3. План «Тень»
25 февраля 2026 г., 20:06
Весь следующий день я не покидала свою комнату.
Почти.
Тренировки, конечно, никто не отменял, так что пришлось выползать на плац и делать вид, что я живой человек, а не ходячий комок стыда. Дита Несс гонял нас с удвоенной энергией, будто специально мстил за то, что я посмела опозориться перед его коллегой. Или мне просто казалось. Стыд имеет свойство делать параноиком.
Но как только тренировка заканчивалась, я пулей летела обратно в комнату, забивалась в угол кровати и... думала.
Пропустила обед. Саша удивленно хлопала глазами, но я отмахнулась — не голодна. Она посмотрела на меня, как на сумасшедшую, и молча доела мою порцию. Честь по чести.
Пропустила ужин. Криста принесла мне булочку, жалостливо глядя, но я только покрутила ее в руках и отложила. Не лезло.
В голову же на место голода приходил ясный ум. Хотя, как сказать? Скорее, абсурдный. Однако на данный момент — наилучший.
— Имир сказала его завоевать? — я вслух проговорила эту безумную фразу, пробуя ее на вкус. — Так я сделаю это!
Карандаш с хрустом вонзился в бумагу, поставив жирную, решительную точку в кожаном блокноте. Точку, которая должна была разделить мою жизнь на «до» и «после». До падения на пол — и после триумфального возвращения.
Я откинулась на подушку, уставившись в потолок. Мысли скакали сумасшедшими зайцами.
План на этот раз был не такой простой, как в прошлый. Тогда я думала: «Пойду и познакомлюсь!» — и что вышло? Правильно. Позор на веки вечные.
Сейчас нужно будет вести себя тише воды, ниже травы. Стать незаметной. Незримой. Идеальной тенью.
В голову пришла идея: сначала узнать о нем побольше. Точно не от него — я уже успела заявить о себе как о конкретной идиотке, естественно, он и ничего не расскажет. Даже если я подойду с нормальным вопросом, он вспомнит меня и сразу пошлет куда подальше.
Значит, нужно наблюдать. Следить. Изучать.
И потихоньку вытягивать информацию из других. Из тех, кто его знает. Из сослуживцев. Из подчиненных. Из Эрвина? Ну, к Эрвину я пока не готова. Эрвин — это уровень бога, а я пока даже до демона не дотягиваю.
Буду вести себя словно тень.
Да, опасно. Да, рискованно. Да, бла-бла-бла.
Но это наилучший способ добиться желаемого результата в будущем.
Я весело хмыкнула, чувствуя, как стыд за сегодняшнюю ситуацию уже растворился на фоне сумасшедшей идеи. Снова схватила блокнот и начала писать, бормоча под нос:
— Итак, пункт первый: наблюдательность. Нужно выяснить расписание. Когда он встает, когда идет на тренировки, когда обедает...
Дверь резко распахнулась, едва не слетев с петель.
Я вздрогнула и оторвала взгляд от своих гениальных записей. В комнату ввалилась Саша.
— Капитан Несс... чертила! — выплюнула она это имя, как ругательство.
Я усмехнулась, мгновенно догадавшись, что произошло. Отложила драгоценный блокнот в сторону, устроилась поудобнее, уперла кулак в подбородок и выжидающе уставилась на подругу.
Саша грозно сверкнула карими глазами. В этом взгляде смешались обида, голод и желание кого-нибудь убить. Судя по контексту — капитана Несса.
Она с тяжелым вздохом рухнула на ближайшую кровать. Не свою, кстати. Просто рухнула, как мешок с картошкой, даже не глядя, чья это постель.
— Несс сказал, что если еще раз увидит меня на кухне в неположенное время, заставит драить казармы неделю. — Саша вздохнула. — А у меня сил нет драить. Я есть хочу.
— Можешь мою булочку съесть, — безразлично мотнула плечами я. — Она свежая, с ужина осталась.
Я даже не смотрела на Сашу — смотрела в окно, думая, насколько же красивый закат. Но тишина, повисшая в комнате, заставила поднять глаза.
Браус замерла, затем привстала на кровати, видимо, не веря своим ушам. В карих глазах читалось что-то среднее между священным трепетом и готовностью разрыдаться от счастья.
— Лови, — я размахнулась и кинула ей простую сдобную булку.
То, что произошло дальше, даже меня, привыкшую к Сашиным талантам, заставило моргнуть.
Она поймала булку ртом.
Просто открыла рот — и булка, описав идеальную траекторию, приземлилась прямо между зубов. Никаких рук. Никаких попыток поймать. Чистый рефлекс. Инстинкт. Эволюция, мать ее.
— М-м-м! — довольно промычала Саша, зажимая булку зубами и одновременно пытаясь ее жевать.
Я только головой покачала. Пройдя бок о бок кадетское училище, я уже научилась не удивляться. Но это... это было даже для нее сильно.
— Спасибо, Вики, — выдавила она, вытаскивая булку руками (наконец-то) и прижимая к груди, как величайшую драгоценность.
На ее глазах навернулись слезы. Настоящие. Блестящие. Кап-кап.
— Саша, ты чего? — я присела рядом, поглаживая ее плечо. — Это ж просто булка.
— Не просто, — всхлипнула она.
Вздохнув, погладила ее по плечу, чувствуя, как под пальцами дрожит от счастья этот вечно голодный организм.
В голову вдруг пришел интересующий вопрос. Я ждала подходящего момента, и сейчас, на волне булочной благодарности, он был идеальным.
— А ты не знаешь состав отряда капитана Леви? — спросила я как бы невзначай, задумчиво глядя на заедающую голод девушку.
Саша приостановилась. Булка замерла на полпути ко рту. Она чуть-чуть пожевала уже имеющееся, проглотила и задумалась, уставившись в стену немигающим взглядом.
— Слышала что-то об Эрде Джине, — проговорила она медленно. — Он вроде его правая рука...
— Правая рука? — переспросила я, мысленно запоминая имя.
— Ага. Или левая? Не помню. Но рука точно, — Саша задумалась еще на несколько секунд, морща лоб. Потом лицо ее прояснилось. — Они буквально сегодня были на ужине! Могла бы сама прийти посмотреть.
У меня внутри все оборвалось.
— На ужине?
— Да.
— И капитан там был? — перебила я, чувствуя, как сердце пропускает удар.
— Да, — кивнула Саша, снова принимаясь за булку. — У его отряда отдельный стол.
Я мысленно натужно взвыла.
Ну почему?! Почему он приходит именно тогда, когда меня нет?! До этого не видела его в столовой, а как только решила пропустить ужин, чтобы пережить позор, — он тут как тут! Со своим отрядом!
Закон подлости. Чистейший, концентрированный закон подлости.
— Поняла, — выдохнула я, стараясь не показывать разочарования.
Я благодарно потрепала Сашу по плечу и встала с кровати.
— Ешь. Больше не отвлекаю.
Саше два раза повторять не надо. Она уже полностью погрузилась в процесс уничтожения булки, смакуя каждый кусочек с таким выражением лица, будто это был изысканный десерт из столичной пекарни. Крошки сыпались на грудь, на кровать, на пол — и, кажется, даже на постель Имир.
Я вышла из комнаты, прикрыв дверь, и замерла в коридоре.
Куда пойти? В комнате душно. В голове каша. На душе — кошки скребут.
Ноги сами вынесли меня на улицу.
Теплый июньский вечер встретил меня стрекотом кузнечиков и запахом нагретой за день травы. Солнце уже село, но небо еще хранило остатки света — темно-синее, с первыми робкими звездами. Прохлада приятно коснулась щек, и я глубже закуталась в кожанку.
Самое то после жаркого дня под палящим солнцем — выйти на свежую темнеющую улицу.
Перед глазами пролетел кто-то темный, с громким жужжанием. Июньский жук. Крупный, важный, деловитый. Описал круг над моей головой и устремился в темноту.
Я улыбнулась, вспоминая детство.
Как мы, мелюзга, носились по двору с банками в руках, пытаясь поймать этих неуклюжих летунов. Как они путались в волосах, как девочки визжали, а мальчишки гордо демонстрировали улов. А потом — торжественное открытие банки и долгожданная свобода для жука. Интересно, какой стресс они тогда испытывали? Сначала их ловят гигантские создания, сажают в стеклянную тюрьму, трясут, рассматривают, а потом — бац! — и снова на волю.
Улыбаясь своим мыслям, я свернула к конюшне.
Там пахло сеном и лошадьми. Привычный, уютный запах. Где-то всхрапнул конь, перебирая копытами в стойле. Я прошла вдоль ряда денников, пока не добралась до нужного.
— Привет, Снежка, — шепнула я, просовывая руку между перекладинами.
Кобыла тут же ткнулась теплым носом в ладонь. Бело-пепельная шерсть слабо мерцала в темноте, белая грива — та самая, в которую я вчера заплела косички — мягко струилась по шее.
— Соскучилась?
Снежка фыркнула, словно отвечая.
Я зашла в денник, прикрыв за собой дверцу. Прижалась щекой к теплой лошадиной шее, чувствуя, как уходит напряжение. Руки сами гладили мягкую шерсть, путались в гриве, перебирали косички.
— Тяжелый день, девочка, — прошептала я. — Очень тяжелый.
Снежка понимающе молчала. Хорошая лошадь — она всегда молчит, когда нужно.
— Он даже не знает, что я существую, — прошептала я в лошадиную гриву. — Вернее, знает. Как ту дуру на полу. Но это не считается.
Снежка мотнула головой, будто соглашаясь.
— С кем разговариваешь? — донесся бодрый женский голосок с денника напротив.
Я вздрогнула так, что Снежка нервно мотнула головой.
Вот черт. Я думала, тут никого нет. Думала, можно постоять в тишине, пошептаться с лошадью, помечтать о несбыточном. А кто-то все это время сидел напротив и слушал? Сколько? С самого начала?
Кошмар.
Я резко обернулась, готовая к чему угодно — к насмешке, к подколу, к тому, что сейчас весь корпус будет знать о моих страданиях.
Но увидела совсем не то, чего ожидала.
Напротив, в соседнем деннике, стояла невысокая девушка. Медно-рыжие волосы — аккуратно подстриженные до плеч, обрамляли миловидное лицо. Медовые глаза смотрели на меня с мягким, почти ласковым интересом. Улыбка — теплая, добрая, совсем не опасная. В руках она держала ведро, полное свежего сена.
Добрая даже на вид. Таких обычно хочется оберегать. Они не смеются над чужими проблемами, а слушают и сочувствуют. Я выдохнула, чувствуя, как расслабляются плечи.
— Со Снежкой, — ответила я, кивая на свою лошадь. — Болтаем по душам.
Девушка понимающе улыбнулась и перевела взгляд на свою гнедую лошадь. Красивую, статную, с темной блестящей шерстью и умными глазами.
— А мою Ласточкой звать, — сказала она.
Голос у нее был такой же, как и внешность — мягкий, нежный, чуть певучий. Такие голоса бывают у матерей, когда они убаюкивают детей. Или у тех, кто никогда не повышает тон.
Я посмотрела на лошадь. Ласточка. Красивое имя.
— Почему Ласточка? — спросила я, наблюдая, как девушка ловко вываливает содержимое ведра в кормушку.
Сено веером рассыпалось по деннику, и лошадь тут же ткнулась в него мордой, довольно фыркая.
— А ты видела, как она бегает? — рыжая улыбнулась, опираясь на перегородку. — Быстрая. Легкая. Когда скачет — кажется, что летит. Вот я и назвала.
— Ты сама придумала?
— Да, во время первой экспедиции.
Я понимающе кивнула. Бывают такие лошади — с первого взгляда понимаешь, как их назвать. У меня со Снежкой так же.
— Ты надолго к ней? — спросила девушка, заходя в денник и принимаясь расчесывать гриву своей Ласточки. Движения у нее были плавные, успокаивающие. Лошадь блаженно щурилась.
— Да не знаю, — я пожала плечами и снова прижалась к Снежкиной шее. — День тяжелый. Решила проветриться.
— Понимаю, — кивнула рыжая. — Тут многие приходят к лошадям, когда на душе тяжело. Они хорошие слушатели.
— Ты часто здесь бываешь?
— Почти каждый вечер. Ласточка без меня скучает.
Она говорила это с такой теплотой, что я невольно улыбнулась.
— Меня, кстати, Вики зовут.
— Вики, — повторила девушка, пробуя имя на вкус. — Красивое. А я Петра.
— Петра, — повторила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Приятно познакомиться. Ты давно в корпусе?
— Третий год, — улыбнулась она, продолжая расчесывать лошадь. — А ты новенькая? Я тебя раньше не видела.
— Вчера только прибыла, — кивнула я.
— Ой, поздравляю! — Петра искренне обрадовалась. — Как тебе тут? Еще не загоняли тренировками?
— Загоняли, — усмехнулась я. — Дита Несс — зверь.
Петра рассмеялась — легко, звонко, совсем не обидно.
— О, это да. Он всех новичков гоняет, — Петра рассмеялась, заправляя выбившуюся рыжую прядь за ухо. — Но ты не переживай, потом привыкнешь. Нас, например, капитан Леви тоже сильно гонял, а теперь свыклись.
Я хлопнула глазами.
Не моргнула. Не прищурилась. Именно хлопнула — как сова, которую внезапно осветили. Слова Петры эхом отдавались в голове, медленно складываясь в осмысленный вопрос.
— Ты из элитного отряда? — выдохнула я, чувствуя, как внутри разворачивается целый фейерверк эмоций.
Петра моргнула, удивленная моей реакцией. Потом смущенно улыбнулась и кивнула.
— Ну... да. Я в отряде Леви. Вместе с Оруо, Эрдом и Гюнтером.
Я забыла, как дышать.
Вот она стоит. Рыжая. Медовые глаза. Милая улыбка. Обычная девушка. А за плечами — десятки вылазок за стены. Сотни убитых титанов. И она просто стоит тут. Рядом со мной. Разговаривает. Улыбается.
— Очуметь, вы же столько титанов положили!
Петра смутилась еще сильнее, щеки ее порозовели.
— Ну, мы стараемся, — пробормотала она, отводя взгляд. — Леви нас тренирует. Без него бы ничего не вышло.
— Леви, — эхом повторила я. — Ты называешь его просто Леви?
— А как еще? — Петра удивленно посмотрела на меня. — Он же капитан, но... в неформальной обстановке можно просто Леви. Он не запрещает. Если без панибратства.
Я слушала и чувствовала, как внутри закипает тихая зависть. Она называет его Леви. Она видит его каждый день. Она с ним работает. Сражается.
— А какой он? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.
Петра задумалась, продолжая машинально гладить свою Ласточку.
— Сложный, — сказала она наконец. — Требовательный. Иногда кажется, что он вообще не испытывает эмоций. Но это не так.
Она убрала прядь медных волос за ухо, и игриво улыбнувшись, оскалила белоснежные зубы.
— А еще он чистюля, — продолжила Петра тише, оглядываясь по сторонам. — Жуткий. Если увидит беспорядок — будет молча смотреть, пока не уберешь. Это страшнее любого крика.
Я нервно хихикнула.
— Представляю. И давно ты в его отряде? — спросила я, пытаясь выудить еще информации.
— Скоро будет два года, — Петра улыбнулась. — Он нас выучил, воспитал, сделал тем, кто мы есть.
— Два года, — повторила я задумчиво. — Два года рядом с ним...
— А ты чего так интересуешься? — вдруг спросила Петра, и в ее медовых глазах мелькнуло любопытство.
Я замерла.
Стоп. Слишком явно. Слишком много вопросов. Она не глупая, заметит.
— Да так, — я пожала плечами, стараясь выглядеть непринужденно. — Просто интересно. Легенда же. Сильнейший воин человечества. Кому не интересно?
Петра кивнула, кажется, поверив.
— Это да. Он правда легенда. Но для нас он просто... Леви. Строгий, ворчливый, иногда бесячий со своей чистотой.
— Тебе повезло, — тихо сказала я.
Петра улыбнулась.
— Повезло. Но это и огромная ответственность. Мы должны соответствовать. Каждый день доказывать, что мы достойны быть рядом с ним.
— И вы доказываете.
— Стараемся.
Мы замолчали. Каждая думала о своем. Не знаю о чем Петра, но я — о том, как бы стать одной из них. Как бы оказаться там, где она. Рядом с ним.
— Слушай, — Петра вдруг посмотрела на наручные часы. — Мне правда пора. Завтра рано вставать. Но я рада была познакомиться, Вики. Приходи сюда еще. Тут всегда можно поболтать.
— Конечно приду, — пообещала я. — Обязательно.
Петра вышла из денника, помахала на прощание и скрылась в темноте.
Я осталась со Снежкой и ворохом новых мыслей.
— Ты понимаешь, что это значит? — прошептала я лошади. — У меня теперь есть источник. Живой, настоящий источник. И она милая. Она добрая. Она, кажется, готова со мной общаться.
Снежка фыркнула.
— Ты не веришь в меня? — спросила я. — А зря. Вот увидишь.
Я поцеловала лошадь в теплую морду и вышла из конюшни.
Ночь была звездной. Где-то стрекотали кузнечики. А я шла в казарму и чувствовала, как внутри разгорается новый огонь.
План «Тень» вступал в активную фазу.
