Часть 11: Сомнения (18+)
4 марта 2026 г., 11:37
Передав Хан Ёна в надежные руки врачей, судья Кан теперь беседовал с гастроэнтерологом в его кабинете.
Внешне он казался воплощением холодного спокойствия. Безупречный костюм, прямая спина, непроницаемое лицо. Но внутри него выла буря, смесь страха и тревоги, которую он не чувствовал уже очень давно.
«Мы провели эндоскопическое обследование. Это была перфорация язвы желудка. Нам удалось купировать очаг, сейчас угрозы жизни нет. Пациент под седативными, проспит еще три-четыре часа...»
Син Джин коротко кивнул, чувствуя, как в груди немного отпускает ледяной зажим.
— Скажите, у него и раньше были проблемы с желудком? — доктор внимательно посмотрел на судью.
Син Джин замялся. Вопрос застал его врасплох.
Кто он такой, чтобы знать такие личные вещи о стажере Ли?
Он ему не брат, не близкий друг и уж точно не муж.
Он был лишь человеком которого Ли Хан Ён ненавидел всем сердцем в прошлой жизни, а теперь он стал его невольным мучителем в этой.
Судья промолчал, и доктор продолжил:
«Видимо, он питался нерегулярно и испытал сильный стресс на работе. И, судя по всему, он горстями глотал нимесулид, пытаясь заглушить боль, поэтому его язвы только только ухудшились со временем. При длительном приеме этот препарат также токсичен для печени. По анализам, его печень тоже пострадала, но это не критично. Еще пара часов — и начался бы перитонит, а затем сепсис. Вы привезли его вовремя, господин Кан.»
«Он должен регулярно в течении 2 недель принимать эти таблетки, питаться регулярно, и избегать стресс…”
Син Джин слушал рекомендации о диете, покое и лекарствах, механически забирая рецепты. Выйдя из кабинета, он первым делом отправился в ближайшую аптеку, а затем медсестра проводила его в VIP-палату.
Хан Ён лежал под капельницей, пугающе бледный на фоне белоснежных простыней. Его губы, обычно имевшие сочный вишневый оттенок, теперь стали тусклыми. При виде этой картины сердце Син Джина болезненно сжалось.
«Неужели в этот раз я действительно перегнул палку и замучил его до полусмерти?»
Чувство вины едким ядом разливалось по венам, и Син Джин отвел взгляд.
Палата была просторная. Слева от койки - большое окно, из которого дневной свет падал на комнату, ярко освещая его. Рядом стоял диван и небольшое кресло.
Судья Кан лег на диван и прикрыл глаза, пытаясь привести свои мысли в строй. Он только что был назначен председателем верховного суда и теперь он должен был думать о своих последующих планах. Но все его мысли крутились вокруг человека на койке.
Что же ему делать с Ли Хан Ёном, который так внезапно появился на горизонте?
Его грыз еще один вопрос: почему в этот раз всё пошло не так?
В его прошлой жизни Ли Хан Ён появился только в 2025 году. Син Джин был уверен, что у него есть еще пять лет форы, чтобы подготовиться к их встрече или найти способ её избежать. Но в этой реальности Хан Ён ворвался в его жизнь слишком рано, дерзко, не доучившись в университете, и с первой же секунды обнял его крепко и заявил, что он его «поклонник».
Что вообще происходит?
До его появления, мир вокруг него следовал по сценарию прошлого. люди повторяли свои действия шаг в шаг. Но Хан Ён… Он стал непредсказуемой переменной, ломающей все алгоритмы.
Син Джин пытался запугать его, завалить непосильной работой, вытравить из суда своим холодом, лишь бы тот ушел сам, ради собственного же блага.
Но его план провалился. Хан Ён не просто остался, он будто пророс в его жизнь.
Он сумел снова коснуться самого сокровенного.
Его сердца. Снова всколыхнул его глубинные чувства.
После той ночи в отеле Син Джину стало физически невыносимо находиться с ним в одной комнате. Полное игнорирование было последним методом обороны. Таким образом он пытался удержать в узде желания, которые вспыхнули с новой силой внутри него после того, как они разделили одну постель.
Всего неделя игнорирования. И этот план провалился.
Син Джин прикрыл глаза, слушая мерный писк приборов. Что же ему делать с этим упрямым человеком, который готов умереть, но не отступить от него ни на шаг?
Погребенный под лавиной собственных мыслей, Син Джин не заметил, как заснул. Его выдернул в реальность тихий шорох простыней. Он резко открыл глаза и повернул голову: Хан Ён, бледный и слабый, пытался опереться на локти, чтобы сесть.
Син Джин вскочил с дивана, его властный голос мгновенно разрезал больничную тишину:
— Вы что делаете? Немедленно лягте. Вам пока нельзя двигаться.
Хан Ён замер, медленно переводя взгляд на него.
Его голос был едва слышным шепотом, а в горле словно застрял песок:
— Судья Кан… с каких пор вы снова со мной разговариваете?
Син Джин замер на полуслове. Раздражение на мгновение отступил, сменяясь легкой усмешкой. Он подошел к койке и протянул стаканом воды.
— Только открыли глаза, а уже хлещете сарказмом. Пейте.
Сделав несколько жадных глотков, Хан Ён медленно опустил голову. Пряди волос упали на лоб, скрывая его лицо.
— Простите меня… — прошептал он.
Син Джин замер, нахмурившись. Сердце почему-то забилось быстрее.
— За что вы извиняетесь?
Хан Ён помолчал, собираясь с духом, а затем поднял на него робкий взгляд:
— За то, что поцеловал вас… против вашей воли. В ту ночь в отеле. Я не должен был… я не знаю, что на меня нашло. Пожалуйста, простите мне эту дерзость.
Син Джин почувствовал, как внутри всё оцепенело. Такого поворота он не ожидал. Он почти минуту всматривался в лицо стажера, пытаясь найти там хоть тень лукавства или скрытого смысла. Но видел лишь жгучий стыд.
Хан Ён не помнил ничего, кроме поцелуя.
— Извинения приняты, — коротко бросил Син Джин, резко отворачиваясь к окну.
Весеннее солнце заливало улицу ярким светом, обещая тепло, но в душе судьи воцарилась осенняя тоска.
На что он надеялся? На признание в любви? На то, что Хан Ён разделит с ним бремя той ночи? То, что он ничего не помнит — хорошо.
Так будет проще. Для них обоих.
Пусть эта тайна останется только на его совести.
Син Джин медленно повернулся, снова надевая маску равнодушия:
— Я сообщил вашим родителям. Они будут здесь с минуты на минуту. Не вставайте. Если что-то понадобится, то нажмите кнопку вызова медсестры.
Он подхватил свой пиджак, висевший на спинке кресла.
— И еще. С этого момента вы уходите в двухнедельный отпуск. Никаких архивов, никаких дел. Сидите дома до полного восстановления. Все лекарства и рекомендации врача - на тумбочке. Соблюдайте их неукоснительно.
— Но, судья Кан… — попытался возразить Хан Ён, но Син Джин предостерегающе поднял руку.
— Делайте, как я вам сказал. Не спорьте со мной хотя бы сейчас. Выздоравливайте.
Син Джин накинул пиджак и стремительно вышел из палаты, не оборачиваясь. Он оставил Хан Ёна в тишине, наедине с уймой вопросов.
**************
Утром следующего дня Хан Ён выписался. К его изумлению, все счета уже были оплачены. Снова Кан Син Джин. Снова это его молчаливое, властное покровительство, о котором никто не просил. «Ох уж этот судья Кан... вечно решает всё за других», — проворчал про себя стажер, чувствуя, как внутри странно теплеет. Дома мать окружила его заботой, приготовив всё строго по диетическому списку. Но даже за едой мысли Хан Ёна были далеко. Перед глазами стоял взгляд Син Джина в палате. Тяжелый, разочарованный. Почему он так на него смотрел? Неужели в ту ночь в отеле случилось нечто большее, чем неловкий поцелуй? Пазл не складывался, как бы он ни напрягал память. Измученный догадками, Хан Ён закрылся в комнате, отбросил очки в сторону и провалился в сон. Сначала пришло ощущение - горячее дыхание на коже. Кто-то нежно и бережно целовал его шею. Хан Ён попытался разглядеть лицо незнакомца, но видел лишь коротко стриженную макушку. Паника ледяной иглой прошила мозг: «Это мужчина? Меня ласкает мужчина?! Что вообще тут творится?» Но когда человек поднял голову, Хан Ён онемел. На него в упор смотрел Кан Син Джин. Не успел стажер Ли издать и звука, как судья накрыл его губы своими. Губы целующие его были мягкими и приятными. А сам поцелуй оказался глубоким и обезоруживающим. Разум Хан Ёна превратился в хаос, но тело... тело предательски отозвалось на эти ласки. «Что черт подери тут происходит?» Син Джин не останавливался. Его губы медленно спускались все ниже и ниже, очерчивая линию торса, пока не достигли резинки домашних брюк. Одним плавным движением он обнажил трусы Хан Ёна. Стажер Ли с ужасом уставился вниз: под тканью белья отчетливо проступил бугорок. «Я... я возбудился от его прикосновений? Что за чертовщина?!» В панике Хан Ён попытался остановить Син Джина, но его руки не двигались с места, став ватными. Пользуясь его беспомощностью, судья Кан коснулся губами самого интимного места. Через ткань трусов, его губы ласкали орган Хан Ёна медленно и мучительно. Было чертовски приятно. Порочно и невыносимо сладко. Хан Ён хотел закричать, умолять его остановиться или, наоборот, сделать больше - он уже сам не понимал… Син Джин, словно читая его сокровенные мысли, бросил на него дерзкий взгляд и спустил его трусы, выпуская на волю его эрегированный орган. Он улыбнулся и языком коснулся кончика члена, пробуя на вкус. И разумеется, Син Джин на этом не остановился и начал вскоре оживленно лизать «его достоинство» по всей длине, сводя Хан Ёна с ума. И в этот момент интимную тишину разрезал голос матери: — Хан Ён-а, просыпайся! Топот шагов приближался к двери, но видение не исчезало. Становилось только хуже… Кан Син Джин совсем распоясался. Он нахально улыбнулся Хан Ёну, крепко схватил его за бедра и его губы сомкнулись вокруг его органа, посасывая его и задавая быстрый, сводящий с ума ритм. Голова Хан Ёна пошла кругом, мир сузился до этой точки экстаза. Он в отчаянии пытался пошевелить хотя бы пальцем, но тело не слушалось. Дверь распахнулась. — Хан Ён, вставай, скоро обед! И еще... в гостиной тебя ждет гость. Живее! — крикнула мать и, не заходя внутрь, захлопнула дверь. Хан Ён резко вздрогнул и окончательно проснулся. Он весь был в поту. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица. Стажер Ли посмотрел по сторонам и никакого Кан Син Джина вокруг не было. Ему все это приснилось! «Что это черт возьми было? С каких пор я стал думать о судье Кан в таком ключе? Я точно сошел с ума. Этот чертов упрямец, в конце концов, свел меня с ума...» Хан Ён пнул одеяло ногами и с жалобным стоном откинулся на подушки, но тут же почувствовал неладное. Взгляд упал на пах, и он задохнулся от стыда. Эрекция была вполне реальной. Он был возбужден. По-настоящему. И причиной был не просто эротический сон с каким-то случайным незнакомцем, а именно с Кан Син Джином! «Мне конец! Я точно сошел с ума…», прошептал Хан Ён все еще не веря в реальность происходящего. Затем Хан Ён медленно поднялся с кровати, чувствуя как сердце всё еще бешено колотится в ребрах. Чтобы скрыть это предательское возбуждение в штанах, он туго повязал банное полотенце вокруг талии и, стараясь дышать ровно, вышел в коридор. В кухне вовсю шкварчала сковородка. Мать заканчивала готовить обед, а в гостиной кто-то сидел на диване неподвижно. Когда Хан Ён сделал шаг в комнату, его едва не парализовало от удивления. На диване сидел Кан Син Джин. Тот самый «гость». Хан Ён не мог поверит своей «удаче». Именно сейчас, когда всё его тело еще горело от воспоминаний о призрачных ласках этого человека, объект его снов спокойно сидел в его собственной гостиной. Ему захотелось то ли истерически расхохотаться, то ли провалиться сквозь землю. — Что ты здесь делаешь? — выпалил Хан Ён в панике, напрочь забыв о вежливости и субординации. Удар деревянной ложкой по макушке последовал незамедлительно. Мать, возникшая из кухни, не скрывала возмущения: — Как ты разговариваешь с гостем?! Твой старший коллега пришел тебя проведать, а ты ведешь себя невежливо! Но, заметив, что сын бледный и покрыт испариной, Син Нам Сук тут же сменила негодование на беспокойство. Она приложила ладонь к его лбу: — Тебе нехорошо, сынок? Опять живот болит? Син Джин тоже поднял взгляд. В его глазах промелькнуло искреннее, не прикрытое цинизмом беспокойство. Хан Ён мягко отвел руку матери, уверяя её, что всё в порядке и ему просто приснился кошмар. После чего он быстро скрылся в ванной. Ледяной душ помог вернуть рассудок. Когда его «физиологическая проблема» была окончательно решена, Хан Ён натянул футболку со свободными брюками и вышел к столу. Мать и Син Джин уже вовсю беседовали. — Син Джин-а, — ласково обратилась Син Нам Сук, — как мой сын проявляет себя на работе? Не слишком ли он балбесничает? — Напротив, — голос судьи звучал спокойно и глубоко. — Он трудится с усердием, за какую бы задачу ни брался. Я уверен, из него получится выдающийся судья. Хан Ён опустился на стул прямо напротив него и, не удержавшись добавил: — Ха! На одном ведением бумаг далеко не уедешь. Чтобы стать настоящим судьей, нужно прежде всего соблюдать закон и быть справедливым ко всем, без исключения. Он ждал колкого ответа, но Син Джин вдруг замолчал. Его взгляд стал отстраненным, по лицу скользнула тень такой глубокой грусти, словно стажер случайно задел старый шрам, который до сих пор не зажил. Хан Ён тут же осекся. «Что я опять сказал не так?» — пронеслось в голове у Хан Ёна. Он смотрел на Син Джина и видел перед собой уже не грозного начальника. Вовсе нет. Он видел человека, который несет в себе тайну, которая мертвым грузом давила на него. Внезапно Син Джин поднялся, взял небольшую кастрюлю и по-хозяйски прошел на кухню, чтобы поставить её на плиту. Син Нам Сук, наблюдая за его уверенными движениями, тепло улыбнулась: — Передай мою искреннюю благодарность госпоже за этот суп. Уверена, он поставит моего сына на ноги. И спасибо тебе, Син Джин-а, что закрыл счета в больнице и нашел время проведать моего сына. Вы, должно быть, очень близки, раз ты так печешься о нем, — она похлопала судью по плечу, и тот ответил ей вежливой, почтительной улыбкой. Когда суп согрелся, Син Джин наполнил миску и поставил её прямо перед Хан Ёном. — Ешьте. Температура в самый раз, я проверил. — Зачем вы это делаете? Я не ребенок, сам могу проверить! — огрызнулся Хан Ён, но тут же получил «воспитательный» стук ложкой от матери. — Да что с тобой сегодня такое?! — возмутилась Нам Сук. — Человек проявляет о тебе искреннюю заботу! Не будь таким грубияном. Хан Ён прикусил язык и опустив голову, едва слышно прошептал: — Извините... я не хотел грубить. Суп был великолепен. Легкий, ароматный, именно то, что требовал измученный желудок. Хан Ён поднял взгляд и наткнулся на глаза Син Джина. Тот смотрел на него с таким нескрываемым удовольствием, словно смотреть на то как Хан Ён ест прямо перед ним был для него лучшей наградой. Стажер Ли смутился, и чувствуя как краснеют уши, он поспешил сменить тему: — Передайте Чанми-нуне мою благодарность. Суп просто чудесный. Теплота мгновенно испарилась с лица Син Джина. Его взгляд стал острым, пронизывающим. — Я никогда не упоминал её имени при вас. Откуда вы её знаете? Хан Ён едва не поперхнулся. Холодный пот выступил на лбу: он забыл, что в этой жизни знакомства еще не было. — Я... ну, на пакете было название ресторана «Сонхвагак», — соврал он, быстро в голове подбирая слова. — Я иногда захожу туда за джаджанмёном. Слышал, как постоянные клиенты называют хозяйку Чанми-нуной, вот и предположил... Син Джин медленно расслабился, подозрительность в его глазах сменилась трепетом. Вскоре стол был полностью накрыт, и Нам Сук, позвав мужа, скомандовала сыну пересесть поближе к коллеге. Когда Хан Ён садился рядом, их плечи на мгновение соприкоснулись, и по телу стажера прошла такая дрожь, что её трудно было не заметить. Син Джин промолчал, но его взгляд стал еще тяжелее. Тишину за столом прервала Нам Сук: — Мой сын в восторге от стажировки, но, кажется, его единственная беда там - этот его начальник, шеф Кан. Хан Ён отчаянно замигал матери, подавая знаки замолчать, но она, не замечая его паники, продолжала: — Этот шеф Кан, должно быть, очень суровый жестокий человек! С первого дня так измывается над моим сыном! Завалил работой так, что сын ни ест, ни спит. Он даже про учебу забыл, как экзамены сдавать будет? Увидела бы я этого шефа Кана, я бы ему всё в лицо высказала! — Мама! Хватит... прошу тебя, — взмолился Хан Ён, не смея поднять глаз на Син Джина. Судья же, сохраняя спокойствие, продолжал невозмутимо есть. Спустя мгновение он наконец заговорил: — Да, он бывает излишне суров. Но поверьте, он меньше всего хотел бы, чтобы Хан Ён пострадал. С этими словами Син Джин аккуратно положил лучший кусок рыбы на тарелку стажера. Их взгляды встретились, и Хан Ён замер. В глазах Кан Син Джина плескалось такое глубокое сожаление и нежность, что дыхание перехватило. Син Нам Сук, уловив эту странную осязаемую связь между ними, отложила палочки и серьезно произнесла: — Син Джин-а, ты старше и опытнее. Пожалуйста, присмотри за моим сыном. Он еще совсем новичок и часто ошибается. Будь к нему терпелив. — Разумеется, — твердо ответил Син Джин, не отрывая взгляда от Хан Ёна. — Я не спущу с него глаз. Обед продолжался под аккомпанемент колкостей в адрес невидимого начальника, и только Хан Ён знал, что тот самый «суровый жестокий человек» сидит прямо перед ними, подкладывая ему лучшие кусочки еды под бдительным взором матери.*************
Как только с обедом было покончено, Хан Ён по привычке потянулся к грязной посуде, намереваясь помыть. Однако он внезапно почувствовал на своей талии чужие ладони. Сильные уверенные руки мягко, но настойчиво отодвинули его в сторону. Мгновение, и место у раковины занял Кан Син Джин. Он молча засучил рукава своей водолазки обнажая предплечья, и принялся за работу. Хан Ён замер рядом, не в силах отвести взгляд. Син Джин мыл посуду с такой сосредоточенной эффективностью, будто занимался этим всю жизнь. Черная ткань водолазки идеально облегала его фигуру, подчеркивая разворот плеч и мышц его рук. В тусклом свете кухни его карие глаза казались почти черными, глубокими, как ночной омут, а вечно напряженные брови наконец-то расслабились. Хан Ён сглотнул. Этот человек был пугающе красив в своей будничности. Заметив на себе пристальный взгляд, судья Кан обернулся: — Стажер Ли? Вам что-то нужно? Хотите воды? Пойманный с поличным, Хан Ён опешил и отвел глаза, прошептав первое, что пришло в голову: — Да... в горле отчего-то пересохло... Син Джин, не раздумывая, протянул руку и взял именно ту кружку, из которой Хан Ён пил во время обеда. Наполнив её, он отдал её стажеру. «Он запомнил мою кружку», — эта маленькая деталь отозвалась в груди Хан Ёна странным трепетом. Закончив с мойкой, Син Джин бережно просушил посуды полотенцем и расставил их по местам. Когда дверца шкафа отозвалась противным скрипом, судья нахмурился. Заметив в углу кухни ящик с инструментами, он, не говоря ни слова, достал отвертку и принялся откручивать петли механизма. — Что вы делаете? — изумился Хан Ён. — Чиню то, что сломано, — коротко бросил Син Джин, углубляясь в работу. Пока Хан Ён в полном оцепенении наблюдал за ним, за стеной кухни шла своебразная оживленная дискуссия. Син Нам Сук, спрятавшись за углом, позвала к себе мужа: — Дорогой, ты только посмотри на них. Тебе не кажется, что наш сын смотрит на Син Джина... по-особенному? Не как на коллегу. — Может, они просто очень близкие друзья? — неуверенно предположил отец. — Джун Хо его лучший друг с детства, но на него Хан Ён так никогда не смотрел. Мне кажется, нашему сыну нравиться Син Джина-а, — прошептала она. Ее муж открыл рот от удивления: «С чего ты это взяла? Он же когда учился в старшей школе, целую неделю заперся у себя в комнате только из-за того что его отвергла девушка.» «А может ему нравятся и женщины и мужчины? Нам откуда знать, он нам не все рассказывает! Но… я не знаю! Как бы это не было, Син Джин показался мне хорошим человеком», — добавила Нам Сук. Пока за стеной родители стажера Ли шушукались, Син Джин закончил «ремонт». Он несколько раз открыл и закрыл дверцу чтобы проверить. Теперь она двигалась абсолютно бесшумно. — Вау... Откуда вы умеете чинить мебель? — Хан Ён не скрывал восхищения. Син Джин поднял на него взор, и в его голосе проскользнула странная нотка: — Помнишь, я говорил тебе, в каких условиях я рос в доме Кисэн? Там мне часто приходилось... — он внезапно осекся и отвел взгляд. — Точно. Я ведь рассказывал этого не совсем тебе. Хан Ён нахмурился. «Рассказывал не совсем мне? Кому же тогда? И почему он говорит так, будто мы уже обсуждали это раньше?» Голова снова начала кипеть от вопросов. Этот Кан Син Джин из его «третьей жизни» вел себя непредсказуемо. Было в его действиях и словах что-то странное. Тем временем, Нам Сук с мужем подглядывали за ними за стеной кухни. «Ты эту дверце шкафа месяц не чинил, а вот Син Джин заметил проблему и сразу же починил. Какой он смышленый! Не только головой умеет работать, но и руками тоже», — бросила она мужу обиженно и отошла прочь. Поставив инструменты на место, Судья Кан поднялся и подошел к стажеру почти вплотную. — Мне пора. Завтра я переезжаю в новый офис в Центральном окружном суде Сеула. Нужно собрать вещи. Когда поправишься - приходи. Нам нужно будет поговорить. На прощание Нам Сук вручила судье Кан бенто-бокс со сладостями, и Хан Ён вышел на крыльцо, чтобы проводить гостя. На пороге Син Джин еще раз напомнил ему принимать лекарства во время и зашагал прочь. Его высокая фигура вскоре скрылась из виду. Хан Ён долго стоял у двери, глядя на пустую дорогу. В груди разливалась холодная пустота. Ему не нравилось видеть Син Джина уходящим. Напротив, в глубине души зародилось эгоистичное желание, чтобы этот человек остался. «Неужели я действительно начинаю что-то к нему чувствовать?» Сомнение. Это теперь пугало его больше чем смерть и любые испытания жизни.
