В последний раз
19 мая 2026 г., 18:03
Примечания:
Если найдете ошибки (я искренне старалась всё перепроверять по несколько раз), то буду рада, если укажете на них в ПБ
Холод пробирает до самых костей. Кажется, что ни один слой одежды не сможет спасти тебя от обморожения, пока ты пробираешься сквозь сугробы, чтобы дойти до убежища.
Достоевский, укутанный по самую голову шарфом, ушанкой и шубой, убирает лопатой недавно выпавший снег с дорожки перед церковью. Даже в этом Богом забытом мире, он всё ещё надеется на лучшее. А и вправду, что остаётся делать в таких ситуациях?
Люди не были готовы к тому, что на родной земле снова произойдёт ледниковый период. Температура постепенно снижалась. А потом и вовсе стала стабильно держаться на отметке -15 градусов по Цельсию даже летом. С наступлением "настоящей" зимы, какую обычно, описывают люди из Сибири, становилось ещё холоднее. И тогда уже люди по-настоящему забеспокоились. Но поделать ничего не могли, лишь грезили о начале катастрофы.
Матушка Фёдора была глубоко верующей, и объясняла случившееся "Божьей карой". Но даже самая искренняя вера во Всевышнего ей не помогла уберечь себя от слишком скользкой и крутой дороги по пути до дома.
Спустя два года начало вечной зимы младший Достоевский остаётся сиротой. Но у него остаётся небольшая церковь, с десятком рабочих и одним постоянным прихожанином, с которым они были знакомы ещё задолго до катастрофы.
После ухода отца, Фёдор вместе с матушкой возглавлял церковь, и успели помочь большинству жителей деревушки. И все они были благодарны. Поэтому ни у кого ни возникли вопросы кто в будущем останется за главного.
Ко всем этим людям Фёдор относился с теплотой. Ведь нельзя забывать главного наставления от матушки:
"Мы работаем для тех, кому всё ещё нужна наша помощь, Феденька".
Николай с трудом перебирает ноги, добираясь до церкви, что находится в глуши леса, так ещё и на холме. И так тяжело, а ещё и с ребёнком на руках, это добавляет определенной сложности. Но парень не намерен сдаваться, он обязан спасать чужие жизни. Особенно детей. Спустя ещё минут пятнадцать виднеется очертание каменного забора, а ещё знакомая макушка, которая, как верная псинка дожидается хозяина. Коля никогда бы не посмел сравнить Феденьку с каким-то животным, но сейчас мир находится на грани гибели. Бог давно отвернулся от нас, так что теперь можно сбросить некоторые оковы морали. Но Феденьке знать об этом не обязательно. Фёдор аккуратно забирает спящую девочку из рук Николая, и относит её в церковь, где они со служителями и покойной матерью Достоевского организовали убежище. Не в самом удачном месте, но за то здесь находилось большинство запасов деревни и большая печка. До катастрофы в деревушке и так зимы были не особо тёплые, так что печи строили в каждом здании. В первый год вечной зимы здесь было больше людей, но половина из них решили справляться своими силами: некоторые захотели уйти в город в сорока вёрстах отсюда, а оставшиеся... но их жертва точно не была напрасной. Фёдор не любил говорить об ушедших, но чтобы он не думал, эти люди точно отошли счастливыми, ведь находились рядом с тем, кто смог их поддержать в трудную минуту. Девочка быстро задышала и резко открыла глаза, как только её опустили на солому недалеко от печки. Раньше все спали в сарае, находившимся не далеко от главного здания – церкви, но доски давно износились и ради своей безопасности пришлось переехать. В сарае было тепло, да и не хотелось осквернять священное место, но время делало своё дело. — Отец Фёдор? Где это я? – её голос был ослабшим. Николай нашёл её одну около старого домика. Та рассказала, что родители ушли пару дней назад на охоту, так и не вернувшись. Парень не смог пройти мимо неё. — Не беспокойся, Рада, – голос Достоевского не дрогнул ни на миг. Он был уверен в том, что сможет помочь девчушке. Но и не только ей. Всем кто остался в живых в этой деревушке. Рада немного оживилась, поудобнее уселась на импровизированной кровати из соломы, и стала с интересом разглядывать церковь. Печка находилась около стены в средней части здания, недалеко от неё расположились почти десять кроватей – Фёдора, Николая, четырёх служителей и ещё пару деревенских. В притвор перенесли большую часть всех запасов. А и так немногочисленные окна закрыли утяжелёнными одеялами, чтобы холодный ветер точно не проник внутрь. Но, несмотря на катастрофу оставшиеся служители – совсем молодой юноша, его отец и две пожилые женщины, с собачьей верностью продолжали держать помещения в чистоте, исправно зажигали свечи и молились. Кто за упокой, кто за тех, кто ещё жив. Исхудалое детское лицо озарилось восторгом от того, как величественно и живо выглядело убранство церкви по сравнению с внешним миром. Рада в тот час, как отогрелась, пошла рассматривать изменившуюся обстановку. Её родители не были верующими, и поэтому решили справляться своими силами. Раде удавалось побывать здесь лишь пару раз, когда бабушки умудрялись уговорить родителей съездить в город за чем-нибудь. Фёдор на миг заразился чужим восторгом. И он снова вспомнил, ради чего он продолжает жить.•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•
Была весна. Снег только-только начал таять, а температура стабильно держалась в районе 3 градусов по Цельсию. Коля сидел около речки, где деревенские женщины стирали одежду. Мальчишка рассматривал небо, которое застилали облака необычных форм, но вдруг над ним появилось довольное лицо Феди. — Здравствуй, Коль, чего тут один сидишь? – Федя сел рядом. — Устал. Сегодня с семьёй ездили в город продавать самодельную ткань. — Это же здорово! — Это, несомненно, но..., – Коля отвернулся, словно стыдился своих же слов, – мне кажется, что это бессмысленно. — Почему это? — Не уверен, что ты поймёшь меня со своим рвением помогать каждой букашке, – мальчишка заметно погрустнел. – В городе и так полно своих тканей, а мы туда приехав, будто выставили себя так, что вот мы такие бедные деревенские купите у нас хоть что-то. И люди делали это лишь из жалости, а не потому что им правду нужна была эта ткань. Федя опешил, но постарался держать лицо. Ведь он будущий пастырь и последняя надежда рода! Так говорил ему отец, и так пророчили все. Младший Достоевский сжал чужое плечо и развернул к себе лицом Колю. — Послушай. Любая помощь важна, даже если она окажется каплей в море! — Ты говоришь, прям как твоя мать, – усмехнувшись, заметил Коля. Он слышал эти слова уже столько раз на службах, что хотелось блевать от них. Но смотря в тёмные глаза с фиолетовым отливом,им хотелось верить снова и снова. Даже если бы Федя нёс очевидную чушь. — Не начинай! — Ну а что неправда это что ли? – Коля улыбнулся во все тридцать два зуба. – Ты до конца своей жизни станешь следовать указаниям этой карге? Федя хотел было открыть рот, но что-то глубоко в груди щёлкнуло. А правда. Он что, потратить всю жизнь, чтобы помогать другим, а не себе? Неужели его клятва настолько сильна? Он с отвращением посмотрел на свою правую ладонь. На ней красовался совсем недавно заживший порез.•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•
Сегодня Феденьке исполнилось тринадцать лет. До этого дня, матушка была на взводе, что-то шептала себе под нос, не разрешала лишний раз сыну выходить на улицу и общаться даже с соседскими детьми. Такое поведение для неё было не характерно. Обычно спокойная и милая женщина, превратилась в мать из злой сказки о принцессе, которая запирает её у себя дома. Феде не нравился такой расклад, но поделать ничего не мог. Он мог бы ещё пару дней потерпеть нервоз родительницы, но наступил его день рождения. Не успев продрать глаза, как к нему, с ранними петухами, ворвалась в комнату матушка, в руках она несла яблоко и нож. — Сыночка, с днём рождения тебя! - попутно, счищая кожуру, говорила женщина. Подойдя к кровати сына, она потрепала его по макушке. — Спасибо, мам, – смущённо промямлил мальчишка. — Ну, чего такой скромный, уже совсем большой стал, – женщина отрезала дольку яблока и протянула сыну. – Кушай деточка. Федя скомкано ответил: "Спасибо". — И совсем непохож на Мишу, всё же у той старухи горячка была, – раздражённо прошептала мать и тут же ласково улыбнулась. – Ты у меня вырастишь образцовым сыном. — Матушка, а кто такой этот Миша? – детское любопытство взяло вверх. Родительница замерла, так и не дорезав яблоко. — Твой старший братец-бесстыдник, который променял свою семью на будущее в большом городе, – немного погодя ответила она. Было видно, что она на грани и лишний раз упоминать эту тему не стоит. Федя смутился, ему ничего не говорили о брате – это была запретная тема. Он был. Но ни его имени, ни куда и когда пропал, ему не рассказывали. Словно его забыли. А если однажды Федя поступит не так, как захочет матушка с отцом, то его так же забудут? И они родят нового, правильного ребёнка, который не повторит их судьбу. — Мам, а если я тоже захочу в город уехать? – голос его дрогнул. Ему не следовало задавать таких глупых вопросов. Глаза женщины тут же округлились, яблоко выпало из рук и закатилось под кровать, но она попыталась вернуть спокойствие над собой. Она положила ножик на тумбочку и взяла лицо сына в руки. — Феденька, умоляю тебя, поклянись, что не станешь меня предавать, как твой брат, – она отчеканила по слогам каждое слово. Ещё чуть-чуть и истерики не миновать. Мальчишка громко сглотнул комок в горле. Он не знал, что ему делать дальше. Приняв чужое молчание за непонимание, она продолжила: — Не будь эгоистом. Подумай о других! О, Господь мой, – взмолилась она, – что будет, если ты повторишь его судьбу. Да нам от такого позора не отмыться будет во второй раз. Женщина отпустила сына и, вцепившись в собственные волосы, упала на пол. — Мам, мам, – Федя пытался достучаться до родительницы. – Я обещаю, что не буду, таким как... он. Женщина замерла, посмотрела прямо в глаза сыну, в них блеснул фиолетовый отлив. — Поклянись мне в этом, – прошептала она. Маленький Фёдор не найдя ничего лучше, чем схватить маленький ножик, что принесла матушка, и наспех порезать кожу на правой ладони руки. Волнения матери передалось и ему. Он не знал, что двигало им в тот момент. Но женщина, смотря на алую цветом кровь, быстро успокоилась. — Не говори отцу про это, – женщина аккуратно перебинтовывала чужую руку, боясь не за своего сына, а чего-то другого, что Феде было не понять. Но, несмотря на всё это ребёнку было приятно видеть спокойную родительницу.•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•
Как только Рада ушла болтать с другими, Достоевский с облегчением вздохнул и пошёл к своей "кровати", чтобы немного отдохнуть. Через пару минут к нему подсел Николай. Его кровать находилось довольно близко, по сравнению с тем, как располагались другие. Так когда-то захотел сам Гоголь. А Достоевский не стал противиться. Было даже теплее на душе от этого. — Устал? – раздался внезапный голос Коли, тот бесшумно сел рядом. Пастырь, не говоря ни слова, уложил свою голову на чужие колени и позволил небрежно перебирать свои волосы. В средней части церкви было достаточно тепло, чтобы ходить лишь в рясах и ещё в нескольких слоях одежды под ними. — Может, бросишь всю эту затею с помощью каждому? – прошептал Коля, что бы их не услышали. Он не надеялся на хоть какой-то ответ. — Три, – резко заговорил Фёдор. — Чего три? — Всего осталось три деревенских. Рада была последней. — Оу, – от неожиданности Коля опешил. — Думаю, с нашими запасами мы продержимся ещё полтора месяца, если морозы не усилятся. Может даже, Ваню с его отцом удастся отправить с деревенскими в город. — Так ты, правда, хочешь всё закончить? Фёдор неуверенно покосился на служителей, что убирают догоревшие свечи с кандило, на Раду, что задорно смеялась вместе с другими двумя деревенскими, и наконец-то на Колю. Он исхудал за последние несколько лет, даже, несмотря на то, что еды им хватало, чтобы питаться не реже двух раз в день. Светлые волосы успели отрасти чуть ниже лопаток. Под глазами появились мешки. Хотелось, чтобы он сам побольше отдыхал, но этот паршивец каждый раз умудряется увильнуть. — Да, – ответил он, хотя ладонь правой руки нещадно жгло.•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•
Месяц Фёдор разрабатывал план, чтобы оставшиеся выжившие смогли спокойно добраться до города. Коля сумел откопать старые карты, собрать походные сумки из заброшенных домов, перебрал запасы и много чего другого. Федя был безмерно ему благодарен. — Я не видел, чтобы ты отдыхал в последнее время, – внезапно навис Николай над импровизированным столом Фёдора. — Напугал, - Фёдор отложил перо в сторону. Он обустроился на одной из дальних скамеек в церкви, чтобы ему никто не мешал. Хоть выжившие и не посмели бы потревожить Отца Фёдора без надобности, но он всё же предпочёл укромный уголок. — Ты правда собираешься отправить их одних? А как же мы? – парень забрал исписанную карту со скамьи. — Кто-то должен присмотреть за церковью, – Достоевский стыдливо опустил голову. Он знал, что за этим последует. — Ты хочешь один здесь остаться загнивать?! – Коля быстро догадался, и его возмущению не было предела. — Коль, не ругайся. — Нет, ты только послушай себя! Нет, нет, нет, – затараторил он. – Если не хочешь отсюда уходить, то я останусь с тобой. Если загнивать, то только вместе. Фёдор хотел было что-то сказать в ответ, но весомых аргументов у него не было, а вести пустые споры не хотелось, да и не было сил. — И это не обсуждается, – добавил Николай, чтобы наверняка отбить чужие глупые мысли. – Я на разведку. — В последнее время животные стали возвращаться в деревню, будь осторожен, – предупредил Фёдор, но его вряд ли услышали. Гоголь, не дослушав Достоевского, развернулся и поспешил выйти из убежища. Как же его до чёртиков злила вся эта ситуация. Да что уж таить, сам Федя его злил! Не прям он конечно, но его эта... черта характера вымораживала. До чего тот был эгоистичен."Всё на благо жителей деревни"
А Коля разве не живёт в этом Богом забытом месте с самого рождения? Разве он не достоин своего "покоя", что так стремится подарить Федя другим. Эгоистичный придурок не желавший позаботиться о самом близком для него человеке. Дверь церкви захлопнулась с глухим стуком. Коля остановился и взглянул на небо, оно было застелено серыми облаками. Ни единого намёка на солнце. Глаза заслезились. Коля вытер их жёстким рукавом заношенной шубы. Ветер усилился, а из лесу послышался чей-то вой. — И как я могу быть рядом с ним? А если что-то случится, а я буду в это время киснуть где-то? – Коля устал от всего этого, ему хотелось лишь одного – спокойной жизни. Коля шёл размеренно, не торопился и смотрел себе под ноги, размышляя о том, что будет дальше. Навечно они тут не останутся, нужно выбираться из этой проклятой деревни, иначе она их загубит. Родиться в этой дыре уже было ошибкой, правильно Михаил сделал, что сбежал, жаль, что младшего братца не прихватил с собой. Быть может там, в городе намного лучше. Нужно было уходить отсюда раньше, но матушка Фёдора смогла запугать не только своего сына. Снег хрустел под чужим весом, шаги были размеренные, но слегка торопливые. Коля шёл медленно, погряз в своих мыслях и почти дошёл до окраины деревни. Удастся ли уговорить Феденьку уйти отсюда? Это вряд ли, придётся им тосковать и подыхать здесь одним, в этом Богом забытом месте. Хруст, хруст, прыжок и тело от неожиданности падает на снег, его быстро кусают за руку, чтобы не успело одуматься. Красные, налитые голодом, глаза смотрят прямо в Колины. Он понял, что оказался прав. От него никакого толку. Боль пронизывает всё тело, Коля не может пошевелить – вероятно, уже наступила агония, или может смысла в этом не видит, дешёвая овчина с сукном быстро рвётся и пропитывается кровью, ещё чуть-чуть и руку совсем оттяпают. Откуда-то доносится знакомый голос, волки убегают, так и не утолив голод полностью, они точно вернутся. Коля в последний раз открывает глаза, прежде чем уснуть.•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•
Отец Фёдор совсем не спит и не ест. Первое из-за того, что состояние Коли ухудшается, и даже единственный лекарь – женщина лет 55, что давно служила при церкви, – не могла ничего поделать, лишь молилась, что и так делал сам Достоевский. А что насчёт второго, то часть запасов уже портилась, а ещё нужно было оставить её тем, кто уйдёт в город, так что Фёдор решил, что нужно экономить ещё больше. Время обеда. В углу, где обычно стояли скамьи, вынесли длинный стол, на него служители выставили тарелки с супом из всего что нашли: остатки картошки, пшеницы и какой-то травы. Все ели молча. Коля старался не разливать суп, чтобы не тратить еду зазря, но левая рука слушалась его не лучше, чем полу откусанная правая. — Я долго думал над этим, – и это было видно по усталому, осипшему голосу Отца Фёдора, – и всё-таки принял окончательное решение. Коля с мольбой посмотрел на друга, надеясь, что окончательное решение будет таким, каким нужно. — Вам пора уходить в город, морозы усиливаются, а запасов хватит лишь на месяц. Аппетит тут же пропал. — Отец Фёдор, но почему говорите только "вам", разве мы не уйдём все вместе? – Иван был умён, и такая деталь не могла проскользнуть мимо него. — Я рассмотрел все возможные варианты, – честно признаётся Достоевский, – но всё-таки я буду лишним грузом для вас, ведь не смогу так долго идти, а если останавливаться каждую версту, то дорога займёт слишком много времени. — Вы точно уверены в этом? – спросил папаша Ивана. Достоевский уверенно кивнул, поглядывая на разочарованного Гоголя. — Извините Отец Фёдор, но я не смогу пойти с другими, – лекарь всё же не могла смириться, – Николаю нужна будет моя помощь, да и мои колени то же не выдержат длинного путешествия. — Как знаешь, Агафья.•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•
Церковь опустела меньше чем за неделю, больше здесь не был слышен детский смех и чужая радость. В воздухе летал запах смерти. Рана Коли продолжала гноиться, несмотря на все старания. Близился заветный час, Коля это ощущал, а Федя понимал это по чужому взгляду. — Знаешь, а не так это плохо быть умирающим, всё твоё внимание достаётся только мне, – голос совсем охрип. — Заткнись, Коля, – Федя утыкается в чужую, исплаканную рубаху, – Агафье и мне тоже недолго осталось. — Нет, ты нас ещё переживёшь, – юноша устало улыбнулся, сил ни на что не хватало. К глазам снова подступили слёзы, казалось, что за последние дни они не переставали идти. — У тебя глаза красные, как у вампира, – подметил Коля. Фёдор натянуто улыбнулся. Как же он хотел вернуть время вспять и провести побольше времени с дорогим человеком. А ещё лучше было бы вообще изменить их судьбу. Но это невозможно. Остаётся надеяться, что в другой жизни они будут счастливы вместе. — Агафья, можешь пока прогуляться, – негромко крикнул Достоевский. Женщина послушно ушла. К горлу подступил ком и кажется, что новая истерика тут же нахлынет его, но сил на это уже не было. Коля приподнялся, опираясь на одну руку, и прижался губами к щеке Феди. — Зря ты меня не послушал, валить надо было отсюда ещё в тринадцать. — Надо было, – надрывно прошептал Федя и прижался к чужим губам своими, целуя в последний раз. Потом ещё раз и ещё раз. Каждый раз неумело и отчаянно. Как же это глупо. У них было всё время мира, чтобы научиться это делать. Коля смеётся с этого, пока Федя по-детски дуется. Но тоже улыбается. Последний раз. Время прошло незаметно, но каждое мгновение Фёдор не забыл. Не простил бы себе, если потеряет хоть частичку Коленьки. Прошло полдня, а Фёдор так и не отошёл от Коли, Агафья пыталась накормить молодого пастыря, но всё было безутешно. Она понимала, как дорог был ему Николай, всё же сама потеряла единственную дочку в начале катастрофы, муж ушёл ещё задолго до этого. Материнское сердце разрывалось от тоски и чтобы занять свои руки, женщина прибиралась хоть это и было бессмысленно. Голод давал о себе знать, последние ростки, что пытались выжить в импровизированной теплице, которую пристроили к церкви, погибали из-за усиливающихся морозов. Запасы раздали уушедши, для себя оставили пару килограммов каких-то трав и овощей, давно испортившиеся. Три тарелки супа так и остались не тронутыми.•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•
Агафья всеми силами пыталась не доводить себя до этого, но оглядываясь назад, она не понимала, как смогла преодолеть все эти трудности. Может благодаря подвешенному языку матушки Фёдора. Быть может, но сейчас она не видит смысла разбираться в своих чувствах. Несколько лет она жила по её наставлениям, но сейчас этой женщины нет, она не сможет поругать её за такой великий грех. Да и не грех это вовсе. Никто о ней больше не будет горевать. На Отца Фёдора и так навалилось всего, он о ней даже не вспомнить. Можно уходить спокойно. Агафья последний раз проходится по деревне, заходит в свой дом, перебирает старые вещи и улыбается. Как бы она хотела вернуть время вспять, но сейчас её семья ждёт там, где-то высоко в небе за серыми облаками. Достоевский опустошён, у него не хватает сил злиться на измученную судьбою женщину. Он всё прекрасно понимал, но сам не решался на этот нечестивый поступок. Снять тело с дерева около речки оказалось не просто, верёвка так и осталась болтаться на ветке, а стул валяться где-то рядом. Последняя могила была закопана на заднем дворе.•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•
Не проходит и недели с того момента, как Достоевский похоронил последнюю живую душу, снова приходит на задний двор храма, где располагалось кладбище, вместе с только-только открытой бутылкой водки. Она была последней. Отец Ваньки всё же решил её оставить, вдруг пригодиться. И вправду, не прогадал мужик. Прошло сорок дней с момента, когда Фёдор остался без Коли, он не хотел в это верить, но количество зачёркнутых следов от ножа на стене не могло соврать. Он считал каждый прожитый день. Фёдор смахивает рукой снег с могильной плиты и садится рядом, опираясь на неё правой рукой. Пара глотков водки и ещё полчаса "разговора" с другом ему помогают уже как месяц. Если оглядеться по сторонам, то в соседней могиле похоронена его матушка, рядом с ней его отец. Оставшиеся служители покоятся чуть дальше. А те, кто был тут ещё до начала вечной зимы лежат на окраине кладбища. Фёдор и вправду остался один. И только сейчас он начинает понимать, что в груди всё время томилось чувство горечи и одиночества. Быть одному невыносимо. Парень ставит недопитую рюмку на могилку, последний раз взирает на небо и устало улыбается. В деревне точно больше никого не осталось, помощь никому уже не нужна. А значит, он свободен от данного им обещания. Глаза постепенно слипаются, руки и ноги уже давно не чувствуют холода, сама душа постепенно замерзает. Скоро приходит забвение и долгожданный покой. Но каменная плита под рукой всё равно отдавала теплом.
