Глава 10. Точка невозврата
9 июля 2026 г., 15:00
Locked — Welshly Arms (сцена с Йоши)
Полторы недели. Десять дней. Кэрис пыталась справиться со своим отчаянием и ничего лучше не придумав, она решила исчезнуть сама. Проводила все дни в клинике, никого не пускала, но если кто-то из мальчиков навещал её, то девушка делала вид, что всё нормально, общалась, как и всегда, улыбалась, хвалила, любила и обнимала. При виде них Кэри хотя бы пыталась показывать, положительные эмоции, чтобы не испортить то оставшееся, что имела. На самом деле режим бегства, постоянное избегание — не выход, не вариант и даже не правильное направление, но в эту самую минуту, сидя на диване в своём кабинете и поглаживая Шу, Кэрис верила, что таким образом отвыкнет, привыкнет обратно к этой неменяющейся скучной стабильности и, когда время выйдет и она останется одна, то ничего не почувствует. Подготовка ведь тоже важный этап и часть плана, вот и будет готовится к неизбежности, которая разрушит её полностью. Первая партия сыворотки лежала в холодильнике подвала, такая холодная, желтая, не прошедшая оставшиеся тесты и Кэри хотелось спуститься и разбить это всё в дребезги. Эгоистичное желание маленькой девочки, ребёнка, потерявшего игрушку и делающего всё, чтобы вернуть её назад любыми возможными способами. Семья Хамато тоже живые существа, и они заслуживают шанс на лучшую жизнь. Она уходила на рассвете, возвращалась за полночь, отсыпалась на кушетке в кабинете клиники. Дом, наполненный смехом мальчишек и тихим присутствием Хамато, стал для неё болезненным напоминанием о неизбежном расставании. Она злилась на Донателло за успешный эксперимент, за Йоши, который молчал и ничего не говорил, на себя за то, что помогала в разработке и одновременно за то, что позволила самой себе привязаться к чужой семье, попытаться влиться и жить в иллюзии, что что-то вот-вот, да поменяется в её жизни. Она ненавидела, что её дом, её война за их спасение, подходила к концу. Ненавидела мать за правоту, за те больные слова, которые открыли ей глаза на правду и казались вроде бы ужасно безжалостными, колючими, разрывающими, но правдивыми. Кэрис всегда была лишней, другой, не похожей на нормальных, не вписывалась в идеальное общество за что и поплатилась одиночеством, окружающим её до сих. Спиртовая салфетка высохла, ноутбук блестел, Шу морщилась, но покорно сидела, наблюдая, как временная хозяйка гладит её, потом трёт клавиатуру, снова треплет её, вновь принимается за экран и от этого методичного занятия сносило крышу окончательно. — Ну почему я не могу порадоваться за них! — воскликнула Кэри, пугая плохо слышащую кошку, которая ощетинилась, фыркая. — Это так чудовищно, Шу. Я должна принимать любой их выбор, а вместо этого бегу от них, не поддерживаю и веду себя отвратительно. Кэрис откинула ноутбук в сторону, крышка со звучным щелчком шмякнула, ударяясь об диван. Почему нельзя было просто поговорить? Она хотела, чтобы эти мутанты, эта небольшая семья осталась с ней, но вдруг у них другие планы и отказ услышать будет безумно страшно, неприятно и больно. Врать о том, что много работы, сложные пациенты, увиливать от вопросов, сбегая прочь было лучшим вариантом. В эту ночь стало особенно невыносимо. Гроза надвигалась, воздух был густым и заряженным, дул ветер и крутило деревья так, что некоторые ветки грозились отлететь. Форточка хлопнула, пугая Кэр и пришлось поспешить закрыть ту плотнее. Прикрыв окно внезапно с таким же щелчком, выключился свет, погружая комнату во тьму. — Да уж, погода только добавляет проблем, — пробормотала девушка, глядя на зеленые глаза кошки и доставая фонарик. Стоило проверить щиток, возможно была перегрузка и Кэр надеялась, что это будет единственная причина. Выйдя из кабинета, послышался шорох в холле. Щенки верещали, а ещё переполошились птицы, морская свинка свистела, визжала даже. Странно. Посветив на дверь, она оказалась закрытой. Кэр сглотнула, прислушиваясь, но кроме сошедших с ума животных ничего не было слышно. Что происходит? Стоило ли бежать? А куда, если погода бушевала, и спокойная прогулка до дома не предвещала ничего хорошего. Может Йоши позвонить? Свет от телефона дрожал, девушка подошла к щитовой, но подсобку не успела открыть, потому что внезапно рядом с ней выросла фигура мужчины, потного, пьяного и настроенного серьезно выполнить задуманное каким бы оно не было. — Левинетт, — прохрипел знакомый склизкий голос, прижимая её к двери и наваливаясь всем телом. Томас. — Знаешь, давно не виделись. — Отвали! — пихнула она его, не пугаясь совершенно, но ситуация выходила из-под контроля. Если его сейчас не остановить, то он загонит Кэр в ловушку. — Ну милая девочка, чего ты пыжишься и не принимаешь такого шикарного мужчину? По муженьку всё ещё плачешь? Так он помер значит и проблемы нет. Кэрис отпрянула, но он был быстрее. Его грубая, мозолистая рука вцепилась ей в плечо, швырнув её спиной к холодной, шершавой стене. Воздух вырвался из лёгких, руки отпустили телефон, который отлетел к двери. Прежде чем она успела вскрикнуть или ударить, его тяжёлое тело придавило её животом и бёдрами вжимая в штукатурку. — Чш, — зашептал, облизывая женскую щеку своим отвратительным языком. — Не шуми. Будет не больно. Может чуть-чуть, ты ведь после трёх лет, наверное, такая тугая и узкая. — Томас, — уворачиваясь от его рта, Кэрис пыталась достать свои ладони, которые захватили эти лапища. — Раздвинь, слышишь, сучка? — бормотал он пьяно, обдавая перегаром лицо и потираясь своей щетиной. — Давай, покажи, как ты нуждаешься в нормальном мужике. У неё был уже мужчина, замечательный и прекрасный. С ним было приятно общаться, смешно спорить и он терпел все её капризы. Возможно, они не выражали симпатию напрямую, но Кэрис осознала, что ей нравится Йоши. Если были тогда сомнения, то сейчас твердая уверенность, что этот тот самый человек, который ей нужен. Свободной рукой Томас рванул ворот её рубашки. Хлопок рвущейся ткани прозвучал как выстрел и должен был напугать, но Кэр почувствовала не страх, а холодную ярость, душащую, берущую вверх. И злилась то она на всех и каждого — на сыворотку, на свою беспомощность, на это грязное животное, на мать и весь мир, который только и делал, что портил ей жизнь. Отнимал, забирал, издевался, втаптывал в грязь, но никогда не помогал. Кэрис с диким воплем вцепилась ногтями в лицо мужчины, пытаясь дотянуться до глаз и выцарапать их, начала упираться, пинаться, кусаться и верещать, выворачиваясь. Том совсем озверел, вывернул ей руку, заставляя скулить, но Кэрис несмотря на боль действовала кошкой, злой львицей, с которой её вечно сравнивал Йоши при ссорах. Томас грубо прижал её руку выше головы, продолжая тереться о неё, его тяжёлое, пьяное дыхание заполнило всё пространство. Она почувствовала панику, потому что ничего не работало и когда тот отвлекся смогла оттолкнуть, пнув в пах. Томас оступился, взвывая от боли и тут сзади возникла ещё одна фигура, в темноте было не видно, но хвост хлестнул словно кнутом, обвивая ногу этого урода и Йоши со всей точностью и профессиональностью борца, прописал правый хук прямо в лицо. Мужчина пошатнулся, пытаясь ответить, но Хамато, увернувшись, локтем ударил в поясницу, и, скривившегося противника, схватил пальцами за шиворот. — Уходи, — сказал Йоши таким суровым голосом, что Кэрис аж уперлась в стену сильнее, сжимаясь и наблюдая за разворачивающейся сценой. В нём не было ничего человеческого, он низко рычал и источал того самого воина, о котором часто с восхищением упоминали его дети. — Уходи, пока можешь ещё передвигаться. На секунды всё замерло. Томас тяжело дышал, Хамато прожигал взглядом, скрывая уши под капюшоном, а хвост спрятал под плащом, в котором пришёл. Том что-то забормотал, распрямился и, спотыкаясь, исчез в ночи. Мужчина даже не посмотрел ему вслед, всё, что его волновало это Кэрис, взгляд прошёлся по разбитой женщине, которая глядела в пустоту, не замечая ничего вокруг. Громыхнуло, света так и не было, возможно и не будет. Фонарик на разбитом телефоне освещал часть помещения, животные притихли и Кэр внезапно ослабла, сползая по стенке на пол. Обхватила себя руками, обнимая и нащупывая разорванный ворот рубашки, понимая, что всё тело болит, а в особенности рука. Она дрожала мелкой, частой дрожью, как будто внутри рвалась на части оставшаяся, её еле дышащая душа. Она просто устала, утомилась сражаться и быть сильной все эти десять дней. Приход пьяного Томаса вывел из себя окончательно. Йоши сделал шаг к ней. Его силуэт был напряженным, в глазах плескалось волнение, но ей от этого не становилось легче. — Кэрис, — проговорил он спокойно, делая ещё один шаг, проверяя границы дозволенного и ей до безумия хотелось, чтобы он обнял её, но вместо этого девушка закричала не своим голосом, ломающим, переходящим в писк. — Нет, не подходи! — вскрикнула так громко, что сама испугалась, как же это выглядело, наверное, паршиво со стороны. Покусала губы, продолжая. — Не надо! Не надо меня успокаивать, не надо смотреть на меня с этой своей проклятой жалостью! Я хочу всё разбить, разгромить и ударить тебя. — Кэрис, — успокаивающе позвал. — Всё хорошо. А она задыхалась, воздуха было много, но не хватало всё равно. Всё, что копилось эти дни вылилось. Какая же она дура! Нашла себе проблемы на пустом месте, запуталась абсолютно во всём — в себе, в своих чувствах, действовала чисто из своих эгоистичных желаний, стараясь забыть произошедшее как сон. Слёзы, наконец, хлынули по щекам, горячие, бессильные, злые. Она ударила кулаком по полу, замолотила ладонями, попадая по себе, по всему, чего могла коснуться и плакала. Плакса! Ничтожество, одиночка, никому не нужная, бесполезная, лишний элемент. Он опустился перед ней на колени в темноте, не слушая её протесты, поймал бьющие ладони в свои лапы, крепко сжимая и поглаживая. Ударилась, больно, наверное. Она попыталась вырваться, но его хватка была железной. — Отстань! — прикрикнула на него, в лицо выплюнула, задыхаясь от рыданий, захлебываясь и шмыгая носом. — Нет, — сказал он тихо, притягивая эту неугомонную женщину к себе, обхватил крепко, чтобы так сильно не трясло и Йоши удерживал её, не давая разбиться о собственные эмоции. Кэрис вцепилась в него. В его куртку, в плечи, прижалась лицом к его груди, и её тело стало биться в беззвучных спазмах рыданий, которые не могли прорваться наружу эти полторы недели. Она чувствовала ровный, мощный стук его сердца и знала, что этот звук самое стабильное и единое, которое могло быть в её жизни. Она билась ещё мгновение, потом обмякла, уткнувшись лицом в его шею, её рыдания стали глухими, почти неслышными. Одной лапой мужчина держал её, а другой гладил волосы, перебирал пряди, переходя на спину, а ещё шептал что-то на японском — нежные, успокаивающие слова, смысла которых она не знала. Он не отпускал долгое время. Его рука на её спине прижала девушку чуть сильнее. В темноте их лица оказались в сантиметре друг от друга. Кэрис видела его глаза — почти чёрные, непроницаемые, но в них горел какой-то странный, отражённый от её собственного безумия огонь. Не то спокойствие, которое было обычно. Он тоже как будто бы вместе с ней что-то терял, чего-то боялся. Йоши внимательно смотрел на её заплаканное лицо, на распухшие от соленой влаги обкусанные губы, которые продолжали дрожать и ждал. — Я не хочу, чтобы вы уходили, — прошептала Кэр куда-то ему под подбородок. Бородки давно не было, он побрился, а ещё за то время, что девушка не была дома у него появилась небольшая щетина, чуть колючая, но привычная отчего-то. — Я не могу, я буду одна, и я ненавижу это. Ненавижу сыворотку, ненавижу происходящее и ещё больше ненавижу себя за то, что я эгоистична в своих желаниях. Мужчина хмыкнул, упираясь той в макушку. Теперь всё вставало на свои места. Эти побеги, пьянка, психозы на ровном месте и фальшивые улыбки. Кэрис боялась их потерять, боялась остаться одной за пару минут во внезапно опустевшем доме и переживала, что если признает, то её попросту не услышат. — Мы всё ещё здесь, — подтвердил он серьезно, поцеловал в висок, в эти мокрые волосы. — Мы здесь, Кэрис. Я здесь, я не ушёл, я рядом с тобой. Она подняла к нему лицо, залитое слезами. В темноте он видел только блеск её глаз и влажные щёки. — Но ненадолго, — призналась, обкусывая губы, ладошки сжались на его талии, и мужчина вздохнул. — Донни скоро закончит, вы обратитесь, будете, как и все, а потом ты уйдешь, заберешь их, чтобы всё начать сначала и я… Кэр дёрнула носом, шмыгая, попыталась отстраниться, но Йоши лишь прижался лбом к её лбу. Они были слишком близко друг к другу, а ещё их губы оказались в каких-то жалких сантиметрах друг от друга, и никто не знает, кто начал первым, это произошло само собой, так естественно, что сначала напугало, но позднее отпустило полностью. Их порыв сплелся в один клубок. Кэрис почувствовала его дыхание, такое тёплое, учащенное, пахнувшее мятой, а ещё он пах древесным одеколоном, от неё чувствовался ромашковый чай и дурацкие спиртовые салфетки с ароматом клубники. Всё случилось в одно мгновение. Он вроде опустил взгляд, приблизился, а она отчаянная, желающая в одно мгновение оттолкнуть, но в другой момент прижаться ближе поддалась вперед и губы соединились. Они целовались в полной темноте, на холодном полу клиники, среди бушующей непогоды за окном, тихого сопения и притихших на мгновение животных. Целовались так, как никто из них не делал никогда в своей жизни. Носы сталкивались, Кэрис кусалась, а Йоши отвечал спокойствием и отличался выдержкой, которой позавидует любой мужчина. Хамато бережно придерживал её за спину, хвост подталкивал ближе, а женские ладошки ползали по его плечам, по капюшону, стягивая и пробираясь в волосы и поглаживая уши. Ей было приятно, ей хотелось большего и это пугало, но одновременно заводило. В груди утихло, с ним всегда так было — он мог усмирить её своим присутствием, показать, что он тот самый человек, который поддержит, будет за неё, на которого можно положиться и быть в безопасности. С ним никогда не было страшно. Йоши с самого первого дня доводил до дрожи в коленях, заставлял иногда краснеть, подшучивал над ней и выводил на настоящие эмоции. Без него Кэри чувствовала себя такой пустой, потерянной и беспомощной, но когда мужчина сидел в гостиной, на диване, присутствуя рядом, то девушка могла горы свернуть. Его губы были податливыми, мягкими и вкусными. Он лечил собой, хотя вроде бы выручать нужно было его семью. Могли ли они спасти друг друга не зная, что делают это? Возможно. Хамато углубил поцелуй, пробираясь и оттягивая волосы девушки назад, обхватил лапой загривок и замер. Что они творят? Когда воздуха уже не хватало, оба отлепились друг от другу, тяжело дыша. Между ними повисла неловкая тишина, никто из них не произнёс ни слова и стоило, наверное, нарушить молчание, но Кэрис лишь облизывала губы, не желая прерывать наступившую идиллию. Всё, что осталось между ними — осознание непоправимого, они перешагнули через невидимую черту, нарушили ту тонкую грань, заходя в другую достаточно хрупкую реальность. Он первым пошевелился. Мягко отстранил её, снимая с себя плащ и накидывая той на плечи, закрыл рваную рубашку, прикрыл вспотевшую спину, согревая оставшимся теплом на своей одежде. Кэр не закончила. Не хотела прекращать касаться, трогать, обнимать, нуждаться, но кажется всё завершилось. — Это было… Случайно? Неспециально? Ошибкой? Для утешения? — Обалденно, — выдавила из себя, глупо хихикая и пряча взгляд. Йоши уставился на неё будто впервые увидел. — Неловко, но круто. Надо было видеть его лицо. Шок сменился принятием их поцелуя и после этих невинных слов мужчина был ошеломлен. Ей понравилось? Он думал, что Кэрис будет отплевываться, сморщиться, оттолкнет, а не продолжит с неистовой силой целовать его в ответ, кусаться подобно дикой необузданной кошке. Сумасшедшая. — Прошу прощения? — не понял Хамато, уставляясь в покрасневшие щёки, хотя возможно фонарик от телефона так передавал цвета. Кэрис замолчала, мотая головой отрицательно мол ничего, дурость сморозила и чувствуя себя такой бесконечно глупой, но в глубине души счастливой. Вытерла рукавом лицо и стала подниматься, как и Йоши, который делал всё на автомате, протянул руку и одним движением поставил девушку на ноги. — Думаю сегодня нельзя здесь оставаться, — произнес он, оглядывая тёмное помещение. — Идём домой. Кэр согласилась, быстро перепроверила комнаты, накинула свой плащ, возвращая ему собственный, и, подобрав телефон, укомплектовала сумочку. На улице всё ещё накрапывало, но по крайне мере было не так погано, и буря успокоилась. Осмелившись, девушка взяла его за руку, схватилась за лапку, чувствуя, что это придаёт ей уверенности. И он не отпустил. Точка невозврата пройдена. Теперь им придётся иметь дело не только с ретромутагеном, с обращением или воспитанием детей, а ещё и с тем, что между ними есть или может быть будет. Сегодня всё кардинально поменялось и Кэрис пообещала, что разберется со всем завтра, а пока она наслаждалась тем, что Йоши рядом и уходить пока что он никуда не собирался.
