Часть 21: Убийство, тревога и спасение
23 марта 2026 г., 13:02
Похороны госпожи Чжань Лин Цзинь остались позади. В большом особняке миллиардера снова царила привычная тишина.
Чжань Ли Пинг сидел в своем кабинете в полутьме. Он о чем-то глубоко задумался. Только вчера ему казалось, что жизнь на этом закончена и ему не за что больше цепляться. Он потерял двоих дорогих ему людей: одну он похоронил, а другой — ушел. Кан Син Джин, человек, которого он любил так отчаянно, не просто ушел, а отверг его чувства и жестоко растоптал его достоинство.
Ли Пинг горько осознал, что остался один в этом огромном гонконгском особняке вместе с ненавистным отцом и не менее ненавистной любовницей отца.
Как только похоронная процессия завершилась, его отец, Чжань Лонг И, объявил, что снова собирается жениться. Чжань Ли Пингу хотелось просто застрелиться прямо в своем кресле. Однако чувство несправедливости и гнев жгли его душу.
— Почему я должен убивать себя из-за них? Если я умру, мои обидчики просто будут жить дальше. Счастливо и припеваючи. Нет, этому не бывать… — прошептал он.
Достав из кармана телефон, он открыл галерею и посмотрел на фото «любимого» человека.
— Кан Син Джин… в этот раз я не буду тебя слушаться. Я не собираюсь ждать еще 5–10 лет. Отныне всё будет так, как я захочу… — тихо прошептал он и прикрыл глаза.
Через час пришла его верная помощница Мари с подносом еды.
— Господин, вы со вчерашнего дня ничего не ели. Вам нужно подкрепиться, — тихо произнесла она.
Утром бы Чжань Ли Пинг отказал ей и перевернул бы поднос, но сейчас он вместо этого притянул поднос к себе и, схватив приборы, стал запихивать в рот еду.
Мари тихо наблюдала за ним.
Как только он закончил трапезу, молодой господин Чжань отложил приборы и откинулся на спинку кресла. В тишине кабинета его голос прозвучал странно и вкрадчиво:
— Мари, ты слышала об удивительной бактерии под названием Clostridium botulinum? Эти невероятные создания в процессе жизни вырабатывают особый нейротоксин. Чрезвычайно опасная вещь, если попадет не в те руки... — уголки губ Ли Пинга дрогнули в подобии улыбки. — Достань мне пять единиц этого токсина. Мой отец ведь снова собрался жениться. Как почтительный сын, я просто обязан преподнести ему уникальный свадебный подарок. Такой, который не подарит больше никто.
Он расплылся в широкой, пугающей улыбке.
Мари замешкалась, побледнев:
— Но мой господин... Судья Кан ведь сказал...
Улыбка мгновенно исчезла с лица Ли Пинга. Он вскинул на нее гневный взгляд и процедил сквозь зубы:
— Никакого Кан Син Джина больше не существует. Если еще раз упомянешь его имя - я тебя уволю.
Мари низко поклонилась, прося прощения:
— Простите, господин, я перешла черту. Я сделаю всё, как вы приказали. Будут ли еще указания?
Чжань Ли Пинг отвел взгляд и лениво произнес:
— Перед ужином распусти всю прислугу, кроме моих личных охранников. Я хочу провести вечер наедине с моим отцом. Свободна. Иди.
***
Через три часа Ли Пинг спустился на ужин. Стол был сервирован вовремя. Чжань Лонг И и его молодая любовница удивились, когда Ли Пинг присоединился к ним. Он молча сел на свое привычное место и пожелал двоим приятного аппетита. Старик Чжань окинул сына довольным взглядом и улыбнулся: — Вижу, ты наконец-то взялся за ум и стал рассудительнее. Это похвально. Ты не мог оставаться пустоголовым мальчиком, легко поддающимся эмоциям и истерикам. Ты ведь, в конце концов, мой сын. В тебе течёт моя кровь. Кровь семьи Чжань. Ты хорошо справляешься со своей ролью в компании, поэтому я спокоен и отдыхаю в свое удовольствие. Ты, наверное, удивлён, почему я внезапно решил жениться снова. — он взял любовницу за руку. — Дело в том, что моя Фань-эр в положении. Скоро у тебя родится младший брат. Ты ведь рад? Ли Пинг посмотрел на них и ответил милой, почти ангельской улыбкой: — Разумеется, отец. Если это делает вас счастливым, то и я счастлив. Вскоре подали главное блюдо. Началась трапеза. Чжань Лонг И рассуждал о делах корпорации, плавно перейдя на критику идей сына: — Я слышал, ты хочешь предложить акционерам новую стратегию развития. Думаю, не стоит торопиться. Мои методы работали годами, принося стабильный доход. Оставим всё как есть. И еще: я подобрал для тебя отличные варианты невест. Все из богатых семей и... Внезапно старик осекся. Его дыхание стало прерывистым. Он схватился за грудь, тщетно пытаясь вдохнуть воздух. В груди что-то сильно давило, не позволяя ему свободно дышать. В этот момент Ли Пинг, который всё это время сидел молча, разразился безумным смехом. Старик бросил на него недоверчивый взгляд: — Пинг-эр, ты… ты что-то добавил в мою еду? Ли Пинг не мог сдержать смех. Он вздохнул и, всё еще улыбаясь, произнес: — Как ваш почтительный сын, я решил заранее преподнести вам подарок к дню свадьбы. Разве это плохо? Вы опять мною не довольны? — Ты… ты неблагодарный щенок! Ли Пинг с удовольствием наблюдал за тем, как его отец задыхался, не в силах даже встать с места. Он громко смеялся, прикрывая рот ладонью. Когда Чжань Лонг И всё-таки собрался с силами и попытался наброситься на него, двое охранников подошли и, положив руки ему на плечи, заставили сесть обратно на место. Старик закричал: — Что всё это значит?! Вы идиоты! Я вас кормил все эти годы, а вы переметнулись на сторону этого неблагодарного сосунка? Я вас всех уничтожу! Я вас всех порежу на куски…и скормлю собакам! Ли Пинг внезапно перестал смеяться. Его лицо стало холодным. — Нет. Вовсе нет. Ты никого больше и пальцем не тронешь, чертов старик. Син Джин хотел чтобы я… — он внезапно осекся. — Я подумывал терпеть тебя ещё 5–6 лет, прежде чем выкинуть на улицу ни с чем. Однако я окончательно решил, что должен положить этому конец сегодня же. Я натерпелся с полна твоего говна. Скоро ты отправишься в ад. — гневно сказал Ли Пинг, при этом не повышая голос. Затем он медленно повернулся к любовнице отца, которая дрожала от ужаса. Ли Пинг манящим жестом позвал ее к себе: — Ну а ты, красавица, встань, сядь рядом со мной и налей мне виски. Ты ведь раньше работала в хостес-клубе, ты знаешь, как это делается. Ли Фань застыла, не в силах пошевелиться. Ли Пинг одарил её холодным взглядом и нервно цокнул: — Почему ты не встаешь? Ты ведь не хочешь закончить так же, как он? Девушка отчаянно покачала головой. Она пересела поближе к нему и дрожащими руками налила ему виски. Ли Пинг глотнул алкоголь и погладил ее по голове, словно домашнее животное, и успокаивающе произнес: — Скажи, ты ведь знала что у этого человека есть жена? Однако ты намеренно обворожила его и добровольно стала его любовницей, а затем отправила анонимное письмо моей матери с вашими совместными фотографиями, не так ли? Ну-ну… Не волнуйся ты так. Если выпьешь всю бутылку виски до дна, я позволю тебе выйти из этой комнаты живой. Договорились? Она кивнула и принялась жадно глотать содержимое бутылки. Ли Пинг удовлетворенно улыбнулся и снова перевел взгляд на отца, чье лицо уже становилось синюшным от нехватки кислорода. — Твои лёгкие отказывают, старик. Скоро и твое сердце парализуется. Ты будешь жадно ловить свои последние вздохи. Ты не представляешь, как мне чертовски приятно за этим наблюдать. Моя мама так страдала все эти годы, глотая слезы в одиночестве. А теперь и ты медленно сдохнешь в таких же мучениях, — рассмеялся Ли Пинг. Смерть Чжань Лонг И была медленной, мучительной и жалкой. Когда его голова с глухим стуком упала на мраморную столешницу, Ли Пинг резко поднялся. В его глазах не было ни капли сострадания. Лишь презрение и холодная решимость довести дело до конца. Он стальным хватом вцепился в локоть Ли Фань и потащил охваченную ужасом девушку в сторону крытой сауны. Они остановились перед огромным трехметровым бассейном. — А теперь, красавица, прыгай туда, — весело, почти игриво произнес Ли Пинг. Девушка, одурманенная алкоголем и страхом, едва держалась на ногах, покачиваясь из стороны в сторону. Она смотрела на воду мутным взглядом, не в силах осознать чудовищность приказа. Терпение Ли Пинга лопнуло. Одним точным движением он толкнул ее в воду. Холодная купель мгновенно отрезвила Ли Фань. Она была неплохой пловчихой и начала отчаянно грести, удерживаясь на плаву. Ли Пинг повернулся к начальнику охраны: — Вы пятеро остаетесь здесь. Удостоверьтесь, что она будет плавать до самого утра. Никаких передышек. Если она коснется бортика - столкните обратно. — Господин, — замялся охранник, — она беременна и пьяна... Боюсь, она не протянет до утра. Ли Пинг мягко улыбнулся и по-дружески положил ладонь ему на плечо: — Я обещал, что она выйдет из той комнаты живой. Больше я ничего не обещал. Жизнь - это вечная борьба за выживание. Пусть и она поборется. Если утонет — значит, такова её судьба. Если доживет до рассвета — дайте ей чемодан денег и вышвырните ее на свободу. Сказав это, он развернулся и быстрым шагом направился к себе. Но стоило ему захлопнуть дверь спальни, как его невозмутимость треснула. Руки задрожали так сильно, что он не смог удержаться на ногах и сполз по стене на пол. Его накрыла истерика. Ли Пинг рыдал и смеялся одновременно, захлебываясь осознанием: он только что убил человека. Своими руками. С удовольствием. Он смотрел на свои ладони, словно видел на них несмываемые пятна. Адреналин, поддерживавший его всё это время, испарился, оставив лишь пугающую пустоту. Просидев так какое-то время, он резким движением вытер слезы рукавом пиджака. Поднявшись, он рывком открыл свой гардероб. Все свои костюмы - белые, кремовые, светлых оттенков - он швырнул на пол и принялся остервенело топтать их ботинками, втаптывая в ворс ковра остатки своей прежней жизни. На шум вошла Мари. Она замерла в дверях, глядя на этот хаос. — Мари, сожги это тряпье, — прошептал он, не оборачиваясь. — Закажи десять новых костюмов. Только черные. И рубашки тоже. С этого дня я больше не ношу светлые оттенки. — Да, господин. Что-нибудь еще? — тихо спросила помощница. Ли Пинг обернулся. Его глаза были красными и опухшими, но взгляд стал пугающе твердым. — Завтра созови совет акционеров. Пора оставить консервативный застой моего отца в прошлом. Нам нужны смелые, рискованные шаги. Я хочу больше власти. Больше влияния. Больше денег, чем этот старик мог себе вообразить. И еще... — он сделал паузу. — Найди мне на ночь красивого мужчину. В моем вкусе. Из-за этого придурка Кан Син Джина у меня целых три года не было секса. Бесит... Мари на мгновение замешкалась, сжимая в руках папку, но всё же решилась: — Господин, наши люди прислали новые материалы. Посмотрите. Ли Пинг вскрыл конверт. С каждой новой фотографией его лицо бледнело, а пальцы сжимали бумагу так, что она начала рваться. В глазах вспыхнула тревога, сменившаяся недовольством. Он швырнул снимки на пол. — Как же так… Он же мне обещал! Этот чертов придурок… ему что невтерпеж умереть?! — Ли Пинг резко протянул руку. Его рука мелко дрожала. — Мари, дай свой телефон. Быстро. Мне срочно нужно отправить одно анонимное сообщение.***
В квартире судьи Кана стояла тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь его хриплым, прерывистым дыханием. Син Джин сидел на полу, пытаясь стянуть с себя кофту, которая насквозь пропиталась кровью и намертво присохла к телу. Каждое мизерное движение отзывалось вспышкой острой боли. Прошипев сквозь стиснутые зубы проклятие, он понял, что просто так одежду не снять. Достав из тумбочки ножницы, он дрожащими пальцами разрезал ткань, буквально отрывая лоскуты вместе с запекшимися корочками. Левое плечо и предплечье были изуродованы пулевыми ранениями. Кровь продолжала медленно выходить из рваных краев. Там, в Гонконге, поймав пулю, он не мог позволить себе слабость. Ему нужно было исчезнуть прежде, чем его вычислят стрелки. В номере отеля, действуя почти вслепую, он сам извлек длинные винтовочные пули обычным пинцетом. Боль была такой, что темнело в глазах, но он лишь залил раны крепким алкоголем, стянул их пластырем и обмотал разорванными рубашками. На этом запасе прочности он как нибудь прошел контроль в аэропорту и долетел до Сеула. Но сейчас силы окончательно покинули его. Голова кружилась, сознание норовило провалиться в липкую темноту. Выйти в аптеку означало выдать себя. Ведь люди Бэк И Сока и Чо Мин Хуна наверняка вели наружное наблюдение. Любое подозрительное действие стало бы для них сигналом. Понимая, что кровопотеря скоро станет критической, Син Джин пополз на кухню. Он зажег газовую плиту и положил на огонь стальную лопатку. Если медицина недоступна, остается последний, древний рабочий способ — прижигание. Его взгляд, устремленный на раскаляющийся металл, был полон решимости. В это же время Хан Ён возвращался домой после бесконечного рабочего дня. Он то и дело проверял телефон, но экран оставался пуст: ни звонков, ни сообщений от Син Джина. В груди зашевелилось нехорошее предчувствие. «Он ведь в Гонконге, под присмотром людей господина Чжаня... Что с ним может случиться?» — успокаивал он себя, садясь в такси. В этот момент на телефон пришло анонимное сообщение: «Не задавайте вопросов. Сейчас же бегом в аптеку. Купите антисептики, хирургические иглы, иглодержатель, гемостатики и как можно больше бинтов. Судья Кан ранен и находится дома. Скорую не вызывать - за его домом следят. Спасайте его, но не делайте глупостей, которые привлекут внимание врагов. У вас мало времени. Спешите». Сердце Хан Ёна пропустило удар, а затем забилось в бешеном ритме. Стоило Син Джину на день выпасть из поля его зрения, как он оказался на пороге смерти. Несмотря на подступающую панику, Ли Хан Ён заставил свой разум работать четко. — Остановитесь у ближайшей аптеки пожалуйста ! — крикнул он водителю. Сгребая нужные медикаменты, и быстро положив всё в портфель, он снова запрыгнул в такси, подгоняя водителя. Каждая секунда теперь была на счету. Он еще не знал, кто прислал сообщение, но ему сейчас было не до этого. Как только такси затормозило у нужного жилого комплекса, Хан Ён выскочил из машины. Он заставил себя идти спокойным шагом, чтобы не привлекать внимания возможных наблюдателей, хотя сердце готово было выпрыгнуть из груди. Поднявшись на девятый этаж, он нажал на кнопку домофона. Спустя бесконечную минуту дверь приоткрылась. На пороге стоял Син Джин. Он был бледен как призрак, дыхание вырывалось из груди тяжелыми толчками. Взгляд Хан Ёна мгновенно упал на изуродованное плечо и руку, с которых всё еще капала кровь. Боковым зрением судья Ли заметил движение в конце коридора. За углом явно кто-то за ними следил. Среагировав мгновенно, он напустил на себя беззаботный вид и громко произнес: — Слушай, ты сам позвал меня смотреть кино, а теперь заставляешь стоять на пороге? Пропускай уже! Он быстро вошел внутрь. Сбросив обувь, Хан Ён бросился вглубь квартиры и замер: на плите раскалялась докрасна кухонная лопатка. «Он что, серьезно собирался прижигать раны? Совсем обезумел?!» — пронеслось в его голове. Гнев вспыхнул в нем с новой силой, но прежде чем он успел высказаться, обессиленный Син Джин покачнулся и рухнул прямо ему на руки, окончательно теряя сознание. Хан Ён с трудом подхватил его и бережно перетащил на диван. Отбросив пиджак и засучив рукава рубашки, младший судья принялся за дело. Он выключил плиту, тщательно вымыл руки и разложил медикаменты. Очистив края ран от запекшейся крови, он прижал гемостатик, чтобы остановить кровотечение. Стерилизовав инструменты, Хан Ён установил телефон перед собой и запустил видеоролик на YouTube: «Как зашивать глубокие рваные раны». Дрожащими, но решительными пальцами он в точности повторял движения хирурга на экране. Когда игла вошла в кожу на предплечье, Син Джин очнулся и издал сдавленный шип. — Что ты делаешь?.. — пробормотал старший судья, дезориентированно озираясь. Хан Ён бросил на него короткий, полный сочувствия взгляд: — Я надеялся закончить до того, как ты придешь в себя. Знаю, что больно, но придется потерпеть. Это всё равно лучше, чем та пытка, которую ты сам себе приготовил на кухне. Син Джин скосил глаза на экран телефона: — Ты что... смотришь туториал в интернете? — Я тебе не хирург и даже не медбрат! Откуда мне знать, как это делается?! — огрызнулся Хан Ён, чувствуя, как страх за любимого человека снова превращается в ярость. — Скажи спасибо, что я вообще на это решился. Никто в здравом уме не стал бы шить человека по видеоролику! Син Джин внезапно накрыл его плечо своей рукой, заставляя посмотреть в глаза. — Прости меня, Хан Ён-а... Я не хотел втягивать тебя в это, — прошептал он. Хан Ён тяжело вздохнул, чувствуя, как от этих слов раздражение только растет. — Не хотел втягивать? Ты бы предпочел сдохнуть здесь в одиночестве? Ты просто... — он осекся. — Всего один день, Син Джин. Тебя не было в поле моего зрения один день, и ты уже на грани. Что ты опять затеял? И почему Чжань Ли Пинг позволил тебе так рисковать? При упоминании имени Пинг-эр лицо Син Джина помрачнело. Он замолчал, а затем подозрительно прищурился: — Ты пришел подготовленным. Откуда ты узнал, что со мной случилось? Только не говори, что ты снова начал за мной следить... — Да не следил я за тобой! — раздраженно бросил Ли. — Хотя, глядя на тебя, я думаю, что зря прекратил. Стоило продолжать слежку, раз ты сам о себе позаботиться не можешь. Он сердито сдвинул брови, метая в Син Джина недовольные взгляды. Судья Кан вдруг слабо рассмеялся: — Судья Ли, вы знали, что вы невероятно милы, когда сердитесь? Хан Ён закатил глаза и ощутимо ущипнул его за здоровый бок. — Посмеялся и хватит. Зажми полотенце зубами, сейчас будет больно. Анестезию без рецепта не продают, так что терпи. Он вылил антисептик на рану на руке. Син Джин судорожно зажмурился, вцепившись в полотенце, но не издал ни звука. Хан Ён, стараясь действовать максимально аккуратно, завершил последние стежки, наложил пластыри и плотно забинтовал руку. Кан Син Джин завороженно наблюдал за каждым решительным и смелым движением Хан Ёна. Как только работа была завершена, Син Джин вынул изо рта полотенце и, тяжело дыша, заговорил: — Ты так и не ответил на мой вопрос. Как ты узнал, что я ранен и нахожусь здесь? Хан Ён тяжело вздохнул и поднял на него взгляд, в котором всё еще плескались остатки пережитого ужаса. — Я получил анонимное сообщение, — коротко ответил он и протянул судье свой телефон. Син Джин быстро пробежал глазами по тексту. Его лицо на мгновение застыло, а взгляд стал непроницаемым. Судья Ли, внимательно следивший за его реакцией, мгновенно понял эту паузу: Син Джин знал, кто отправитель. Однако Хан Ён не стал на него давить и задавать лишних вопросов. Внезапно судья Кан попытался встать, но мир перед его глазами поплыл и он едва не рухнул обратно, если бы Хан Ён не вцепился в него мертвой хваткой. — Ты что, совсем рассудок потерял?! — вспылил Хан Ён, силой усаживая его на место. — Тебе нельзя двигаться. Ты потерял много крови, я вообще удивлен, что ты еще жив. Эти швы - лишь временная мера, чтобы ты не истек кровью окончательно, но тебе необходимо в больницу! Син Джин ответил ему твердым, почти стальным взглядом: — Никаких больниц. Забудь об этом. Я справлюсь. — Нет, не справишься! — Хан Ён сильнее сжал его предплечья. — Мы не знаем, насколько серьезно повреждены ткани, не раздроблены ли кости. Тебе нужен профессиональный осмотр и медикаменты. Син Джин, прошу тебя… В ответ судья Кан лишь глухо отвернулся, глядя в пустоту комнаты. — Это всё из-за слежки? Кто установил за тобой этот надзор? И что, черт возьми, произошло в Гонконге? — не отступал Хан Ён. Син Джин устало повернулся к нему, его голос звучал тихо: — Заваришь для меня ромашковый чай? Я сильно устал. Хан Ён не стал спорить. Он ушел на кухню и через несколько минут вернулся с двумя чашками. Передав одну Син Джину, он сел рядом. Судья Кан сделал глоток и заговорил тихим, приглушенным голосом: — Я… я пытался разузнать больше о них через тайного информатора в Гонконге. Но они заметили, что кто-то копает слишком глубоко. Они убили информатора прямо у меня на глазах, а потом попытались убрать и меня. Мне чудом удалось скрыться. Син Джин намеренно умолчал о том, что его информатором был Сон У Дам, северокорейский военный, и о личных мотивах, побудивших его на этот риск. Он не лгал прямо, но осознавал, что эта полуправда - его единственный способ защитить Хан Ёна от той паутины, в которую он сам запутался. — На мне была кепка и маска, лица они не видели, — продолжил Син Джин. — Но у них есть подозрения. Любой мой визит к врачу или в аптеку станет подтверждением. И в этот раз они точно не промахнутся. Хан Ён поставил кружку на столик и впился взглядом в лицо возлюбленного. — Кто эти «они», Син Джин? Те же люди, что похитили тебя в прошлый раз и накачали фентанилом? — Хан Ён накрыл ладонью руку судьи. — Да, — коротко подтвердил он. — За этим стоит Бэк И Сок? Син Джин медленно перевел взгляд на темное окно. — Только отчасти. Похищение — не его рук дело. Это не его почерк. Он ненавидит наркотики и всё, что с ними связано. Если бы Бэк И Сок действительно хотел моей смерти, я бы не сидел сейчас здесь с тобой. Всё произошло бы молниеносно и выглядело бы как несчастный случай. Взрыв газа, неудачное ограбление, случайный наезд машины во время прогулки или… — Смертельное ДТП, — закончил за него Хан Ён, и по его спине пробежал холод. Син Джин снова посмотрел на него и крепко сжал его пальцы: — Теперь ты понимаешь, насколько ставки высоки. Обещай мне: ты не будешь копать под председателя Бэка и будешь держаться от него как можно дальше. — Но я не могу просто… — попытался возразить Хан Ён, но Син Джин оборвал его, усилив хватку. — Обещай. Иначе я больше не скажу тебе ни слова. — Хорошо, я обещаю, — прошептал Ли. — Но ты должен показаться врачу. Я сам найду способ вывести тебя незаметно и обойти слежку. Син Джин медленно кивнул, принимая помощь. Хан Ён подался вперед и осторожно, боясь причинить боль, обнял его. — Ты слишком слаб. Завтра не ходи на работу. Судья Кан положил ладонь на его волосы, медленно поглаживая: — Я обязан там быть. Если я не появлюсь, Бэк И Сок что-то заподозрит. Я не дам ему этого повода. Хан Ён тяжело вздохнул. Он понимал правоту Син Джина, но его сердце всё равно трепетало от тревоги. Он позволил себе на мгновение расслабиться в этих объятиях. В этот раз он успел. Его любимый человек всё еще дышал, и в данную секунду этого было достаточно.***
На следующее утро судья Кан вошел в здание суда так, словно вчерашнего кошмара не было. Он сидел в своем кабинете, методично разбирая документы. Ровно в 10:05 пришел вызов: Председатель Бэк ждал его в своем кабинете. Син Джин шел по коридору уверенно чеканя шаг. Войдя в кабинет, он застал Бэк И Сока на диване. Тот выглядел умиротворенным, но его взгляд, едва коснувшись гостя, стал изучающим. — Син Джин, я заметил, что после дела Hapinn Pharmaceuticals ты не брал новых кейсов, — начал Бэк мягким, обволакивающим голосом. — На мой стол как раз попало несколько сложных производств. Уверен, никто не справится с ними лучше тебя. Син Джин мгновенно понял этот маневр: Бэк пытался завалить его работой, чтобы у него не осталось ни секунды на личные расследования. — Раз сам Председатель Верховного суда просит, — Син Джин позволил себе тень вежливой улыбки, — разумеется, я не вправе отказать. Это всё, о чем вы хотели поговорить? Бэк И Сок прищурился и подался вперед, сокращая дистанцию: — Да, кстати... Слышал, ты недавно летал в Гонконг. Как там сейчас погода? Думаю выбраться туда на пару дней, отдохнуть. Что посоветуешь посетить? — Боюсь, я плохой советчик в вопросах отдыха, — ровным голосом ответил Син Джин. — Лучше посмотрите в интернете. Я летал туда не ради прогулок, а по делу. Взгляд Бэка стал острым, как скальпель: — Неужели? И какие дела могут быть у южнокорейского судьи в Китае? Беседа стремительно превращалась в допрос. Бэк прижимал его к стенке наводящими вопросами, надеясь поймать на малейшей заминке. Но Син Джин лишь ответил ему меланхоличным взглядом: — У моего друга случилась трагедия в семье. Я летал туда, чтобы поддержать его и присутствовать на похоронах. Председатель Бэк, позвольте спросить: с каких пор моя личная жизнь стала предметом вашего столь пристального интереса? Бэк И Сок внезапно рассмеялся, откидываясь на спинку дивана: — Я и не знал, что у тебя есть такие «друзья»... Ты ведь всегда был закрытым, ни с кем, кроме Ким Джин Хана, не общался. Вот я и не сдержал любопытства. Ты изменился, Син Джин. Эта перемена меня озадачивает. Не знаю пока, к добру ли это... — Человек меняется всю жизнь, — парировал Син Джин. — В этом нет ничего необычного. Или вы всё тот же доброжелательный сержант Бэк И Сок, которого я знал когда-то? Слова попали в самую цель. Улыбка на лице Бэка на мгновение дрогнула, но он быстро вернул маску: — Что ж... в твоих словах есть смысл. Син Джин поднялся, поправляя лацканы пиджака. — Если это всё, я пойду. Пришлите дела в мой кабинет. Бэк И Сок тоже встал. Поравнявшись с ним, он вдруг по-дружески положил ладонь на плечо Син Джина. Именно на то место, где под тканью рубашки были свежие швы и с силой сжал его. Резкая, ослепляющая боль прошила тело судьи Кан, но он не дрогнул. Лицо осталось неподвижной маской безразличия. Председатель верховного суда Бэк внимательно всматривался в его зрачки: — Забыл спросить... Ты выглядишь очень бледным. Тебя что-то беспокоит или ты... — Слегка простудился в Гонконге, — отрезал Син Джин, выпрямляясь. — Обычный вирус. Спасибо за заботу. — Разумеется, я не хочу, чтобы ты болел, — Бэк одарил его на редкость искренней улыбкой. — Поправляйся. И давай как-нибудь пообедаем вместе. — Хорошо. Я пойду, — коротко бросил Син Джин и, превозмогая пульсирующую боль, вышел из кабинета. Как только дверь закрылась и он свернул в коридор, силы начали иссякать. Плечо горело, по спине катился холодный пот. Он прислонился к стене, пытаясь выровнять дыхание. В этот момент из-за угла показался Хан Ён. Увидев состояние любимого, он тут же бросился к нему. — Син Джин, что случилось?! Тебе плохо? — в его голосе звенела паника. Вдруг за спиной послышались тяжелые шаги. Бэк И Сок тоже вышел из кабинета. Хан Ён проследил за его приближением, а затем его взгляд упал на грудь Син Джина: под пиджаком, на белой рубашке, стремительно расползалось алое пятно. Швы разошлись. Если Бэк увидит кровь, всё кончено. Решение пришло мгновенно. Хан Ён рванулся вперед и с силой прижал Син Джина к стене, закрывая его своим телом от обзора коридора. — Судья Кан! — выкрикнул он на всё крыло, имитируя истерику. — Почему вы снова меня игнорируете?! Я ведь уже признался вам в своих чувствах! Ответьте мне наконец! Ошеломленный Син Джин смотрел на него, не понимая, что происходит, пока Хан Ён не прошептал ему в самое ухо: — У тебя швы разошлись, кровь на рубашке. На нас смотрят. Играй свою роль, быстро! Судья Бэк, завернув за угол, застыл как вкопанный. Перед ним разыгрывалась настоящая мелодрама: молодой дерзкий судья прижал «невозмутимого» Кан Син Джина к стене, публично устраивая сцену ревности. Бэк И Сок смутился. Он не ожидал увидеть Син Джина в такой ситуации и, не выдержав неловкости, быстро отвел взгляд. Удивляясь смелости этого мальчишки, он поспешил удалиться, чтобы не становиться свидетелем чужого позора. Когда шаги председателя стихли, Син Джин выдохнул с облегчением. Хан Ён, не теряя времени, крепко взял его за локоть. — Пошли в кабинет. Быстро. Нужно всё переделать, пока ты не залил тут пол, — проворчал он, уже таща Син Джина в безопасное место.
