Дым между нами

Воздух в Лос-Анджелесе в конце сентября был липким и тяжелым, как патока. Он оседал на коже тонкой пленкой пота и городской пыли, смешанной с выхлопными газами. Финн Вулфхард стоял, прислонившись плечом к шершавой стене чьего-то гаража, превращенного на один вечер в эпицентр тусовки. Внутри орала музыка, басы отдавали в грудную клетку даже здесь, снаружи, а в пластиковом стаканчике, который он держал в руке, уже давно растаял лед, превратив виски в теплую, приторно-сладкую воду. Он не хотел здесь быть. Точнее, он хотел не здесь, а где-то еще. Но агент сказал «надо мелькать», «полезные знакомства», и вот Финн уже второй час переминается с ноги на ногу, периодически вступая в бессмысленные диалоги с людьми, чьи имена он забывал через секунду после того, как их называли. Здесь было слишком много дыма. Не только от барбекю, которое кто-то безответственно развел на заднем дворе, но и от сигарет. Кто-то курил вейпы, выпуская облака сладкой ваты, но больше всего раздражал именно табак. Резкий, въедливый запах дешевых сигарет пропитывал одежду, волосы, забивался в носоглотку. Финн поморщился. Сам он бросил два года назад, выменяв привычку на ежедневные пробежки и пачку жвачки в день. Сейчас запах дыма вызывал у него смутное чувство вины пополам с брезгливостью. Именно в этот момент он его и заметил. Тот сидел на корточках у покосившегося забора, отделяющего участок от пустыря. Одна рука небрежно свисала с колена, в пальцах тлела сигарета, другая была занята телефоном, тусклый свет экрана освещал острую линию скул и темные, взъерошенные ветром волосы. Парень курил с таким видом, будто делал это всю свою жизнь, будто сигарета была продолжением его пальцев. Он не обращал внимания на шум вечеринки, на редких прохожих, которые спотыкались о его ноги, направляясь в туалет. Он был в своем собственном, прокуренном мире. Финн хотел просто отвернуться. Но не смог. Что-то в том, как дым, выдыхаемый парнем, смешивался с тусклым светом единственного фонаря, как тот щурился, глядя в экран, показалось ему... чертовски фотогеничным. Киношным. «Интересный кадр», — подумал Финн, прежде чем успел себя одернуть. Словно почувствовав взгляд, парень поднял голову. Их глаза встретились. У него оказалось неожиданно открытое, почти детское лицо, которое резко контрастировало с расслабленной, немного угловатой позой. Темные глаза с любопытством уставились на Финна. На секунду повисла неловкая пауза, заполненная только басами из дома. — Эй, — парень приподнял подбородок. — Есть зажигалка? А то моя сдохла. Финн моргнул. Просьба была настолько обыденной, что он даже не сразу нашелся, что ответить. — Я не курю, — ответил он. Голос прозвучал суше, чем ему хотелось. — Жаль, — пожал плечами незнакомец и снова уставился в телефон, давая понять, что разговор окончен. Но Финн почему-то не уходил. Его раздражал этот дым, раздражало это наплевательское отношение, и, возможно, раздражало то, что этот парень просто отшил его, даже не дав шанса представиться. — Ты бы хоть в сторону курил, — брякнул Финн первое, что пришло в голову. — Весь дым сюда тянет. Парень снова поднял глаза. На его губах заиграла едва заметная, ленивая усмешка. — Серьезно? Весь двор в дыму от шашлыков, а тебе помешала именно моя сигарета? — он затянулся еще раз, медленно, смакуя, и выпустил струю дыма нарочито в сторону Финна. — Сорян. Планета не крутится вокруг тебя. Финн почувствовал, как в груди закипает раздражение. Это было глупо. Спорить с незнакомым курильщиком на задворках дурацкой вечеринки. — Дело не в планете. Дело в запахе. От него трудно дышать, — четко проговорил Финн, сжимая стаканчик. Парень хмыкнул, потушил бычок о землю и, достав пачку, тут же прикурил новую от старой, используя уже знакомый фокус «сигарета о сигарету». — Вот это проблема, — протянул он, затягиваясь. — Трудно дышать. А ты попробуй вообще не дышать. Или уйди. Вариантов масса. Финн не нашел, что ответить. Парень был прав. Он мог просто уйти. Но какая-то непонятная гордость пришпилила его к месту. — Ноа! — крикнул кто-то из дома. — Шнапп, ты там сдох? Иди сюда, Дэн притащил текилу! Парень, которого назвали Ноа, скривился, но послушно поднялся на ноги. Он был выше, чем казался сидящим, худой, в потертой футболке и джинсах. Он на секунду задержал взгляд на Финне, окинув его быстрым, оценивающим взглядом. — Вулфхард, — вдруг сказал он. Не вопрос, утверждение. — Я тебя узнал. Снимаешься в том... как его... «Очень странные дела»? — он произнес это с легкой насмешкой, будто название сериала было чем-то смешным. — Да, — коротко ответил Финн. — Круто, — Ноа пожал плечами, показывая, что ему, в общем-то, все равно. — Береги легкие, чувак. Актёрам они нужны. — Он усмехнулся своей шутке и, сунув руки в карманы, небрежной походкой направился к дому, оставляя за собой шлейф табачного дыма и запаха дешевого одеколона. Финн смотрел ему вслед, чувствуя себя полным идиотом. Он ввязался в перепалку с каким-то Ноа Шнаппом, которого видел первый раз в жизни, и проиграл. Просто потому, что не смог промолчать. Дым всё еще щипал ноздри. Или это было просто раздражение. Вернувшись в дом, Финн пытался найти взглядом того парня, но в дыму и толпе это было бесполезно. Он поймал себя на том, что принюхивается к запаху своей футболки, ища тот самый табачный шлейф. Финн тут же одернул себя. Ерунда какая-то. Он уехал с вечеринки через полчаса, так и не выпив ни глотка нормального алкоголя. В машине он опустил все стекла, надеясь, что ветер выдует из салона воспоминания о сегодняшнем вечере. Но запах дыма, казалось, въелся в ноздри намертво. Дома, стоя под горячими струями душа, Финн вдруг поймал себя на странной мысли: ему захотелось закурить. Просто чтобы понять, что тот парень чувствует, когда делает это с таким выражением лица. Будто сигарета — единственное, что удерживает его от падения в пропасть. — Глупости, — вслух сказал Финн пустой плиточной стене. — Просто глупости. Но в ту ночь он спал плохо. Ему снился дым. Густой, серый, он клубился вокруг, а в центре этого облака стоял темноволосый парень и смотрел на Финна немигающим взглядом. А потом он протянул руку и сказал: «Прикурить не найдется?». Финн проснулся в холодном поту. Было четыре утра. За окном шумел пустой Лос-Анджелес. А в голове всё еще стоял этот проклятый запах дешевых сигарет.