Дым между нами

Месяц спустя Финн стоял в гримерке студии, где должны были снимать рождественскую рекламную кампанию для одного известного бренда одежды. Его агент сказал, что это «отличный шанс расширить портфолио» и «там будет куча полезных людей». Финн уже устал от «полезных людей». Но контракт был подписан, деньги неплохие, а съемки обещали занять всего два дня. Он сидел в кресле, пока гример колдовала над его лицом, пытаясь добиться эффекта «естественной свежести» посреди искусственного света софитов. В комнате пахло косметикой, кофе и еще чем-то неуловимо знакомым. Финн не мог понять, чем именно, пока дверь не открылась и в гримерку не ввалился он. Ноа Шнапп. В той же потертой футболке, только теперь сверху была накинута кожаная куртка, явно видавшая лучшие времена. В руках он держал дымящуюся сигарету, и пепел с нее осыпался прямо на пол, на идеально чистый линолеум. — Ноа! — взвизгнула девушка-гример. — Здесь нельзя курить! Пожарная сигнализация сработает! — Не сработает, я уже проверял, — лениво отозвался Ноа, делая глубокую затяжку. Он перевел взгляд на Финна, и на его губах расцвела та самая ленивая усмешка. — О, а вот и наш борец за чистоту воздуха. Какими судьбами? Финн сжал подлокотники кресла. — Работаю, — ответил он максимально нейтрально. — Я тоже, как видишь, — Ноа демонстративно стряхнул пепел прямо в пустой стаканчик из-под кофе, стоявший на столике. — Прикинь, совпадение. Нас снимают вместе. В одной сцене. Папа с сыном, который приехал на каникулы. Я буду твоим папой, кстати. Или ты моим? Запамятовал. — Ты моим, — сквозь зубы процедил Финн. — В сценарии я твой взрослый сын. — А, ну да, — Ноа хмыкнул. — Староват я для такого юного папаши. Ну да ладно, у сценаристов свое видение. Он докурил, с наслаждением затянувшись в последний раз, и затолкал окурок в тот же стаканчик. Запах дыма мгновенно заполнил всю гримерку, перебивая ароматы дорогой косметики. — Ты не мог бы курить на улице? — ледяным тоном спросил Финн, глядя на гримера в зеркало, чтобы не встречаться взглядом с Ноа. — Мог бы, — согласился Ноа, плюхаясь в соседнее кресло. — Но там холодно. А я мерзлявый. — Тебе не кажется это неуважением? — Финн все-таки повернулся к нему. — К людям, которые здесь работают? Которые не курят? Ноа наклонил голову, разглядывая его с неподдельным интересом. — Слушай, Вулфхард, — протянул он. — У тебя пунктик на эту тему? Может, у тебя аллергия? Или ты просто любишь читать морали незнакомым людям? — Мы уже не незнакомцы, — возразил Финн. — Мы теперь, по твоим словам, отец и сын. — О, точно, — Ноа рассмеялся. — Пап, можно я буду курить на заднем дворе? — спросил он плаксивым детским голосом. Гримеры захихикали. Финн почувствовал, как краска заливает его щеки. Он ненавидел краснеть. Это выдавало его возраст и неопытность, хотя в двадцать лет он чувствовал себя иногда стариком. — Делай что хочешь, — буркнул Финн, отворачиваясь. — Мне все равно. — Не похоже, — тихо сказал Ноа, и в его голосе вдруг пропала насмешка. — Похоже, тебе очень не все равно. И это забавно. Он встал, хлопнул Финна по плечу. От неожиданности тот дернулся и вышел из гримерки, оставив дверь открытой. В коридоре Финн увидел, как Ноа достает новую сигарету и прикуривает, не обращая внимания на табличку «No smoking». Весь первый съемочный день прошел как в тумане. Ноа, вопреки ожиданиям Финна, оказался профессиональным актером. Когда режиссер крикнул «Мотор!», его ленивая расслабленность исчезла, уступив место теплой, немного уставшей отеческой заботе. Он смотрел на Финна с такой любовью, что у того перехватывало горло. А когда раздавалось «Стоп!», Ноа снова превращался в колючего, прокуренного типа, который отпускал саркастичные замечания в сторону всех, кто попадался под руку. Вечером, когда съемки закончились, Финн сидел в углу павильона, просматривая отснятый материал на мониторе. Кто-то опустился рядом на корточки. Знакомый запах табака ударил в нос. — Смотришь, как мы прекрасны вместе? — спросил Ноа, кивая на экран. Финн вздохнул. — Смотрю, не пересвечена ли картинка. — Скучный ты, — констатировал Ноа. Он вытащил пачку, повертел в руках и, поколебавшись, убрал обратно в карман. — Знаешь, что сказала та девчонка-гример, когда я уходил? — Понятия не имею. — Она сказала: «Вы с Финном как старая супружеская пара, вечно пилите друг друга». — Ноа скривился. — Представляешь? Супружеская пара. С тобой. Финн почувствовал, что снова краснеет. — Это глупо, — выдавил он. — Еще как глупо, — согласился Ноа. — Мы даже не друзья. Мы едва знакомы. — Вот именно. Повисла тишина. Ноа сидел рядом, такой близкий, что Финн чувствовал тепло его тела. Странное, неуместное тепло посреди холодного павильона. — Ладно, — Ноа резко встал. — Пойду покурю. Настоящим папам нужен никотин, чтобы пережить взрослых детей. Он ушел, а Финн еще долго смотрел на темный экран монитора, прокручивая в голове одну и ту же фразу: «Старая супружеская пара». В ней было что-то до ужаса неправильное. И до ужаса правильное тоже.