Часть 22: Уязвимость (18+)
25 марта 2026 г., 10:54
Когда Хан Ён закончил обрабатывать рану и помог Син Джину сменить окровавленную рубашку на чистую запасную, он ушел к себе. Син Джин остался один в тишине своего кабинета. Изможденный после утренней встречи с председателем верховного суда Бэком, он откинулся на спинку кресла и включил телевизор, надеясь отвлечься.
Местные новости тянулись серой лентой, не цепляя внимания, и он переключился на международный канал.
Экран вспыхнул кадрами прямого репортажа из Гонконга. Репортер, стоя на фоне знакомых кованых ворот, взволнованно заговорила:
«...Трагедия в семье владельцев корпорации ShenWei. Основатель империи Чжань Лонг И скончался вчера вечером, предположительно от внезапной остановки сердца. Его тело обнаружили в личных покоях лишь под утро. Но это не единственная смерть в поместье: в бассейне особняка было найдено тело беременной женщины. По предварительной версии полиции, она утонула, находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения. Личность погибшей устанавливается. А сейчас мы попробуем получить комментарий у сына покойного миллиардера, господина Чжань Ли Пинга».
Камера дернулась и сфокусировалась на молодом человеке в черном костюме. Он выходил из дверей, окруженный плотным кольцом охраны.
— Господин Чжань, примите наши соболезнования. Вы потеряли двоих близких за сорок восемь часов. Как это отразится на будущем корпорации? И кем была женщина, найденная в вашем бассейне?
Ли Пинг остановился.
Син Джин подался вперед, впиваясь взглядом в экран. Лицо молодого человека осунулось, под глазами залегли тяжелые синюшные тени, но взгляд... взгляд был нехарактерно холодным, почти мертвым.
— Мой отец слишком сильно любил мать, — голос Ли Пинга в динамиках звучал ровно, без единой дрожи. — Его сердце просто не выдержало разлуки. Что касается женщины — мне о ней ничего не известно. Вероятно, новая горничная. Смерть отца никак не повлияет на ShenWei. Я лично контролирую ситуацию. Поводов для беспокойства нет. На этом всё. Прошу меня извинить.
Репортаж оборвался, но Син Джин продолжал смотреть в пустоту экрана. Женщина, которую выловили из бассейна, была пугающе похожа на ту юную любовницу Чжань Лонг И, которую он видел на похоронах.
Руки Син Джина мелко задрожали, он до боли сжал подлокотники кресла.
— Пинг-эр... что же ты наделал?! — прошептал он, и ледяная тревога сковала его сердце.
Он лихорадочно выхватил телефон и набрал знакомый номер.
«Номер недоступен на данный момент. Мобильный телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети...»
Всё было предельно ясно. Ли Пинг заблокировал его. Он полностью вычеркнул Син Джина из своей жизни, убрав любую возможность до него достучаться. Судья Кан медленно опустил руку, телефон беззвучно лег на стол.
***
Вечером судья Кан покинул здание суда пораньше. Сил на имитацию бурной деятельности больше не осталось. Плечо ныло, а мысли тяжелым грузом тянули вниз. Единственное, чего ему хотелось - это запереться в пустой квартире и в тишине обдумать свой следующий ход. Но стоило ему открыть дверь, как он замер на пороге. Из кухни лился мягкий свет, а воздух был пропитан уютным ароматом домашней еды. Син Джин нахмурился, сбросил туфли и осторожно прошел вглубь коридора. Картина, открывшаяся ему, была почти сюрреалистичной: Хан Ён, что-то весело напевая под нос и пританцовывая в наушниках, увлеченно помешивал что-то на сковороде. Когда Син Джин подошел со спины и тронул его за плечо, Хан Ён вздрогнул, едва не выронив лопатку. Он сорвал наушники и просиял: — О, ты уже здесь! Я как раз заканчиваю. Ты вовремя. Иди умойся, переоденься и садись за стол. Ужин почти готов. Син Джин несколько секунд просто стоял, пытаясь осознать происходящее, пока наконец не выдавил: — Ты... как ты вообще сюда вошел? Хан Ён обезоруживающе улыбнулся: — В прошлый раз подглядел, когда ты вводил код на электронном замке. Память у меня хорошая, сам знаешь. Син Джин лишился дара речи. Он думал, что за годы работы в суде привык к человеческой наглости, но Ли Хан Ён раз за разом умудрялся его удивлять самыми немыслимыми способами. — Что ты на меня так пялишься? Иди уже! — нетерпеливо сказал младший судья, снова возвращаясь к плите. Через пятнадцать минут они сидели друг напротив друга. Син Джин молча ел, не поднимая глаз. Мрачные новости о Пинг-эр всё еще стояли у него перед глазами. Хан Ён, заметив его подавленность, аккуратно положил сочный кусок мяса прямо поверх его риса. Син Джин вздрогнул, поднял взгляд и через силу улыбнулся: — Извини, я задумался. Спасибо за ужин, Хан Ён-а. Правда, очень вкусно. Младший судья довольно кивнул и, набрав в грудь побольше воздуха, выдал: — Теперь я буду готовить для нас часто. Ведь с сегодняшнего дня я переезжаю к тебе! Син Джин замер. Улыбка мгновенно сползла с его лица, он отложил палочки и выпрямился: — Это исключено. Ты не можешь здесь остаться. Хан Ён даже не смутился: — Это еще почему? Тебе не нравится моя компания? Даже если так - потерпишь. Твои раны еще не зажили, их нужно обрабатывать и перевязывать дважды в день. Врача ты вызывать запретил, так что вариантов у тебя нет. К тому же, я уже собрал вещи и сказал матери, что съезжаю к другу. Ты же не выставишь меня на улицу с чемоданом? — Как я уже сказал: нет. Я найду тебе другую квартиру, — голос Син Джина стал жестким. Хан Ён отложил приборы и подался вперед, понизив голос до шепота: — Ты не хочешь, чтобы я оставался, потому что боишься? Боишься, что «они» пришлют сюда убийц? Син Джин промолчал, и эта тишина была красноречивее любого ответа. Хан Ён тяжело вздохнул: — Если они пришлют кого-то, Син Джин, тем более я должен быть рядом. Двоим отбиться легче, чем одному. Я не оставлю тебя здесь в одиночестве. — Но… — начал было судья Кан, пытаясь возвести последнюю линию обороны. — Никаких «но». Я остаюсь, и этот вопрос закрыт. Ешь, пока горячее, — отрезал Хан Ён, ставя финальную точку в споре. Син Джин посмотрел на него, и впервые за этот длинный день почувствовал, как лед в груди начинает немного подтаивать. После ужина Син Джин проводил Хан Ёна в свободную комнату. Кровати там пока не было, но судья Кан пообещал заказать её на следующий день. Как только за Син Джином закрылась дверь спальни, Хан Ён быстро разложил вещи в пустом шкафу, расстелил на ковре одеяло с подушкой и попытался уснуть. Сон не шел. Мысли роились в голове, мешая заснуть. Хан Ён ворочался с боку на бок, вслушиваясь в тишину квартиры, пока не заметил тонкую полоску света, падающую из кухни. Он осторожно поднялся, приоткрыл дверь и заглянул в коридор. За кухонным столом сидел Син Джин. Он выглядел абсолютно подавленным. Судья молча наполнял рюмку за рюмкой, опустошая бутылку соджу. Хан Ёну стало не по себе. Он мягко прошел на кухню, опустился на стул напротив и накрыл руку Син Джина своей, не давая налить очередную порцию. — Тебе нельзя так пить, — прошептал он, мягко отодвигая бутылку. — Раны еще не зажили, алкоголь только замедлит восстановление. Син Джин не стал спорить. Он лишь послушно отпустил бутылку. — Я вижу, что тебя что-то гложет, — Хан Ён осторожно коснулся его пальцев. — Расскажи мне. Кан Син Джин молчал долго, собираясь с силами. Наконец, он заговорил, и его голос был едва слышен: — Пинг-эр... Я подозреваю, что он убил Чжань Лонг И. А затем и беременную любовницу своего отца. Хан Ён застыл. Он не ожидал этого. Господин Чжань казался ему наглым, избалованным, порой невыносимым, но никак не хладнокровным убийцей, способным на двойную расправу в собственном доме. — Он был разбит горем, — продолжал Син Джин, и в свете лампы в его глазах блеснула влага. — А я не нашел слов, чтобы его утешить. А что я мог ему сказать?! Что я вообще знаю о потере матери, когда у меня самого никогда не было семьи? Я видел, что его больше ничто не держит в этом мире, и я испугался, что он покончит с собой в порыве самобичевания. И тогда я направил его боль в русло ненависти. Я заставил его сфокусироваться на злобе, чтобы это дало ему сил продолжать жить дальше. Но кажется… этим самым я сделал только хуже. Пальцы Хан Ёна крепче сжали его руку. — Син Джин, ты сделал всё, что мог. Ты просто хотел уберечь его от самого себя... Син Джин залпом допил остатки соджу в рюмке и горько усмехнулся: — Нет, ты не понимаешь. Знаешь, что я сказал ему первым делом, когда пришел к нему? Я не советовал ему простить или забыть. Я велел ему собрать волю в кулак и уничтожить собственного отца. И ты после этого считаешь, что я ни при чем? — Ты приказал ему убить Чжань Лонг И? — голос Хан Ёна стал холодным и серьезным. Син Джин покачал годовой. — Тогда это был его выбор, — твердо отрезал младший судья. — Син Джин, ты не можешь всегда решать за него. — Я просто хочу его защитить, — Син Джин уронил голову на руку возлюбленного. — Я чувствую ответственность за него с того самого дня, как встретил его в 2017-м. Я не хотел, чтобы он вступил на ту же шаткую тропу, по которой когда-то шел я. Мы же оба знаем, как именно закончилась моя история. А в итоге? За три года Пинг-эр стал мне как младший брат. Он поддерживал меня на каждом шагу, заботился обо мне... А я? Я слепил из него второго себя. Он стал злопамятным, запятнал свои руки в крови, и даже не пощадил беременную женщину. Это моя вина. Я сделал его таким. Своими руками я уничтожил его невинность, растоптал его любовь и взрастил в нем зерно зла. В сердце Пинг-эр больше нет ничего, кроме ненависти. Я понял это сегодня, когда смотрел на него через экран. Он выглядел таким чужим… Высказав всё, что копилось внутри, Син Джин почувствовал, как невидимые тиски на груди немного разжались. Исповедь принесла ему необходимое облегчение.***
Месяц пролетел в лихорадочном темпе. Судья Ли, наконец, получил свое первое самостоятельное дело. На первый взгляд оно казалось до банальности простым: молодого мужчину обвиняли в попытке кражи ювелирного украшения. Владелец магазина был непреклонен, а прошлое подсудимого делало его вину почти предрешенной. У молодого человека уже были две судимости за мелкие кражи. Хан Ён внимательно изучал документы, делая пометки на полях, и всё в этом деле выглядело очевидным. До того самого дня. Когда Хан Ён вошел в зал заседаний и окинул взглядом сторону защиты, его сердце пропустило удар, а мир на мгновение замер. На месте адвоката стояла молодая, поразительно красивая женщина. Её бордовые волосы мягко ложились на плечи, а приталенный деловой костюм подчеркивал статную фигуру. Это была она. Ю Се Хи. Его жена из прошлой жизни. Хан Ён заставил себя отвести взгляд и прошел к судейскому креслу. Мысли в его голове неслись быстро: «Она уже стала адвокатом? Почему события в этой жизни ускоряются? Этот парень из простой семьи, у него нет огромных денег или влияния. Так почему же влиятельная фирма „Haenal“ взялась за это дело? И как Ю Сонг Чхоль позволил своей дочери заниматься такой мелочью?» Прокурор монотонно зачитал обвинение, и очередь перешла к защите. Ю Се Хи поднялась с места. Уверенная, спокойная, властная. — Ваша честь, у обвинения нет прямых улик, — её голос звучал чисто и твердо. — Всё, что они представили - это косвенные догадки и слова свидетелей, которые могли ошибочно интерпретировать увиденное. Мой подзащитный действительно брал кулон, но не для кражи, а чтобы выбрать подарок матери. У него были средства. Консультанты лишь оценили его изношенную одежду и заклеймили вором. Прошу позвольте включить запись с камеры магазина напротив, которую мне только что удалось раздобыть. Несмотря на протесты прокурора, Ли Хан Ён позволил ей продемонстрировать новое доказательство. На видео было четко видно: мужчина рассматривал колье и уже собирался вернуть его на витрину, когда охранник грубо скрутил его и повалил на пол. Хан Ён снова посмотрел на Се Хи. Она стояла с гордо поднятой головой, и в её глазах горела решимость защитить невиновного. Она не была похожа на ту наивную девушку из его воспоминаний. Эта Се Хи была сильной и закаленной. По спине Хан Ёна пробежали мурашки. Заседание подошло к концу, и он вынес вердикт: невиновен. Сняв мантию и выйдя в коридор, Хан Ён снова увидел Се Хи. Она ждала его. Увидев судью, она подошла и вежливо поклонилась: — Спасибо вам, судья Ли. За то, что позволили приобщить видео, которого не было в досье. Без вашего вмешательства прокурор бы просто заблокировал мою просьбу согласно протоколу. Хан Ён растерялся, но тепло улыбнулся ей: — Что вы... я просто делал свою работу. — В знак благодарности, могу ли я пригласить вас на обед? — спросила она, и её улыбка на мгновение напомнила ему о былом тепле. Хан Ён кивнул, и они направились в кафе «Mont Blanche», что находилось неподалеку. В это же время Кан Син Джин и Бэк И Сок покидали здание суда. Председатель Бэк, пребывая в отличном расположении духа, предложил пообедать вместе. Когда они вошли в «Mont Blanche», Кан Син Джин первым делом заметил Хан Ёна. Тот сидел за дальним столиком напротив женщины. Когда спутница Хан Ёна слегка повернула голову, Син Джин застыл, пораженный. Он мгновенно узнал в ней жену Ли Хан Ёна из той, прошлой реальности. Бэк И Сок заметил заминку спутника и, по-дружески положив руку ему на плечо, вывел из оцепенения: — Судья Кан, о чем задумался? Давай сядем вон там. Син Джин механически кивнул и опустился на стул. Принесли меню, они сделали заказ, но взгляд Син Джина раз за разом возвращался к паре у окна. Он видел, как Хан Ён бережно разрезает стейк для Ю Се Хи и пододвигает ей тарелку. Хан Ён смотрел на неё с такой завораживающей тоской и нежностью, что сердце Син Джина болезненно сжалось. Ему стало физически не по себе. Он так глубоко ушел в свои переживания, что не заметил руку Бэка, машущую перед его лицом. — Эй, Син Джин! Ты меня вообще слушаешь? — Извините, Председатель... я задумался. О чем вы говорили? — Забудь. Давай просто поедим, пока горячее, — Бэк принялся за еду, но его острый взгляд продолжал фиксировать каждое движение Син Джина. Когда тот снова посмотрел на сторону Ли Хан Ёна, Бэк И Сок не выдержал: — Син Джин... ты спишь с Ли Хан Ёном? Син Джин поперхнулся горячим чаем. Он зашелся в кашле, а когда поднял взгляд, в нем читалось крайнее изумление: — С чего вы это взяли, господин Бэк? Бэк И Сок внезапно расхохотался. Громко, заразительно, как в те далекие времена их армейской службы. В этот миг он выглядел тем самым беззаботным сержантом Бэком. — Да брось, Син Джин! С тех пор как мы сели, ты посмотрел на него раз десять. Я помню, как ты с силой уволок его в свой кабинет несколько месяцев назад. А та сцена в коридоре, где он признавался тебе в чувствах прямо перед моей дверью? Между вами определенно что-то есть. Это ясно любому. Когда у вас начался роман? Неужели ты соблазнил его, еще когда он был студентом? Кан Син Джин нахмурился, чувствуя, как лицо заливает краска смущения: — Ничего подобного не было. У вас слишком богатая фантазия, господин Бэк. У нас с судьей Ли исключительно деловые отношения. — Да-да, разумеется, — И Сок продолжал ухмыляться. Интрижка или настоящая любовь - неважно. Бэк И Сок теперь не сомневался, что между ними искрит. Его шпионы уже докладывали, что судья Ли уже какое-то время живет в доме Син Джина, но природа их связи оставалась туманной. Теперь же, глядя на ревнивый взгляд Син Джина, Бэк И Сок получил окончательный ответ. Всё стало предельно ясно.***
Вечером, когда Син Джин вернулся домой, Хан Ён, как обычно, возился на кухне. Запах еды и привычный зов к столу на мгновение создали иллюзию покоя, но внутри у судьи Кана всё выжгло ледяным ветром дневных наблюдений. Син Джин переоделся, вымыл руки и сел напротив. Он не притронулся к тарелке. Его взгляд, острый и изучающий, скользил по лицу Хан Ёна. По изгибу бровей, разрезу глаз, линии губ. Младший судья ел сосредоточенно и молча, сохраняя полную безмятежность. — Я видел тебя сегодня в компании Ю Се Хи, — внезапно разрезал тишину Син Джин. Хан Ён не вздрогнул. Он лишь на мгновение замер, а затем продолжил трапезу, не поднимая глаз. — Да. После суда она предложила пообедать. Представляешь, она уже стала адвокатом. Не понимаю, что происходит со временем, но события прошлой жизни в этот раз сильно ускоряются... — Она сильно изменилась? — спросил Син Джин. Его голос звучал ровно, но в нем чувствовалось напряжение. Хан Ён бросил на него быстрый, тревожный взгляд: — Ты почему не ешь? Всё же остынет. — У меня нет аппетита, — отрезал судья Кан, продолжая свой безмолвный допрос глазами. Когда Хан Ён отложил палочки, Син Джин задал вопрос, который весь день выжигал ему горло: — Ты скучал по ней? Тишина в кухне стала осязаемой. Хан Ён медленно выдохнул. — Да. Скучал. Сделав глубокий, болезненный вдох, Син Джин пошел до конца: — Ты любил её? — Любил, — коротко ответил младший, и в этом слове Син Джину послышалась глубокая тоска. Он хотел спросить: «Любишь ли ты её сейчас?», но слова застряли в легких. Он до смерти боялся услышать «да». Страх оказаться вторым человеком в его жизни толкнул его к привычному выходу - бегству в одиночество. — Она твоя жена. Я всё понимаю... — Син Джин резко встал, отодвигая стул со скрежетом. — Тебе, наверное, стоит переехать обратно к себе. Мои раны затянулись, я больше не нуждаюсь в опеке. Собери вещи сегодня. Завтра я помогу тебе с чемоданом. Спокойной ночи. Он уже развернулся, чтобы уйти, но Хан Ён среагировал мгновенно. Он преградил дорогу, встав вплотную, и нежно и одновременно властно обхватил лицо Син Джина ладонями, заставляя смотреть на себя. — Всё, что я сказал - правда. Но это не отменяет того, что я люблю тебя, — голос Хан Ёна дрожал от искренности. — Я хочу быть с тобой, Син Джин. Пожалуйста, не закрывайся от меня. Не отталкивай меня больше. Руки младшего опустились, скользнули по предплечьям Син Джина и обвились вокруг его шеи. Они стояли так близко, что ловили дыхание друг друга. Взгляд Син Джина невольно опустился на губы Хан Ёна, которые были в считанных миллиметрах. Младший судья смотрел на него с неприкрытым желанием. — У нас ведь еще не было... ну, этого... — от волнения Хан Ён начал запинаться. — Я бы хотел... — Ты хочешь заняться со мной любовью? — прямо спросил Син Джин, вглядываясь в расширенные зрачки возлюбленного. — Да. Хочу, — прошептал Хан Ён прямо ему в губы. — Но у нас нет презервативов, — Син Джин слабо улыбнулся, чувствуя, как его собственное сопротивление исчезает. — Может, перенесем на следующий раз? — Нет. Я хочу тебя прямо сейчас. Если ты не против... можем и без резинки. Если конечно ты тоже этого хочешь... — Как я могу тебя не хотеть?! — выдохнул Син Джин. Он рывком притянул Хан Ёна к себе, властно перехватывая его за талию. Их поцелуй начался нежно, но быстро перерос в нечто отчаянное и жадное, стирающее тени прошлого и страхи будущего. Спустя мгновение Хан Ён прерывисто отстранился, взял Син Джина за руки и, не отпуская, повел его за собой в спальню. Едва дверь спальни захлопнулась, сдерживаемое напряжение взорвалось. Они судорожно избавлялись от одежды, не разрывая страстного, отчаянного поцелуя, и вскоре оказались на широкой кровати Син Джина. Уложив Хан Ёна на мягкие простыни, Син Джин принялся осыпать его тело медленными, обжигающими поцелуями, спускаясь от острых ключиц к самому пупку. Хан Ён, тяжело дыша, запустил пальцы в волосы возлюбленного, направляя его движения и выгибаясь навстречу каждой ласке. Когда Син Джин снова поднялся, чтобы заглянуть в затуманенные глаза партнера, он коротко коснулся его губ и, продолжая нежно поглаживать его бедра, негромко спросил: — Ты когда-нибудь был с мужчиной? Хан Ён лишь безмолвно покачал головой. На губах Син Джина промелькнула торжествующая и одновременно бесконечно нежная улыбка. Мысль о том, что он станет для Хан Ёна первым и единственным, отозвалась в нем мощным разрядом обладания. — Хан Ён-а, перевернись на живот. Так тебе будет удобнее, — прошептал он на ухо, и Хан Ён беспрекословно повиновался. Син Джин медленно провел ладонью по его спине, задерживаясь на пояснице и спускаясь к бедрам. — В первый раз может быть немного дискомфортно. Я сделаю всё, чтобы тебе не было больно, обещаю, — он запечатлел мягкий поцелуй на его шее. Достав из тумбочки лубрикант, Син Джин щедро распределил его по пальцам. Придерживая бедра Хан Ёна одной рукой, он начал крайне медленно вводить один палец. Тело младшего судьи невольно напряглось, мышцы сжались, не давая продвинуться глубже. — Хан Ён, малыш, попробуй расслабиться... Дыши глубже. Вот так... У тебя отлично получается, — успокаивающий шепот Син Джина подействовал, и палец плавно скользнул внутрь. Повторив движение несколько раз, Син Джин добавил второй палец, аккуратно растягивая узкий проход. Когда вошел третий, Хан Ён болезненно прошипел от непривычного чувства распирания. Син Джин тут же начал осыпать его спину поцелуями, а свободной рукой ласкать его член, отвлекая от дискомфорта. Исследуя внутренние стенки, Син Джин наткнулся на чувствительный бугорок. Резкий, оглушительный разряд удовольствия прошил тело Хан Ёна. — Син Джин... что это было? Повтори... пожалуйста, еще раз, — выдохнул он в подушку. Син Джин усмехнулся и начал методично стимулировать найденную зону, постепенно ускоряя темп пальцев. Хан Ён стонал, вжимаясь лицом в подушку, и невольно насаживался на эти ласки, чувствуя, что этого катастрофически мало. — Я готов... Любимый, пожалуйста, возьми меня... Я хочу чувствовать тебя внутри... — взмолился он. Син Джин, убедившись, что смазки достаточно, начал медленное проникновение. Пальцы Хан Ёна судорожно сжали простыни, он уткнулся лицом в подушку, заглушая невольное мычание от чувства заполненности. Син Джин замер на мгновение, давая ему привыкнуть, а затем начал двигаться осторожно, плавно, погружаясь лишь наполовину. В каждом его толчке было больше заботы, чем страсти. Со временем Хан Ён полностью расслабился и начал сам подаваться назад, ловя ритм и издавая приглушенные стоны. Син Джин пытался придерживать его за бедра, ограничивая глубину, чтобы не причинить боли, но Хан Ён переплел их пальцы и решительно насадился на полную длину. Протяжный, полный наслаждения стон вырвался из груди Син Джина: — Хан Ён... малыш, ты такой узкий... Ты так невероятно сжимаешь меня. Младший судья начал двигать бедрами, стремясь впустить его еще глубже. Когда Син Джин сменил угол и вошел до упора, Хан Ён вскрикнул от резкого всплеска экстаза. Этот звук не смогла заглушить даже подушка. Син Джин отстранился на секунду и прошептал ему в самое ухо: — Не сдерживайся, душа моя. Здесь отличная звукоизоляция. Никто нас не услышит. Я хочу слышать тебя. Хочу слышать твои стоны. Услышав это, Хан Ён отбросил подушку, поднялся на колени и крепко ухватился за изголовье кровати. Син Джин мгновенно прижался к его спине и снова вошел, задавая жесткий, уверенный темп. Судья Ли понятия не имел что секс с мужчиной может быть столь приятным. Внутри него всё полыхало. При каждом толчке Син Джин задевал его простату, посылая волны наслаждения по всему позвоночнику. Хан Ён окончательно потерял связь с реальностью, отдаваясь во власть партнера и моля о большем. — Давай же, Син Джин... Сильнее... Глубже! Син Джин сжал его бедра до белых пятен и начал толкаться неистово и резко. Комнату заполнили звуки ударов тел и громкие, несдерживаемые стоны. В какой-то момент Хан Ёну показалось, что их души действительно сплавились воедино. Он чувствовал каждую пульсацию Син Джина внутри себя. Эйфория накрывала его волна за волной, пока внизу живота не завязался тугой узел. — Любимый... я сейчас... ах... Колени Хан Ёна задрожали, и его накрыл всепоглощающий оргазм. Он едва удерживал равновесие, в то время как Син Джин продолжал трахать его с нарастающей страстью. — Ты не представляешь, как долго я этого желал, — прохрипел Син Джин между рваными толчками. — Я хотел взять тебя еще тогда, в ресторане «Манволь», прямо на столе... Даже когда ты отказал мне в зале Суоджэ, я едва сдерживался, чтобы не заставить тебя увидеть, как сильно я тебя люблю и как сильно я тебя желаю... Каждое его слово сопровождалось резким, глубоким толчком. — А ночами... я не мог уснуть. Представлял тебя обнаженным в моей постели... Представлял, как беру тебя прямо на рабочем столе своего кабинета, закинув твои ноги себе на плечи... Эти фантазии сводили меня с ума. Разум Син Джина окончательно затуманился от приближающейся развязки. Хан Ён, чувствуя, как партнер близок к финалу, прошептал из последних сил: — Кончи в меня, Син Джин... Я хочу всю тебя... без остатка... После нескольких мощных, финальных толчков Син Джин излился глубоко внутри и, обессиленный, вышел. Они оба рухнули на матрас, тяжело дыша и не в силах пошевелить даже пальцем. В комнате царил полный хаос. Тяжелое одеяло сползло на пол, смятые простыни хранили следы их близости, а одежда была разбросана на полу. Оба тяжело дышали, покрытые испариной, а между бедер Хан Ёна медленно стекало горячее семя Син Джина. Разум подсказывал, что нужно встать, навести порядок и смыть с себя следы этой ночи, но сейчас он не желал даже пошевелиться. Атмосфера близости была слишком хрупкой, чтобы нарушать её бытовыми жестами. Хан Ён пододвинулся вплотную, прижимаясь всем телом к горячей коже Син Джина, и доверчиво зарылся лицом в его плечо. Судья Кан обнял его, собственническим жестом притягивая к себе. Минута тишины тянулась, пока Хан Ён не нарушил её тихим, почти нерешительным вопросом: — Если ты... если ты так сильно любил меня тогда, почему молчал? Почему не рассказал о своих чувствах или хотя бы не попытался поцеловать меня в той жизни? Син Джин не ответил сразу. Он продолжал смотреть в потолок. — Я боялся, — наконец глухо произнес он. — Каждый раз, когда ты был рядом, я сдерживал себя из последних сил. Я боялся, что если сорвусь и прикоснусь к тебе, ты сбежишь от меня. И я потеряю даже ту крохотную возможность видеть тебя, которая у меня была. Но знаешь... однажды я всё же решился. Помнишь тот вечер, когда ты принес мне флешку от Хван Нам Ёна? Тогда, после ужина, я попросил Ким Джин Хана уйти пораньше. Хан Ён слабо кивнул, прислушиваясь к каждому слову. Син Джин горько усмехнулся: — Мой план был прост: выпить с тобой еще немного, предложить подвезти тебя до дома и поцеловать перед тем, как ты выйдешь из машины. Я репетировал это в голове сотни раз. Но ты... ты сказал, что тебе срочно нужно идти, и скрылся за дверью прежде, чем я успел открыть рот. Я просто позволил тебе уйти. Если бы я остановил тебя тогда... наша судьба сложилась бы иначе? Хан Ён замолчал. Честно говоря, у него не было ответа. В той, прошлой жизни, у него были чувства к Син Джину, но он был слишком слеп, чтобы осознать это. Жажда мести и фанатичное стремление к справедливости застилали ему глаза, не оставляя места для любви. Он и понятия не имел, что за маской холодного судьи скрывался человек, выжигаемый одиночеством и неразделенным чувством. Думать об этом сейчас было больно. Прошлое казалось огромным кладбищем упущенных шансов, и Хан Ёну меньше всего хотелось омрачать этот момент горечью былых ошибок. Он лишь крепче прижался к Син Джину, слушая ровный, размеренный стук его сердца. Сейчас это тепло было единственной реальностью, которая имела значение.
