Исповедь еретика.

      Оказавшись в таверне, Дилюк машинально кивнул сидящему у стойки брату. Тот сидел полубоком на высоком стуле, облокотившись и удерживая пальцами второй руки алкогольный напиток, которым как раз тостовал вошедшему. Закинув ногу на ногу, одноглазый поднес стакан к губам, на короткое время остановившись, пока красноволосый проходил мимо, но после того, как тот зашел за стойку, сменив девушку-бармена, пригубил напиток. Вся его поза намекала на то, как мужчина расслаблен и наслаждается пребыванием в этом месте, но лишь взгляд говорил об обратном.       - Не спокойно мне, - признался капитан кавалерии, приподняв стакан на уровень лица, словно его привлекли искры на поверхности жидкости, чей привкус все еще чувствовался на языке.       Дилюк нахмурился. В последнее время и он тоже пребывал в подобном состоянии. Прошлой ночью пришлось прогуляться по улочкам – проследить за несколькими представителями Снежной, но, кроме того, что они любят выпить и могли бы составить конкуренцию Кэйи, ничего не выяснил. Поделившись наблюдениями с братом, красноволосый предупредил, что не оставит начатое и выяснить истинную причину приезда сюда Доктора.       Чуть коснувшись губами края стакана, одноглазый вдруг остановился, - нет, он и так знал, что брат и «Полуночный герой» – это одно лицо, и останавливать или же как-то мешать, не было желания, - быть может в глубине души была даже гордость за то, что Дилюк по-своему защищает город, но все же это было неправильно.       - Будь по-твоему, - тихо произнес он прежде, чем сделать глоток.       Джинн закрыла глаза. Буквы перед глазами плясали и все время норовили исчезнуть с белого листа. Закрыв лицо ладонями, она могла поклясться, что даже сквозь веки видела ту самую пляску букв, где каждая норовила запрыгнуть на соседку, чтобы поиграть с ней в «чехарду» или «прядки». Мысли в голове все никак не хотели вернуться к написанному, из-за чего головная боль только усилилась. Потерев пальцами виски, девушка заставила себя разлепить веки, но тут же прищурилась от света, режущего глаза.       «Да что со мной?» - сделав долгий вдох, стараясь вобрать в легкие как можно больше воздуха, задержала дыхание, - «Это все усталость. Нет-нет, я должна сосредоточиться. От меня зависит многое…»       Она не успела завершить начатую мысль до конца, как дверь слегка приоткрылась.       - Джинн, милая? – послышался знакомый голос, и не сразу, но магистр все же вспомнила, кому он мог принадлежать, - С тобой все в порядке?       - Лиза...? Я не слышала, как ты постучала.       Приветливое лицо библиотекаря обеспокоенные черты, стоило той взглянуть на сидевшую за столом:       - Не слышала? Я стояла за дверью, как минимум минут 10 и звала тебя, потому что ты не отвечала, - подходя ближе, она немного помолчала, - Ты не выглядишь здоровой.       Джинн опустила глаза на бумаги перед собой. Она уже и забыла, о чем именно там говорилось: о семенах цветка-сахарка или о посевах пшеницы, а может о поставках партии крабов и рыбы из Ли Юэ, или все-таки о заключении сделки насчет экспорта вина из одуванчиков в другие регионы? Взяв один из листков, нахмурилась, когда в висках закололо:       - Нет, все… Все хорошо, я просто немного устала.       Положив ладонь на ее плечо, Лиза заговорила очень мягким и успокаивающим голосом:       - Иди отдохни. Ты и так вкладываешь в работу достаточно сил.       Джинн постаралась улыбнуться так, чтобы показать, что у нее еще полно сил, чтобы справиться с любыми трудностями, но улыбка вышла какой-то вымученной:       - Все хорошо, Лиза. Спасибо тебе за заботу, но тут так много накопилось дел, что мне будет трудно оставить все так даже до следующего утра, - положив лист к остальным, девушка показала, как много тех было.       - Я настаиваю. И не спорь со мной, - ладони Лизы обхватили плечи Джинн, помогая той подняться, - Сейчас мы отправимся в библиотеку, где немного попьем чаю, и ты сможешь хоть немного расслабиться, - уводя магистра из кабинета, библиотекарь еще раз бросила настороженный взгляд на стол, где в полном беспорядке лежали пустые листы бумаги.       Сделав несколько больших глотков из бутылки, Петр вытер тыльной стороной ладони рот, передавая огненную воду стоявшему у двери застрельщику в красной форме, чье ружье стояло у двери. Тот протянув руку, обхватил пальцами прозрачную бутыль, криво усмехнувшись, успев бросить на стоявшего Предвестника взгляд.       Высокий силуэт стоял у окна, всматриваясь во что-то, что было пока неведомо подчиненным. Лучи быстро-опускающегося за горизонт солнца тускло поблескивали на маске, словно опасаясь касаться ее. Он больше походил на статую, высеченную из мрамора, чем на человека, что частенько пугало новичков, приходящих на службу ко Второму Предвестнику.       Дотторе лениво оглядел улицу. Там, где еще днем сидела слепая девушка, никого уже не было. Не было и того красноволосого. Не слышался больше детский смех – заботливые родители, пожелав доброй ночи, уложили спать своих чад, и быть может даже прочли им перед сном какую-нибудь добрую сказку, где герой спасает принцессу от злого волшебника или дракона.       Помнил ли он сказки, что рассказывали ему его родители? Знал ли вообще?       При одном упоминании тех, благодаря кому он появился на свет, внутри вспыхнул ледяной огонь. «Зандик» - не имя, - клеймо проклятия, данное ему при рождении, которое должно напоминать о том позоре, о котором напоминали ему каждый день, - ведь не таким должен быть ребенок, каким был он на самом деле. Его всегда влекло познание мира, но влекла его эта жажда куда сильнее, чем других любознательных детей, заставляя переходить определенную черту.       Дотторе помнил день, когда получил свои первые шрамы, что теперь лежали линиями на спине.       Отец застал его в полумраке сарая. Кухонный нож, зажатый в детских пальчиках, выглядел нелепо и чужеродно. На грязных досках, безжизненно распластавшаяся, лежала яркая птичка. В этот миг Зандик ощутил прозрение: он понял, как устроено птичье тело, как, словно тончайший, гениально задуманный механизм, оно способно парить в небесах. Едва распахнулась дверь, глупый до отчаяния мальчишка, ослепленный внезапно обретенным знанием, жаждал поделиться своим открытием с самым близким человеком, но вместо понимания встретил лишь холодное отторжение. Рука отца с тонкой розгой ложилась точно на детскую спину, рассекая нежную кожу. Яркие брызги крови алыми драгоценными камнями сверкали на обжигающем солнце, не вызывая у окружающих сочувствия. Он видел взгляды соседей, чувствовал их страх и осуждение, слышал то, как они перешептывались, указывая пальцами на него. Боль и унижение смешались с кровью и песком, навсегда изменив того любознательного мальчика.       - Господин.       Доктор медленно повернул голову. В дверях стоял Михаил, - он уже давно находился в этом городе и знал многое, являясь хорошим наблюдающим.       - Господин, пришли новости из Нод-Края, - сделав шаг, Михаил точным движением протянул конверт.       Забрав его, Предвестник пробежался взглядом по написанному. Плохой результат в эксперименте тоже является результатом, который пусть и не удовлетворяет возложенных надежд, но все же остается почвой для дальнейших изучений.       Чай, заваренный Лизой, успокаивал. Благодаря ему Джинн ощутила, как путаница в голове отступает, сменяясь легким туманом. Прикрыв веки, она позволила себе, наконец, расслабиться, откинувшись в большом и мягком кресле. Дремота наваливалась, как мягкий снег, окутывая ее со всех сторон. Девушка даже не заметила, как плавно погружалась в сон.       Чьи-то сильные руки обхватили ее, не давая возможности пошевелиться. Тонкие пальцы скользнули к шее, чуть сжав ее, приказывая отклонить голову слегка назад.       - Тише-тише, - холодный властный шепот приносил ужас, сковывая каждую клеточку тела, - Это будет не больно.       - Расслабься, - донесся еще один голос, похожий на первый, но звучавший будто бы одновременно издалека и со всех сторон.       - Ты была бы хорошей…       - Девочкой…       Еще голоса. Много голосов. Горячие губы коснулись шеи Джинн, заставляя ее вздрогнуть. Что-то твердое уперлось в поясницу – и только от одной мысли о том, что именно это могло бы быть, девушку охватила настоящая паника.       - Я буду нежен…       Ладони легли на ее груди, сжимая их и массируя.       - Ты должна гордиться…       Голоса раздавались со всех сторон, обволакивая ее, будто бы тьма, медленно подползая, поглощая со всех сторон.       - Второй из Предвестников…       Джинн пыталась сопротивляться, отталкивая того, кто прижимался к ней, но чем больше сил она прилагала, тем сильнее и жарче становились объятия. Закрыв глаза, она попыталась закричать, но кто-то с невероятной жадностью вторгся в ее рот, начав бесцеремонно целовать. Что-то скользкое и влажное скользнуло вниз по шее, очерчивая вокруг сосков круги.       - Магистр…       Шепот все не умолкал, принуждая каждую клеточку организма покрываться холодом и унижением. Тонкие, умелые пальцы проникли под белье, избавив Джинн от штанов, коснувшись самого сокровенного.       - Нет-нет-нет, - ее голос надломился, выдав всю беззащитность, что скрывалась за, как ей казалось, шкурой золотого льва, коим она всегда хотела казаться.       Твердый возбужденный мужской орган медленно потерся между ее ног, размазывая липкую смазку по нежной коже. Он был не просто большим, он был огромным, горячим. Ее одновременно пугала и возбуждала мысль о том, что он вот-вот войдет в нее.       - Первым…       Головка не торопясь стала погружаться в лоно, растягивая его. Острое и пугающее чувство, граничащее с болью и наслаждением, пронзило Джинн. Приоткрыв рот, она прогнулась, повинуясь мощным ладоням, обхватившим ее талию.       - Буду первым…       Девушка застонала, врываясь в омут новых ощущений, двигаясь в такт толчкам.       - Петр…       - Джинн! Джинн! – чей-то встревоженный голос зазвучал сверху, словно колокол, - Милая, проснись!       В горле пересохло, отчего появилось небольшое жжение, но магистр заставила себя ответить, увидев перед собой лицо Лизы, в чьих глазах сверкали искры страха. Ее ладонь ласково касалась вспотевшего лба Джинн, убирая прилипшие к коже пряди.       - Все хорошо, - чуть покачав головой, магистр невольно огляделась, - Я, наверно, уснула.       Она все еще слышала голоса, звучавшие из сна, но теперь они были какими-то далекими и уже не имели той силы, что так сильно влияла на нее чуть ранее. Они были такими знакомыми, но в то же самое время – неведомыми, будто излучая какую-то опасность.       - Ты кричала во сне, - Лиза вновь провела ладонью по волосам девушки, стараясь убрать с той наваждение.       - Это был кошмар, - Джинн даже не заметила, как в ее голосе скользнули упрямые нотки, как будто бы она пыталась убедить в том собеседницу, себя или кого-то еще, словно ребенок, скрывающий правду от взрослого, - Я просто… - она замялась, даже испугавшись того, что ей приснилось, зная, что это было, - Я просто устала. Вот и сниться… - девушка не стала договаривать, в тайне надеясь, что ей не придется больше врать, иначе правда сама сорвется с языка, и тогда стыд вновь накроет ее с головой.       - Тебе и правда нужно отдохнуть, - слегка кивнула библиотекарь, выпрямившись, смотря на сидящую в кресле так, будто бы уже зная, что та что-то скрывает.       Новости о том, что сегмент, оставленный в Нод-Крае не оправдал надежд на положительный исход эксперимента по изучению куувяки, огорчил Дотторе, хотя в глубине души он полагал, что все может окончиться подобным образом. Но, получив данные, которые двойник смог собрать, Доктор прочел их еще раз, - это было довольно ценное знание, пусть и не такое обширное, - придется поработать над изучением этих данных более углубленно, а значит, для этого нужно будет вернуться в Нод-Край, как только Царица освободит его от текущего задания.       Сидя на стуле, мужчина вытянул ноги, перекрестив щиколотки, наблюдая, как переливается вино в бокале в свете свечей. Он так давно привык работать в ярком свете ламп, что мягкое приглушенное свечение огня казалось ему тусклым и безжизненным, хотя в этом было все же свое небольшое очарование.       Этот город был чужд для него, впрочем, как и многие другие; даже родная деревня отторгала его, как гнойный нарост, желая стереть все его существование, связанное с теми местами. Жители гнали его прочь, словно прокаженного, несшего смертельную заразу, подгоняя вилами и палками, закидывая камнями и крича проклятия. Люди, подарившие ему жизнь, отвернулись, приняв сторону толпы, вычеркнув своего сына из своей жизни.       Доктор сделал глоток. Вино из одуванчиков с приятным ароматом прокатилось по горлу, оставляя сладостный привкус. Пусть оно и отличалось от того, что пили в Снежной, все же имело свой стиль и вкус.       Раздался глухой стук, привлекший внимание. Лениво переведя взгляд с бокала на дверь, Дотторе глубоко вздохнул, давая разрешение войти. Он приподнял бокал чуть выше, чтобы лучше разглядеть блеск отражения на глади алкоголя, заметив краем глаза Петра, отворявшего одной рукой дверь, второй – сжимая шею молодому мужчине.       - Господин.       - Тш-ш, - ухмыльнулся Предвестник, поставив бокал, с интересом рассматривая того, кого толкал перед собой подчиненный, пока тот делал жалкие попытки вырваться, - Не испорть материал, Петр.