За воздух? За собственную неловкость? За предательский край паркета, который решил именно сейчас показать свой характер?       Я взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но грация — это явно не то, чем меня наградили боги.       Дверь распахнулась от удара моего тела быстрее, чем я успела сообразить, что происходит.       Я влетела в кабинет, пропахала носом идеально чистый пол, проскользила по нему пару метров и остановилась ровно в метре от чьих-то идеально начищенных сапог.       Тишина.       Звенящая. Оглушительная. Такая, в которой слышно, как моя жизнь проносится перед глазами.       Я подняла голову.       И уставилась прямо в серые глаза Леви Аккермана, который сидел за столом с чашкой чая в руке и смотрел на меня с выражением лица, которое невозможно было описать словами. Там смешалось все: недоумение, усталость и, кажется, желание убить.       Я замерла в позе морской звезды на полу, не в силах пошевелиться. — Ты чего делаешь? — спросил мужчина ровным голосом.       В этот момент мир остановился.       Я лежала на полу в кабинете капитана Леви Аккермана. Щекой на его идеально чистом полу. Ноги раскинуты в разные стороны. Руки — тоже. Волосы разметались по лицу. Форма сбилась где-то на спине. И надо всем этим возвышался ОН.       Я умерла. Точно умерла. И это ад. Ад выглядит именно так. — Я... это... пол проверяю, — ляпнула я первое, что пришло в голову.       Господи. Пол проверяю. Из всех возможных ответов я выбрала самый идиотский. Мой мозг, который должен был лихорадочно соображать, как выпутаться из этой ситуации, просто взял и выключился. На его месте теперь пустота и маленький человечек с табличкой «У нас проблемы». — Пол? — уточнил Леви.       Его голос был абсолютно ровным. Ни удивления, ни злости, ни насмешки. Просто констатация факта. Это пугало еще больше. Если бы он кричал — было бы понятно. А так — тишина. Ледяное спокойствие. Как у палача перед казнью. — Ага. На чистоту, — подтвердила я, чувствуя, как краска заливает щеки. — И как? — Что? — Пол. Чистый?       Я опустила взгляд. Действительно чистый. Идеально. Ни пылинки. Ни соринки. Ничего. Блестит. Можно смотреться, как в зеркало. Теперь понятно, почему майор назвала его чистюлей… — Очень, — призналась я. — Можно облизывать.       Если бы существовала книга «1000 способов опозориться перед кумиром», эта глава называлась бы «Оближи мой пол, или Как лишиться лица за секунду». — Ты собралась облизывать мой пол? — Нет! — я резко дернулась, пытаясь встать.       Ноги предательски разъехались на гладкой поверхности — видимо, Леви полировал пол каким-то специальным составом — и я снова шмякнулась.       Леви смотрел на меня. Я чувствовала его взгляд кожей. Серые глаза сканировали мою позу, мою форму, мое перекошенное от ужаса лицо. И не выражали ровным счетом ничего.       Только бровь чуть дернулась. Может он это от шока так?       Я предприняла вторую попытку.       Встала на четвереньки. Это уже унизительно — стоять на четвереньках перед капитаном. Но выбирать не приходилось. Поднялась на одно колено. Потянулась к столу, чтобы ухватиться и подтянуться...       И опрокинула стопку бумаг, которые лежали на самом углу.       Листы взметнулись в воздух белыми птицами. Красиво так взметнулись. Медленно. Плавно. И начали опускаться на пол. На тот самый идеально чистый пол, который я только что оценила как «пригодный для облизывания».       Я замерла, глядя, как бумаги лавируют в воздухе.       Леви вновь замер, глядя на те же бумаги.       В кабинете повисла звенящая тишина. Густая, как кисель. Вязкая. Тягучая. В ней утопали все звуки мира, осталось только мое сердце, которое колотилось где-то в ушах. — Я... я сейчас соберу! — пискнула я.       Голос прозвучал жалко. Очень жалко. Так жалко, что даже я себя пожалела.       Я бросилась собирать бумаги. Ползала на карачках, хватала листы, пыталась сложить их в стопку. Но руки тряслись. Тряслись так сильно, что я не могла удержать даже один лист. Бумаги снова рассыпались. Я хватала их снова. Они снова падали.       Я чувствовала себя нашкодившим щенком, который разнес всю квартиру и теперь пытается замести следы, но только хуже делает. — Не трогай, — раздался голос сверху.       Но я уже не могла остановиться. Меня несло. Я должна была все исправить. Должна была собрать. Должна была... — Я сказал — не трогай.       Леви поднялся из-за стола.       Медленно.       Очень медленно.       Целенаправленно.       Я замерла на полу с горстью мятых листов в руках и подняла голову. Он смотрел на меня сверху вниз. Возвышался, как гора. Ну, как гора... как холмик. Но очень грозный холмик. Смотрела на него снизу вверх и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Хотя я и так была на полу. — Имя, — отчеканил он.       Голос все еще ровный. Но теперь в нем появились металлические нотки. Как у клинка перед ударом. — Вики, — выдохнула я, чувствуя, как слова начинают путаться. — Новобранец. Вчера прибыла. — Вики-новобранец-вчера-прибыла, — повторил он. — А какого черта ты врываешься в мой кабинет через дверь, разносишь мои бумаги и проверяешь мой пол на чистоту?       В его голосе мелькнул настоящий гнев, что напугало еще больше. Я же совсем не этого добивалась! — Я не специально! Я споткнулась! — Обо что? — выгнул бровь, всматриваясь в мое раскрасневшееся лицо.       Я задумалась. Это был хороший вопрос. Обо что я могла споткнуться в пустом коридоре перед дверью? — Не знаю. — замялась, решила ответить честно. — О воздух, наверное. — Ты споткнулась о воздух, влетела в мой кабинет, разнесла бумаги и теперь сидишь на полу с жалким видом. — Я не сижу, я пытаюсь встать. — Пытайся быстрее. У меня чай стынет.       Это было так абсурдно, что я чуть не рассмеялась. Хорошо, что не рассмеялась — иначе точно вызвал бы санитаров.       Я предприняла третью попытку.       На этот раз удалось. Я встала. Ноги дрожали, колени подкашивались, но я стояла. Прижимала к груди мятые листы от Ханджи, как щит, как последнюю надежду, как доказательство того, что я могу быть полезной. — Я сложу, сэр, — пообещала я. — Я все сложу. Я аккуратно.       В моем голосе звучала такая мольба, что даже камень бы растаял. Но Леви был не камень. Он был гранит. — Руки убери.       Он шагнул ко мне. Близко. Слишком близко. Я чувствовала запах чая и еще чего-то чистого, свежего, неуловимого. Его пальцы коснулись моих, когда он забирал бумаги. Я дернулась.       Едва заметно. Но он заметил. Конечно, он заметил. Он все замечал. — Вон отсюда. — голос холодный, как лед. Пустой, как бездна.       Я хотела что-то сказать. Хотела извиниться. Объяснить. Оправдаться. Попросить прощения. Сказать, что я не специально, что я вообще-то нормальная, что просто сегодня звезды не так сошлись, что я переволновалась, что...       Он посмотрел на меня.       Просверлил серым взглядом. Холодным. Тяжелым. Таким, от которого хочется провалиться сквозь землю. Исчезнуть. Раствориться в воздухе. Стать той самой пылью, которой нет на его полу.       И я пулей вылетела, даже не чувствуя ног.       Дверь захлопнулась за моей спиной с таким звуком, будто отрезала меня от всего мира.       Я бежала по лестнице и остановилась только в коридоре у своей комнаты.       И стыд накрыл меня с головой.       Горячей волной. Обжигающей. Удушающей. Он поднялся откуда-то из груди, залил шею, щеки, уши, лоб, макушку. Казалось, даже волосы начали гореть. Я чувствовала, как краснею так сильно, что, наверное, могу светиться в темноте. Как факел. Как сигнальный огонь. Как ходячее объявление «Я идиотка».       Я закрыла лицо руками.       Господи. Господи-боже-все-святые-и-Стены-в-придачу.       Что я натворила?       Я прокручивала в голове каждую секунду. Каждое слово. Каждое движение.       Безнадежно сползла по стене на пол. Прямо там, в коридоре. Села, обхватила колени руками и уткнулась в них лицом.       Теперь он точно возненавидел и на метр не подпустит…       Из глаз брызнули слезы.       Горячие. Злые. Отчаянные. Соленые.       Я не плакала, даже когда Дита Несс гонял нас до потери пульса на тренировке. Когда ноги отказывали, а легкие горели огнем. Когда казалось, что еще минута — и я умру прямо на плацу.       А тут разревелась, как маленькая, из-за того, что устроила настоящий спектакль в его кабинете. Разнесла его идеальный порядок. Испортила его бумаги. Заставила смотреть на этот цирк.       Слезы текли по щекам, капали на форму, на пол. Я вытирала их рукавом, но они все текли и текли. Останавливаться не собирались. — Ну чего ты ревешь? — раздался голос сверху.       Я подняла голову. Надо мной стояла Имир. Смотрела с непривычной для нее сочувствием. Нет, не надо меня жалеть. Сама во всем виновата. — Ты чего здесь делаешь? — шмыгнула я носом. — Вообще-то мы здесь теперь живем. — выгнула бровь от глупого вопроса, кивая на дверь рядом. — Ну рассказывай, мне же интересно, что случилось. — А ты не видишь? — Вижу. Ты прибежала сюда, как ошпаренная, и теперь рыдаешь в коридоре. Я так понимаю, знакомство прошло успешно?       Я зарыдала громче. — Я влетела в его кабинет через дверь! — выла я. — Просто ввалилась и упала! Прямо перед ним! А потом сказала, что его пол можно облизывать! А потом разбросала его бумаги! А потом он сказал «вон отсюда»!       Имир моргнула. Потом еще раз. Потом еще. А потом она начала смеяться. Не хихикать, не улыбаться — она засмеялась. Заливисто. Громко. Сгибаясь пополам и хватаясь за живот. Слезы выступили у нее на глазах — от смеха. — Ты... ты сказала... что его пол... можно облизывать? — выдавила она сквозь смех. — Заткнись! — шмыгнула я носом. — Нет, это гениально, подруга! Из всех способов произвести впечатление на мужчину ты выбрала самый... оригинальный! — Я не выбирала! Я ляпнула, что в голову пришло!       Имир вздохнула и присела рядом прижимаясь к стене. Ну что за люди? В двух шагах от них комната, а они сидят на полу в коридоре, одна зареванная, а другая переживающая, хоть и скрывающая это. — Ладно, — сказала она наконец. — Давай мыслить логически. Ты правда думаешь, что он будет помнить об этом через неделю? — Будет! — Ну, — Имир хмыкнула, — Хоть запомнит. Это уже что-то. — Имир! — я недовольно на нее шикнула. — Что? Лучше быть запомненной как чудачка, чем никак. Может, через пару лет он будет вспоминать это с улыбкой.       Я задумалась. В словах Имир была какая-то своя, кривая, но логика. Он меня запомнил. Точно запомнил. Я добилась того, чего хотела. Правда, совсем не так, как планировала. Но все же. — Думаешь, у меня есть шанс все исправить? — спросила я жалобно. — Есть. Но для начала тебе нужно перестать реветь, умыться и придумать, как оправдаться. — Я не могу к нему вернуться! — Можешь, но не сегодня. Дай ему время забыть. Или не забыть, но хотя бы остыть. — повела плечами. — Он не забудет! — Значит, придумай что-то гениальное, чтобы перекрыть этот позор.       Я подняла голову, вытирая мокрые щеки рукавом. Тушь, наверное, потекла. Макияж, на который я потратила полчаса, теперь был размазан по лицу. Я выглядела как панда после апокалипсиса. — Например? — спросила я. — Ну, не знаю. Убей титана у него на глазах. Спаси ему жизнь. Приготовь идеальный чай. Стань лучшим солдатом. — Это сложно. — цокнула я, отводя глаза в сторону на стену. — А кто говорил, что будет легко? — Имир встала и протянула мне руку. — Пошли. Сначала нужно привести себя в порядок, а потом уже строить планы по завоеванию капитана.       Я взяла ее руку и поднялась. Ноги все еще дрожали, голова кружилась, а щеки горели огнем. В груди было пусто и больно одновременно. — Спасибо, — буркнула я. — Не за что. Но если ты еще раз при мне разревешься из-за мужика, я лично отведу тебя к той чекнутой ученой для экспериментов. Говорят, у нее там какие-то новые разработки. Проверим на тебе.       Я слабо улыбнулась.