When I meet you in next life

      Когда Син Джин выходил из зала суда, Хан Ён преградил ему путь. Тот остановился, во взгляде промелькнуло легкое удивление.       — Стажер Ли? Что на этот раз? Снова лекция о морали и чистоте закона?       Хан Ён мягко улыбнулся:       — Вовсе нет. Я просто хотел пригласить вас выпить. Но если вы слишком утомились, то…       К его искреннему изумлению, Син Джин не стал язвить. Он посмотрел на Хан Ёна без привычного льда.       — Я не устал. И я согласен. Но при условии, что место выбираю я.       Его выбор пал на новый ресторан на десятом этаже элитного отеля. Панорамные окна, приглушенный джаз, тонущий в мягком свете ламп. Почти полное отсутствие людей.       Идеальное место для разговора.       Для свидания.       Как только они устроились за столиком, Син Джин заказал стейки и бутылку дорогого вина. Хан Ён мельком заглянул в меню и едва не поперхнулся:       — К чему эта помпезность, судья Кан? Мы могли бы пойти в место попроще. Цены здесь просто астрономические. Сразу предупреждаю, у меня таких денег нет.       Син Джин, глядя на его смущение, негромко рассмеялся:       — Всё в порядке. Я угощаю. Вам не стоит о чем-то беспокоиться.       — Судья Кан, — Хан Ён прищурился, прощупывая почву, — насколько я знаю, судьи не зарабатывают большие деньги...       Син Джин снова усмехнулся, разливая вино:       — Стажер Ли, я не так беден, как вы думаете.       Он явно скромничал. Син Джин знал, что он мог его хоть каждый день водить по таким местам и что его личного состояния хватит на то, чтобы хоть завтра уйти в отставку и безбедно жить где-то зарубежом до конца своих дней. Но озвучивать это вслух он не собирался.       — Мы уже здесь, так что давай просто насладимся вечером.       Вскоре принесли заказ.       Стейк оказался божественным, и Хан Ён на время затих, отдавая должное кухне. Но как только первый голод был утолен, он поднял взгляд на собеседника.       — Вы спасли Но Мин Гука ради той девочки, верно? Кем вам приходилась её мать, Им Хе Ён?       Улыбка Син Джина померкла. Он поставил бокал и внимательно посмотрел на Хан Ёна.       — Вы чересчур любопытны. Я знаю, что вы следили за мной, даже когда я ездил в приют. Почему вас так тянет в мою личную жизнь, стажер Ли?       Хан Ён не отвел взгляда, хотя внутри всё сжалось.       — Вы ведь знали, что доктор Но сделал это по просьбе пациента? Что в его действиях не было злого умысла?       — Да. Я поговорил с ним наедине до того, как принять решение, — сухо ответил Син Джин.       — А если бы он оказался психопатом, убивающим ради удовольствия? Вы бы всё равно его вытащили?       Син Джин чеканил слова: — Вы все еще не ответили на мой вопрос.       — Хорошо. Да, я следил за вами. При нашей первой встрече я же вам сказал, что я ваш преданный поклонник. Мне интересно всё, что вы делаете во время работы и вне. — нагло соврал Хан Ён, глядя ему прямо в глаза. — Теперь ваша очередь.       Син Джин оценил эту нахальную прямолинейность короткой ухмылкой:       — Мой ответ — нет. Если бы он был психопатом-доктором, я ради него и пальцем не пошевельнул бы. Я бы никогда не доверил Джи Ён такому человеку.       Хан Ён залпом осушил бокал и тут же наполнил его снова.       — Им Хе Ён. Кем она была для вас?       Син Джин долго молчал, глядя в окно на огни ночного города. В его взгляде проступила такая невыносимая грусть, что Хан Ёну стало не по себе.       — Она была моей женой.       Хан Ён замер с бокалом в руке. Этого он не ожидал.       — Она была единственной, кто заботился обо мне в школе. Стала мне как сестра. Потом мы потеряли друг друга из виду, но спустя годы я встретил её снова. Она была беременна и совсем одна. Я решил помочь ей. Мы расписались и стали супругами на бумаге, чтобы у Джи Ён была фамилия и защита. Между нами не было романтичных отношений, но она была единственным человеком, который никогда меня не предавал. А потом болезнь забрала её… и я…       Син Джин сделал большой глоток вина, его лицо на мгновение исказилось от боли. Хан Ён почувствовал острый укол вины. Он задел рану, которая так и не затянулась.       — Извините. Мне не следовало спрашивать…       Син Джин заказал вторую бутылку.       — Я отдал Джи Ён в хороший приют, так как понимал что из меня выйдет паршивый отец. Я не умею дарить тепло. Но я обеспечил её лучшими учителями, удостоверился что она получит все что ей нужно, и навещал каждый месяц.       — Я узнал кое-что в больнице, — тихо произнес Хан Ён, уже слегка хмелея. — В семнадцатом году доктор Но попал в аварию. Его жена и дочь погибли на месте. Он жил как тень, несколько раз пытался покончить с собой… Судья Кан, кажется, вы спасли его не только от тюрьмы. Вы спасли его от самого себя. Но когда вы поняли, что он и есть отец Джи Ён?       Син Джин опустил взгляд. Он выглядел непривычно уязвимым.       — Я начал поиски давно. Мои люди искали его повсюду годами. Все эти годы поиски были тщетными. В итоге, целых девять лет промелькнули… В конце концов, мне удалось его отыскать, но я нашел его только тогда, когда сам оказался в… Впрочем, неважно. Главное, что в этот раз мне удалось вернуть её отцу.       Син Джин поднял глаза и увидел, что Хан Ён уже едва держится. Стажер криво подпирал голову рукой, его щеки пылали румянцем, а веки отяжелели от вина. Судья посмотрел на него и впервые за долгое время по-настоящему улыбнулся.       Алкоголь ударила Хан Ёна гораздо сильнее, чем Син Джин ожидал, так что судье Кан пришлось брать ситуацию в свои руки. Он расплатился по счету, закинул руку пьяного стажера себе на плечо и, едва удерживая его, потащил к стойке регистрации.       — Два стандартных номера на одну ночь. Пожалуйста, — коротко бросил он администратору.       Персонал выдал ключ-карты и проводил их до этажа.       Номер оказался небольшим, но вполне уютным. Мягкий, теплый свет ламп не резал глаза и обволакивал комнату.       Кан Син Джин дотащил стажера до кровати и, уложив его на покрывало, собирался уйти в свой номер.       Голова Хан Ёна была так затуманена алкоголем, что у него перед глазами всплыла та самая сцена из своего кошмара. Кан Син Джин в тюремной форме, весь в синяках и порезах, отвернулся от него и зашагал в сторону темного коридора. Хан Ён тут же потянулся к руке Син Джина.       Судья Кан вдруг почувствовал, как пальцы стажера сомкнулись на его запястье.       — Останьтесь… пожалуйста, — пробормотал Хан Ён.       Судья Кан бросил на него короткий взгляд и ответил своим привычным тоном:       — Вы пьяны. Вам нужно отдохнуть.       Он мягко разжал пальцы Хан Ёна и направился к выходу. Однако через мгновение замер когда со спины его обхватили чужие руки.       «Ли Хан Ён… Почему ты никак не угомонишься, а?»       Син Джин застыл.       Ему показалось, что ноги стали тяжелыми, не давая сделать и шага к двери. Он попытался высвободиться, но Хан Ён лишь крепче прижался к его спине, не желая отпускать.       И тут внутри Син Джина завязалась тихая борьба. Он чувствовал, как тело предательски расслабляется, а его ледяной разум теряет свою силу. В этом полном смятения молчании снова раздался голос Хан Ёна:       — Син Джин, не уходи…       Всего три слова хватило чтобы его защита рухнула окончательно.       Хан Ён опять перешел на «ты». Это прозвучало так неправильно, так дерзко и одновременно так сладко.       Син Джин отдал бы всё, чтобы слышать свое имя в такой интонации каждый день.       Судья Кан медленно убрал руки Хан Ёна со своего пояса и развернулся к нему лицом к лицу. В глазах Хан Ёна блестели слезы, красиво переливаясь в тусклом свете ламп.       — Син Джин, не оставляй меня…       Челюсть Син Джина невольно сжалась, а воздух в комнате внезапно стал слишком густым. Дышать было почти невозможно.       И тогда случилось это.       Хан Ён обхватил лицо судьи ладонями, приподнялся на цыпочки и коснулся его губ своими. Это был невесомый поцелуй, похожий на касание сахарной ваты. Но даже этот крохотный контакт заставил Син Джина сорваться в пропасть. Он перехватил запястья Хан Ёна, резко убрал их от своего лица и сжал до боли, не разрывая зрительного контакта.       — Не надо было этого делать…       С этими словами Син Джин с силой притянул его к себе и жестко, и одновременно требовательно впился в его губы. Хан Ён от неожиданности шумно выдохнул и тут же ответил на поцелуй. Судья отпустил его руки, переместив ладони на талию и вжимая парня в себя.       Поцелуй становился всё глубже, яростнее.       Даже сквозь усталость и пьяное состояние Хан Ён не желал уступать, отвечая с тем же напором. Это напоминало танец доминирования где только один человек мог победить.       Вскоре пальцы Син Джина добрались до пуговиц на рубашке стажера, расстегивая их лихорадочными движениями, пока Хан Ён стаскивал с плеч судьи жилет. Оба были на пределе, одержимые желанием наконец почувствовать кожу друг друга.       Когда одежда полетели на пол, Син Джин перешел от губ к лицу, спускаясь ниже. Влажные дорожки поцелуев на подбородке, кадыке, шее, ключице… Хан Ён запрокинул голову, полностью отдаваясь во власть партнера.       Они были настолько поглощены друг другом, что не заметили, как задели при кроватную тумбу. Настольная лампа и ваза со звонким треском упали на пол, но этот звук лишь подстегнул их страсть.       Син Джин толкнул его на кровать и Хан Ён мягко приложился головой о матрас. Он почувствовал сильное желание, которое сквозь пелену алкоголя требовало выхода. В боксерах ему стало невыносимо тесно и когда Син Джин накрыл его своим телом, придавливая к постели, Хан Ён начал что-то шептать и тихо стонать, отдаваясь на волю ласкающих его рук. Ладонь Син Джина скользнула вниз, накрыв его пах, и Хан Ён выгнулся навстречу, не в силах сдержать громкий вздох удовольствия. Пользуясь его беспомощностью, судья Кан прикусил его нижнюю губу, терзая её до тех пор, пока она не припухла.       Син Джину безумно нравилось видеть, как этот всегда сдержанный и гордый Ли Хан Ён плавится под ним, окончательно теряя связь с реальностью.       Переключившись на шею, Син Джин жадно втягивал нежную кожу, оставляя после себя алые засосы. Его голос, ставший уже хриплым прервал тишину:       — Если бы ты знал, как я мечтал коснуться тебя… Любить тебя часами, не отпуская ни на миг.       Он задыхался.       От близости, от лавины чувств и желания которые годами держал под запретом.       — Каждый раз, когда ты меня провоцировал, мне хотелось впечатать тебя в стену и заткнуть поцелуем.       Его рука плотно сжала плоть Хан Ёна, заставляя того жалобно скулить от сильного возбуждения.       — Син Джин…, пожалуйста…       — Как же я жаждал услышать свое имя так неформально от твоих уст, — выдохнул судья и освободил их обоих от остатков белья. Тягучая смазка выступила на кончиках, делая каждое движение плавным и невыносимо приятным.       Двигаясь в рваном темпе, Кан Син Джин продолжал покрывать торс партнера поцелуями.       Хан Ён не смог сдержать стон, когда Син Джин медленно сомкнул губы вокруг его органа. Вся «порядочность» и выправка судьи Ли улетучились в одно мгновение и он начал стонать громко и развратно. Его больше не заботило то что, кто-то мог их услышать.       — Син Джин, вот так… Черт, как же хорошо…       Эти сладкие, надрывные стоны заводили Син Джина до безумия. Одной рукой он ласкал себя в такт движениям губ, и языком исследуя каждую венку, каждую чувствительную зону партнера. Наслаждение накрывало их обоих, словно волна в океане, и Син Джин почувствовал, что кульминация уже совсем близко.       Комната наполнялась сбивчивым дыханием и хриплыми стонами. Эти двое любили друг друга так отчаянно, будто завтрашний день никогда не наступит.       Когда Син Джин задал быстрый темп ртом, Хан Ёна первым накрыло волной оргазма. Голова пошла кругом, зрение затуманилось, а мир на мгновение просто перестал существовать. Спустя минуту пик настиг и Син Джина. Он излился, чувствуя, как силы окончательно покидают тело. Простыни пропитались потом и мускусным запахом. Оба были выжаты до предела. Судья Кан машинально потянулся к салфеткам на тумбочке, стер следы их близости с себя и с кожи Ёна, а затем бессильно рухнул на подушки. Хан Ён что-то невнятно пробормотал и по-собственнически притянул Син Джина к себе, закидывая руку ему на торс.       Син Джин посмотрел на него с неким обожанием.       Даже сейчас, растрепанный и измотанный, Хан Ён казался ему идеальным. Пылающие румянцем щеки, пухлые губы цвета спелой вишни…       Устроившись поудобнее и ближе к судье Кан, стажер погрузился в глубокий сон. Но когда Хан Ён чуть повернул голову, непослушная прядь волос упала ему на лоб, прикрывая правый глаз.       Син Джин уже протянул руку, чтобы убрать её, но замер.       Он снова делает это…       Снова превращается в того самого жалкого, жадного человека.       Зачем он это сделал?       Зачем он зашел так далеко?       По правде говоря, он хотел выжать максимум из этой пьяной ночи потому что он слишком долго ждал.       Ждал взаимности от Хан Ёна.       Ждал, когда сам сможет сбросить оковы собственного эго.       И вот пришел момент, о котором он так мечтал годами. Но вместо счастья, сердце Син Джина внезапно покрылась инеем, а глаза снова наполнились слезами и он медленно перевел взгляд с Хан Ёна на потолок.       Он ведь только что воспользовался уязвимостью человека, к которому он был болезненно привязан в прошлом.       Ради чего?       Ради мимолетной вспышки похоти?              А как же обещание что он тогда себе дал…       Син Джин медленно, стараясь не разбудить спящего, убрал его руку со своей груди и поднялся. Одежда была хаотично разбросана по ковру и ему пришлось собирать её почти на ощупь, стараясь не шуметь. Одежду Хан Ёна он аккуратно положил на кресло, а сам начал одеваться. Когда последняя пуговица была застегнута, он направился к двери.       Но на самом пороге он обернулся, бросая последний взгляд на безмятежно спящего Хан Ёна. Одинокая слеза сорвалась с ресниц и медленно покатилась по щеке. Стерев её пальцем, судья Кан окончательно покинул номер.       В груди ужасно ныло, но разум постепенно начал проясняться.       Что же, черт возьми, он чувствует к этому человеку?       Болезненную любовь?       Но ведь ничем хорошим его привязанность не закончился для него тогда, так зачем же сейчас он вновь толкает себя в эту бездну?       Ненависть?       Может, глубоко внутри он просто ненавидел Ли Хан Ёна?       Ненавидел этого человека каждой клеткой своего сердца. И возможно будет ненавидеть до конца своей жизни…       Вот так, пьяная ночь обернулась для Хан Ёна холодным одиночеством, а для Син Джина стала очередным бегством от собственных чувств.