Дым между нами

На следующее утро Финн приехал на студию раньше всех. Ему нужно было выпить кофе в тишине, собраться с мыслями и, желательно, не сталкиваться с Ноа до самого последнего момента. Вчерашний разговор оставил неприятный осадок. Словно его в чем-то уличили, а он так и не понял, в чем именно. Парковка студии была пуста, только пара служебных машин сиротливо жались к забору. Финн шел к служебному входу, когда его взгляд упал на землю. Прямо у крыльца, на идеально выметенном асфальте, валялся окурок. «Marlboro Red». Те самые, которые курит Ноа. Финн остановился как вкопанный. Окурок был еще свежим, фильтр чуть влажный, табак не успел рассыпаться. Ноа был здесь. Курил здесь. И, конечно, не потрудился дойти до урны. Финн оглянулся по сторонам. Никого. Он наклонился, поднял окурок двумя пальцами, брезгливо, словно дохлую мышь. Поднес к носу. Запах табака, смешанный с утренней сыростью, ударил в ноздри. Почему-то этот запах показался ему не таким отвратительным, как обычно. Привычным, что ли. — Какого черта я это делаю? — прошептал Финн сам себе. Он развернулся, дошел до урны у входа и выбросил окурок. Тщательно вытер пальцы о джинсы, словно пытаясь стереть сам факт прикосновения. Но внутри осталось странное чувство. Словно он только что совершил что-то очень личное. Что-то, чего никто не должен был видеть. Но кто-то видел. Ноа сидел в своей машине, припаркованной чуть поодаль, за углом. Он приехал еще раньше, потому что не мог уснуть ночью, и теперь просто сидел, слушал музыку и смотрел, как над студией встает солнце. Он видел, как подъехал Финн. Видел, как тот замер над окурком. Видел, как наклонился и поднял его. — Чего это он? — пробормотал Ноа, подавшись вперед, чтобы лучше видеть. Финн понюхал окурок. Ноа чуть не рассмеялся вслух. Нюхает? Серьезно? А потом Финн выбросил его в урну. Так тщательно, будто совершал священный ритуал. Странный. Очень странный. Ноа проводил взглядом фигуру Финна, скрывшуюся в дверях студии, и задумался. Этот парень определенно был не таким, как все. Мало того, что он ненавидит курильщиков (что само по себе скучно), так он еще и собирает за ними окурки? Или это была какая-то форма заботы? Типа «не сори где попало»? Ноа закурил прямо в машине, опустив стекло. Теперь он смотрел не на восход, а на дверь, в которую вошел Финн. И поймал себя на мысли, что ему интересно. Интересно, что этот парень сделает дальше. Скажет ли что-то про окурок? Или промолчит? Финн промолчал. Весь день он вел себя так, будто ничего не произошло. Они отыграли сцену за сценой — отец и сын украшают елку, пекут печенье, ссорятся из-за того, что сын не хочет ехать к бабушке. Между дублями Ноа ловил на себе взгляды Финна — быстрые, ускользающие, словно тот проверял, здесь ли он еще. К вечеру Ноа понял, что специально ищет Финна глазами, когда тот не видит. Смотрит, как тот пьет воду маленькими глотками, как поправляет волосы перед зеркалом в гримерке, как хмурится, читая сообщения в телефоне. Обычные движения обычного парня. Но почему-то от них было трудно оторваться. — Шнапп, ты с нами в бар? — крикнул кто-то из осветителей. — А? — Ноа очнулся. — Нет, я пас. — Да ладно, расслабься! — В другой раз. Он остался в павильоне один. Сидел на стуле, крутил в пальцах пустую пачку и смотрел на гирлянды, которые они вешали для съемок. Огоньки мерцали красным, зеленым, золотым. И почему-то напоминали ему о Финне. О том, как тот краснел вчера, когда гримерша ляпнула про «супружескую пару». — Идиот, — сказал Ноа пустому павильону. — Сам себе придумываешь проблемы. Он вышел на улицу, закурил, глядя на звезды. Потом достал телефон и набрал в поиске «Финн Вулфхард интервью». Просто так. Из чистого любопытства. Через час он знал о Финне больше, чем хотел бы: что он бросил курить два года назад, что бегает по утрам, что любит собак и терпеть не может, когда кто-то опаздывает. Что у него были девушки, но сейчас он один. Ноа захлопнул ноутбук и уставился в потолок своей съемной квартиры. — Твою ж мать, — выдохнул он. В груди загорелся странный огонек. Не похожий на тот, что зажигает сигарету. Другой. Глубокий и опасный.