Часть 30: Финал
11 апреля 2026 г., 18:13
Хан Ён пришел в себя в больничной палате. Тело казалось чужим, слабым. Повернув голову, он увидел Джун Хо. Он сидел в кресле, уткнувшись в телефон, но стоило Хан Ёну шевельнуться, как друг сорвался с места и мертвой хваткой вцепился в его запястье. Его голос дрожал от смеси облегчения и гнева.
— Очнулся? Ты... ты совсем спятил?! — Джун Хо едва не кричал. — Решил наложить на себя руки? Если бы сосед не учуял газ, ты бы уже лежал в морге, идиот! Не смей, слышишь, больше никогда не смей делать такие глупости!
Хан Ён не ответил. Одинокая слеза скатилась по его бледной щеке. Ему было не стыдно… Нет, ему было больно от того, что его насильно вернули в этот мир, где больше не было Син Джина.
— Друг... — прохрипел он пересохшим горлом. — Принеси мне газировки. Очень хочется пить.
Лицо Джун Хо мгновенно смягчилось.
— Конечно. Сейчас, я мигом. Лежи и не вздумай двигаться!
Как только дверь за ним закрылась, Хан Ён, преодолевая тошноту и головокружение, встал с койки. Положив в карман телефон, в тонкой больничной одежде и тапочках на босу ногу он вышел в коридор. Двигаясь вдоль стены, он добрался до лифта и поднялся на последний этаж. Оттуда, через заброшенный пожарный выход, он выбрался на открытый балкон десятого этажа.
Ветер пах дождем и цветами из ботанического сада. Этот аромат вскрыл едва затянувшиеся раны: он напомнил о букетах, которые дарил ему Син Джин, а прохладное прикосновение воздуха на коже казалось призрачным дыханием любимого. Хан Ён коснулся своих губ, на мгновение воскрешая в памяти их последний поцелуй. Боль стала невыносимой. Больше не было сил рыдать…
Осталось только одно желание: прекратить эту пытку.
Он решительно взобрался на ограждение. Глядя вниз, в серую пасть асфальта, он не почувствовал страха. Но стоило ему сделать шаг вперед, как позади раздался отчаянный крик:
— Хан Ён, стой! Не смей этого делать!
Он замер, но не обернулся. Это была Се Хи.
— Спускайся, прошу тебя! — ее голос срывался на плач. — Я знаю, как тебе больно. Я понимаю, что ты потерял любимого человека, но ты должен жить дальше!
— Ничего ты не понимаешь, Се Хи, — прошептал он, глядя в пустоту. — Я прохожу через это не первый раз. Это происходит второй раз. Я снова потерял его. Я не могу смириться с этим. Я обещал, что не оставлю его одного, и я сдержу слово.
— Нет! Я понимаю это лучше, чем кто-либо на свете! — закричала она, и в ее голосе прозвучало что-то такое, что заставило Хан Ёна вздрогнуть. — Потому что мне пришлось жить дальше, когда умер ТЫ!
Хан Ён медленно обернулся к ней.
— Что ты сейчас сказала?
— Дорогой... — Се Хи уже не скрывала слез. — Когда тебя убили на центральном проспекте в 2030-м, мой мир рухнул. Я узнала об этом из новостей, когда скрывалась от людей министра Бэка. Тебя объявили предателем, шпионом... никто не хотел искать правду. Но я не сдалась. Я жила ради тебя. Собирала записи камер, искала улики и свидетелей вместе с Пак Чхоль У и Ким Джин А. Полиция гнала меня в шею, суды не принимали мой иск... И когда я дошла до высшей инстанции, меня внезапно убили. Я проснулась в этом мире и думала, что я одна помню тот кошмар. Оказывается, ты тоже...
Хан Ён слушал её, и мир вокруг него начал меняться. Он и представить не мог, через какой ад прошла его жена ради него в той, прошлой реальности.
— Прости меня, Се Хи. Я подвел тебя...
— Ты не подводил меня, — она сделала шаг ближе, утирая слезы. — Ты ведь перед самой смертью защитил меня от людей министра Бэка. Знаешь, я никогда не жалела, что вышла за тебя замуж. Ты баловал меня, поддерживал, окружал заботой и помогал в делах. Ты был прекрасным мужем, но... все эти годы в браке я чувствовала, что твое сердце не со мной. Что тебе чего-то не хватает... Когда мы куда-то выбирались вместе, я замечала, как твой взгляд провожал удаляющихся мужчин в костюмах или как ты внезапно уходил в себя посреди разговора. Ты постоянно о ком-то думал... Я даже решила, что у тебя появилась любовница, — она горько усмехнулась. — Но переродившись в этом мире, я наконец поняла, в чем было дело. Всё стало ясно в тот самый момент, когда я увидела, как вы с господином Каном смотрели друг другу в глаза - с такой глубокой тоской и нежностью... Глаза никогда не врут, Хан Ён. Ты всё это время, и в прошлом, и в настоящем любил только его.
Хан Ён опасно покачнулся, его лицо стало мертвенно-бледным. Се Хи рванулась к нему, но он выставил руку, останавливая её:
— Не подходи... прошу, стой там.
— Хорошо, я не подойду! — взмолилась она. — Только слезь оттуда. Я не прошу тебя возвращаться ко мне. Я не буду требовать любви. Я просто хочу, чтобы ты жил! Хан Ён, неужели ты уйдешь просто так? Давай найдем того, кто принес этот чемодан с бомбой. Давай заставим их заплатить! Разве ты не хочешь справедливости для господина Кана?
Хан Ён посмотрел на нее глазами, полными невыносимой муки. И впервые за этот бесконечный день в его взгляде, помимо желания умереть, промелькнула искра ярости. Он начал колебаться в своем решении.
Внезапно в кармане больничных брюк часто и настойчиво завибрировал телефон. Одно сообщение за другим. Хан Ён, всё еще стоя на краю бездны, дрожащими пальцами достал устройство.
«Доброе утро».
«Почему мой упрямый принц забрался так высоко?»
«Спускайся немедленно. Я жду тебя внизу».
Мир вокруг Хан Ёна качнулся, но на этот раз не от печали, а от внезапной вспышки счастья. Глаза расширились, губы сами собой растянулись в улыбке, а из горла вырвался всхлип облегчения.
Жив…
Он жив!
— Се Хи, мне пора! — крикнул он остолбеневшей женщине и, сорвавшись с места, бросился внутрь здания.
Он бежал так быстро, что больничные тапочки слетели где-то на лестнице, но он даже не заметил этого. Лифт казался бесконечно медленным. Выскочив на улицу босиком, Хан Ён замер. Всего в нескольких метрах от него стоял Кан Син Джин живой, в привычном костюме, подчеркивающем его статную фигуру. Он улыбался и раскрыл объятия, приглашая к себе.
Хан Ён врезался в него на полном бегу, обхватив так крепко, что Син Джин невольно пошатнулся.
— Я думал, это конец... — рыдал Хан Ён, зарываясь лицом в его плечо. — Ты живой? Это правда ты? Я не сошел с ума?
— Это не сон, мой принц, — Син Джин успокаивающе гладил его по волосам, вдыхая запах его кожи. — Всё хорошо. Я здесь. Не плачь.
Когда ладонь Хан Ёна случайно задела плечо Син Джина, тот непроизвольно зашипел от боли. Судья моментально отстранился, испуганно вглядываясь в его лицо:
— Ты ранен? Где? Покажи мне!
— Пустяки, — Син Джин мягко улыбнулся. — Просто пара царапин, ничего серьезного.
Видя эти сияющие, полные жизни глаза, Хан Ён больше не мог сдерживаться. Он обхватил лицо возлюбленного ладонями и приник к его губам в отчаянном поцелуе, вкладывая в него всю ту боль и надежду, что вынес за последние сутки. Син Джин ответил с не меньшей страстью, притягивая его за затылок к себе.
Ли Пинг, всё это время молча стоявший поодаль и наблюдавший за этой сценой, облокотившись на свою Ferrari, неловко отвел взгляд. Его лицо было бледным.
Когда влюбленные наконец оторвались друг от друга, он медленно подошел к ним.
— Что ж... — голос Пинга был сухим. — Раз моя помощь больше не требуется, я, пожалуй, откланяюсь.
Син Джин, искренне встревоженный, осторожно взял его за локоть:
— Пинг-эр, ты куда? Я надеялся, мы позавтракаем вместе. Ты ведь с самого утра не съел ни крошки. Пойдем с нами.
В этот момент рукав спортивной кофты Ли Пинга задрался, и взгляд Хан Ёна упал на его правую руку. Кожа была покрыта страшными, свежими ожогами, доходившими до самого запястья. Пинг резко вырвал локоть, пряча увечье, и заставил себя посмотреть в сторону.
— Я не голоден. Благодарю за заботу, господин Кан. У меня остались... незавершенные дела. До встречи.
Он быстро сел в машину и скрылся за поворотом, оставив после себя лишь запах жженой резины. Хан Ён долго смотрел ему вслед, пока голос Син Джина не вернул его в реальность.
— Хан Ён! Ты меня вообще слушаешь? — А? Да... прости. Ты что-то сказал?
Син Джин нахмурился, выразительно глядя на его босые ноги:
— Ты в каком виде ко мне выбежал? Где твоя обувь? И почему на тебе больничная роба? Ты серьезно заболел? — он обеспокоенно приложил ладонь ко лбу партнера.
Хан Ён перехватил его руку и нежно прижал к своей щеке.
— Я не болен. Просто... давление упало. Но теперь мне гораздо лучше. Не переживай.
Он решил промолчать о попытках самоубийства. Всё это теперь казалось лишь дурным сном.
Внезапно Син Джин, не говоря ни слова, подхватил его на руки.
— Эй! Что ты делаешь? — вспыхнул Хан Ён. — Отпусти, на нас же люди смотрят!
— Ты не можешь ходить босиком по асфальту. Одна царапина - ты можешь подхватить столбняк, — отрезал Син Джин, не сводя с него взгляда. — Позволь мне донести тебя хотя бы до ресепшена. Нам нужно найти тебе тапочки и забрать твои вещи. Идет?
Хан Ён лишь тихо вздохнул и уткнулся носом в его шею, вдыхая знакомый запах своего возлюбленного.
***
За два дня до взрыва. Ли Пинг находился в своем гонконгском офисе, когда тишину кабинета нарушил резкий звонок. Увидев на экране имя Дзи Мина - своего самого доверенного специалиста по безопасности, он ответил мгновенно. — Слушаю, Дзи Мин. Есть новости? — Здравствуйте, господин. Я только что отправил вам файлы, посмотрите их немедленно, — голос подчиненного звучал предельно серьезно. — Ваши подозрения подтвердились: Тан Мари ведет себя подозрительно. Вчера она тайно встретилась с лидером радикальной группировки за вашей спиной. Мы устанавливаем личность этого человека, но ради вашей безопасности, господин Чжань, я настоятельно рекомендую отстранить её от дел прямо сейчас. Мы не знаем её истинных мотивов, это могут быть как ваши конкуренты, так и старые враги. — Пришли фото и не спускай с неё глаз, — коротко бросил Ли Пинг и отключился. Уже через секунду телефон пискнул, принимая пакет данных. Ли Пинг медленно листал снимки, пока один из них не заставил его замереть. Он увеличил изображение, вглядываясь в лицо мужчины, которому Мари уверенно пожимала руку. Ли Пинг прищурился. Он вспомнил, где видел это лицо… В те времена, когда еще вел дела с Бэк И Соком. Имени он не помнил, но лицо выдавало в этом человеке агента северокорейской разведки. «Неужели они решили взять реванш после провала их миссии в Южной Корее?» — тревожно пронеслось в голове. — «Но кто их цель? И Сок официально мертв... Значит, остался только один человек, который разрушил их миссию и выжил». В памяти всплыло, как утром Мари отпросилась, сославшись на день рождения подруги. Пазл начал складываться в жуткую картину. Предчувствие беды, которое Ли Пинг привык игнорировать, на этот раз сдавило горло железной хваткой. Он тут же набрал Дзи Мина: — Где она сейчас? — Она в аэропорту, господин. Через час вылетает в Сеул. Я уже взял билет на тот же рейс, буду следить за ней инкогнито. — Хорошо. Тогда встретимся в Корее через четыре часа. Я вылетаю следом, — отрезал Ли Пинг. Не теряя ни секунды, он набрал своего личного пилота. В трубке раздался спокойный английская речь Марко: — Hello, Mr. Zhang. How can I help you? (Здравствуйте, господин Чжань. Чем могу помочь?) — Hi, Marco. I need you to fly me to Seoul as soon as possible. I have an urgent business. Is my private jet ready? (Привет, Марко. Мне нужно в Сеул как можно скорее. Срочное дело. Частный борт готов к вылету?) — No need to worry, Mr. Zhang. We’re always on standby. We can take off right now. (Не беспокойтесь, господин Чжань. Мы всегда в режиме ожидания. Можем взлетать хоть сейчас.) — Then I’ll be there in half an hour. Be prepared. (Буду через полчаса. Готовься.) Ли Пинг сбросил вызов, сорвал с вешалки пиджак и стремительным шагом покинул кабинет. В его глазах полыхала ярость: если Мари решила использовать его ресурсы, чтобы добраться до Кан Син Джина, он лично с ней поквитается.***
Спустя три часа частный джет Чжаня Ли Пинга коснулся взлётно-посадочной полосы Сеула. Не теряя ни секунды на формальности, он встретился с Дзи Мином. Вскоре они уже вели скрытное наблюдение за воротами Северной Окружной тюрьмы Сеула. Ли Пинг сквозь стекло автомобиля наблюдал, как Тан Мари, его правая рука, уверенно заходит на территорию, сжимая в руке тяжелый чёрный чемодан. — Что внутри чемодана? — Она забрала его из ячейки в отеле перед выездом, — доложил Дзи Мин. — Содержимое мне неизвестно, господин. Через пятнадцать минут Мари вышла. Она была спокойна, её руки были пусты. Сев в такси, она скрылась в городском потоке. Как только машина исчезла за поворотом, Ли Пинг сразу же ворвался в здание тюрьмы. Он вломился в кабинет начальника Ли Мин У без стука. Тот, не ожидавший увидеть его лично, вздрогнул и попытался незаметно смахнуть в ящик стола пухлый конверт, только что полученный от Мари. — Господин Чжань? Какая честь... Я уже выполнил ваше поручение. Чемодан и записка переданы лично Кан Син Джину, как вы и просили. — Поручение? — Ли Пинг навис над столом, и его глаза гневно сузились. — Я не давал никаких приказов! Ли Мин У побледнел, осознав, что ввязался в чью-то опасную игру. — Но... госпожа Тан сказала, что это ваша воля... — Где Кан Син Джин?! Веди меня к нему! Живо! — кричал Ли Пинг. Начальник тюрьмы, заикаясь, вызвал охранника Сона и попытался усадить гостя в кресло: — Присядьте, господин Чжань, его сейчас приведут к нам. Но Ли Пинг не собирался ждать. Как только охранник показался в дверях, он схватил его за плечо и властно толкнул к выходу: — Веди меня к его камере. Сейчас же! Они бросились по лестнице на второй этаж. Ли Пинг бежал впереди, чувствуя, как внутри всё леденеет от страшной догадки. Тем временем в камере №203 Син Джин глядел на черный чемодан. Что-то в этой ситуации не давало ему покоя. Он опустился на корточки перед чемоданом, пытаясь уловить хоть какой-то звук, но сокамерники за столом громко хохотали, мешая ему. — Вы можете замолчать хоть на минуту! — внезапно выкрикнул Син Джин. Голос бывшего Председателя верховного суда прозвучал так громко, что все невольно притихли. — Ты что, раскомандовался, придурок? — огрызнулся один из них. — Возомнил себя боссом? Син Джин не ответил. Он снова приник ухом к черной коже чемодана, прикрыв ладонью другое ухо, чтобы отсечь лишние шумы. Секунда... вторая... и вдруг сквозь толщу материала он услышал это. Ритмичное тиканье, похожее на тиканье механизма часов. Оно начало стремительно ускоряться. Глаза Син Джина расширились в тревоге. — В сторону! Живо! Это бомба! Спрячьтесь! — закричал он, бросаясь к своей койке. Сокамерники лишь дружно расхохотались, не двигаясь с места: — Совсем спятил? Кому ты сдался, чтобы тебя взрывать... Син Джин успел лишь нырнуть под кровать, когда устройство внутри чемодана детонировало. Оглушительный грохот разорвал тишину тюремного блока, превращая всё вокруг в хаос. Взрыв прогремел в тот момент, когда охранник Сон, Ли Пинг и Дзи Мин выбежали на второй этаж. Ударная волна едва не сбила их с ног. Масштаб катастрофы был ужасающим: левое крыло здания буквально сложилось внутрь. Пол ушел из-под ног, потолок обрушился, а между спасителями и камерами разверзлась гигантская дымящаяся бездна. Отовсюду сыпались искры от оголенных проводов, а воздух наполнился вонью горелой изоляции. Ли Пинг, не медля ни секунды, крикнул подчиненному: — Дзи Мин, за мной! Держимся края. Прижмись к стене, шагай аккуратно! — Господин, это слишком опасно! Оставайтесь здесь, я сам его найду! — Дзи Мин попытался преградить путь начальнику, но Ли Пинг уже скользил вдоль узкого выступа над пропастью. Его движения были расчетливыми и быстрыми. Дзи Мину ничего не оставалось, как последовать за ним. Они миновали двухсотую камеру, но дальше коридор превратился в груду дымящихся руин. Эпицентр взрыва встретил их стеной пламени и раскаленным бетоном. Ли Пинг сорвал с себя кожаный пиджак и сказал Дзи Мину: — Жди здесь. Не рискуй жизнью. Я сам выведу его. Накинув пиджак на голову как импровизированный щит, Ли Пинг шагнул прямо в пекло. — Син Джин! Хён! — его крик тонул в гуле пожара и треске обрушающихся конструкций. Сквозь густой черный дым он заметил едва уловимое шевеление под завалами. Стиснув зубы, господин Чжань голыми руками начал разгребать раскаленные железные каркасы тюремных коек. Горячий металл жег кожу, но он не останавливался. Там, под обломками, он нашел Син Джина. Тот был без сознания, лицо покрывала пыль, а из левого плеча торчал крупный осколок зеркала. Ли Пинг осторожно потянул его к себе, понимая: стекло вынимать нельзя, иначе он истечет кровью до приезда врачей. Он накрыл тело любимого своим пиджаком и попытался вытащить его в коридор. Но в этот момент горящая деревянная балка потолка с треском рухнула прямо на них. Ли Пинг не раздумывая накрыл Син Джина собой, выставив правую руку, чтобы удержать пылающую панель. Дикий крик вырвался из его груди: пламя мгновенно вгрызлось в его правую кисть, а куски тлеющего дерева осыпались на спину и лопатку. Боль была адской, но он продолжал удерживать балку, пока ему не удалось полностью сбросить ее в сторону. — Дзи Мин! Помоги! — прохрипел он, чувствуя что один не справится. Подчиненный бросился на помощь. Сквозь дым и пламя, он заметил фигуру своего начальника. Зрелище было жутким: белая рубашка Ли Пинга превратилась в обугленные лохмотья, сквозь которые виднелась багровая, сожженная плоть. Правая рука его господина была изуродована до неузнаваемости. Вдвоем они подхватили Син Джина и, едва касаясь ногами шаткого пола, вынесли его в безопасную зону. Спустившись по аварийной лестнице, они ворвались в кабинет Ли Мин У. Пока Дзи Мин укладывал Син Джина на диван, Ли Пинг, пошатываясь от боли, схватил начальника тюрьмы за воротник: — Я ведь велел тебе беречь его как зеницу ока! Начальник тюрьмы рухнул на колени, дрожа всем телом: — Господин... я всё делал, как вы просили! Это Мари... Тан Мари обманула меня! Я не мог знать! Ли Пинг окинул его презрительным взглядом, и в его голове созрел план. Он сорвал с запястья Син Джина золотой браслет и швырнул его на пол перед начальником. — Слушай меня внимательно. Надень это на руку любого погибшего заключенного, которого нельзя опознать. Ли Мин У замер в недоумении. — Запомни: ты меня сегодня не видел. И Кан Син Джина здесь тоже не было. Для всего мира он мертв. Понял? Если хоть слово сорвется с твоего языка, то я уничтожу тебя. Твой сын и дочь учатся на мои деньги... Ты ведь не хочешь, чтобы их блестящее будущее оборвалось в один миг? Сделаешь все как надо - я прощу тебя на этот раз. Понял? Начальник тюрьмы, обливаясь холодным потом, закивал, бормоча слова благодарности за «милость». Ли Пинг развернулся, и, поддерживаемый Дзи Мином, помог дотащить Син Джина до машины.***
Ли Пинг перевез Син Джина в частную клинику доверенного лица. Осколок зеркала, по счастливой случайности, не задел жизненно важные органы. Хирург извлек стекло и наложил швы, после чего, по настоянию Ли Пинга, пациента немедленно транспортировали в его охраняемый особняк. В этот момент он не доверял даже стенам больницы. Врач обработал ожоги самого господина Чжаня, забинтовав изуродованную правую руку и спину. Несмотря на рекомендации остаться под наблюдением, Пинг-эр настоял на выписке. Ему ввели ударную дозу обезболивающего, и он уехал. Теперь он стоял у двери своей спальни, глядя на Син Джина, мерно дышащего во сне. Внутри Ли Пинга бушевал пожар: жгучая вина за недосмотр, ярость от предательства Мари и щемящая, болезненная радость от того, что спустя четыре года разлуки его любимый хён снова был здесь, в его доме. Однако время сантиментов еще не пришло… Ли Пинг открыл сейф, достал пистолет и привычным жестом накрутил глушитель. Отдав Дзи Мину приказ усилить охрану и не спускать глаз с гостя, он покинул особняк. Он припарковался за квартал до отеля, где жила его помощница. Натянув маску и кепку, Чжань Ли Пинг поднялся к её номеру. На его стук дверь открылась не сразу. Перед ним стоял высокий, крепкий мужчина в халате. Ли Пинг узнал его мгновенно: это лицо он видел на фото. Не давая врагу и секунды на реакцию, Пинг-эр выстрелил в упор. Глухой хлопок - и тело северокорейского шпиона рухнуло на ковер. Перешагнув через труп и закрыв дверь, Ли Пинг сорвал маску. — Ужин принесли так рано? — раздался женский голос из ванной. Мари вышла в комнату, вытирая мокрые волосы полотенцем. Увидев начальника и мертвое тело полковника Чо, она не вскрикнула. Лишь замерла на миг, а затем спокойно опустилась в кресло и прикурила сигарету. — Господин Чжань, почему вы ворвались ко мне в номер? Я ведь отпрашивалась на день, — произнесла она обыденно. С её волос на халат капала холодная вода. Ли Пинг сел в кресло напротив, криво усмехнувшись. — Насколько я помню, ты собиралась на день рождения подруги. Этот человек мало похож на именинницу, Мари. Не знал, что тебе нравятся северяне. — Он мне не нравится. Но он хорош в постели, это было лишь забавой, — она выпустила облако дыма. — Когда вы узнали? — Сегодня утром. Кто этот мужчина? Почему он так отчаянно хотел смерти Син Джина? — Его зовут Чо Сон Хун. Он брат того подполковника, что погиб на судне. Месть за брата и за провал миссии. Вот и всё. Лицо Ли Пинга исказился болью: — Зачем ты предала меня? — Я не предавала вас, господин. — Ты лгала мне и пыталась убить человека, которого я люблю. Покушение на него - это покушение на меня, — прошептал он, сжимая пистолет. — Я хотела излечить вас от вашей болезненной любви, — Мари затянулась, глядя ему прямо в глаза. — Не оскорбляй мой интеллект, Мари. Я не настолько наивный. Сколько он тебе пообещал заплатить? — Пять миллионов долларов. Хватило бы на свою фирму. Я... — Через месяц я собирался сделать тебе предложение, — перебил её Ли Пинг, и его голос дрогнул от горечи. — Да, мы не любим друг друга, но разве все люди женятся по любви? Ты была моей опорой семь лет. Я планировал назначить тебя гендиректором TAAS. Мы бы правили этой империей вместе. Я доверял тебе... а ты ударила в спину. Мари вздрогнула. Она медленно потушила сигарету и выпрямилась. — Мне жаль, что я не оправдала надежд, мой господин. — Мне тоже жаль, — ответил Ли Пинг и выстрелил ей в лоб. Пинг-эр долго смотрел на её бездыханное тело, прежде чем выйти. Вернувшись в особняк, он сбросил пропитанную запахом пороха одежду и в одной футболке вошел в спальню к Син Джину. Ли Пинг опустился на пол у кровати. Его взгляд скользнул по бинтам на правой руке, на которых алели пятна крови недавно убитых им людей. Тяжело вздохнув, он аккуратно снял их с правой руки, собираясь сменить на чистые. Но внезапно вся накопленная душевная боль и обида вырвались наружу, и он заплакал. Его жизнь трещала по швам… Человек, которого он любил больше всего на свете, спал прямо перед ним. Но Ли Пинг не питал иллюзий: он знал, что как только Син Джин проснется, то уйдет к своему любовнику. Человек, которому он доверял безраздельно, предал его ради денег. А единственная, кто любила его по-настоящему - мать - уже четыре года покоилась в земле. У него больше никого не осталось… Вдобавок ко всему, его руки были по локоть в крови. Он больше не считал себя достойным счастья. Он вообще перестал чувствовать себя человеком, превратившись в бездушный механизм по добыванию денег и власти. Но ни власть, ни деньги больше не приносили ему радости. Ли Пинг рыдал, не в силах унять разрывающую сердце боль. Его терзало и то, что он не сумел защитить любимого человека как следует. Он снова посмотрел на того, кто лежал перед ним. — Прости меня, хён... — прошептал он, давясь слезами. — Я виноват перед тобой. Я... Вдруг телефон рядом с ним вибрировал, освещая темноту именем «Ли Хан Ён». Ли Пинг посмотрел на экран и перевернул телефон дисплеем вниз. Но звонок не прекращался, нарушая тишину комнаты. Раздраженным, резким движением Ли Пинг схватил телефон и нажал на кнопку выключения. Ожоги нещадно жгли кожу, дополняя физической болью его внутренний ад. — Хён... позволишь мне в последний раз лечь рядом? — прошептал он, глядя на спящего Син Джина. — Завтра я верну тебя Ли Хан Ёну. Обещаю. Но только этой ночью... позволь мне поспать рядом. Когда ты здесь, кошмары уходят. Подари мне один спокойный сон. Это всё, что я прошу. Переодевшись в пижаму, Ли Пинг осторожно прилег на край кровати и прижался к Син Джину, вдыхая его родной запах. Через несколько минут, впервые за долгие годы, он погрузился в сон без кошмаров.***
Утром Син Джин открыл глаза. Первым делом он снял кислородную маску, наслаждаясь возможностью дышать самостоятельно и глубоко. Знакомый интерьер комнаты вызвал у него слабую усмешку. Повернув голову, он увидел Ли Пинга. Тот спал рядом, прижавшись к его правой руке. В этом сне он выглядел непривычно беззащитным. Сердце Син Джина пропустило удар. Он скучал по своему Пинг-эру. Все четыре года в тюрьме он задавался вопросом, почему тот ни разу не пришел, но в глубине души понимал что так было лучше. Он знал о чувствах этого молодого человека и знал, что не может на них ответить. Син Джин лишь надеялся, что время остудило эту болезненную любовь. Не удержавшись, он протянул левую руку и бережно погладил Пинг-эра по голове. Шелковистые волосы были такими же, как в его воспоминаниях. Однако момент длился недолго. Ли Пинг вздрогнул, открыл глаза и, встретившись взглядом с Син Джином, резко вскочил, отпрянув от кровати. — Извините, господин Кан. Я случайно задремал. Син Джин тяжело вздохнул. — Пинг-эр, не будь таким холодным. Мы же не чужие люди… Называй меня по имени. К чему эти формальности? — Хорошо... Тебе что-нибудь нужно? Где-нибудь болит? Я позову доктора, — засуетился Ли Пинг, явно пытаясь сбежать от неловкости. — Пинг-эр, не уходи. Сядь. Нам нужно поговорить, — голос Син Джина звучал властно. Ли Пинг подчинился, но опустился на самый край кровати, подальше от него. Син Джин недовольно цокнул языком: — Почему ты сел так далеко? Я тебя не съем. Сядь поближе. Сюда. Когда Пинг-эр нехотя придвинулся, Син Джин почувствовал его прерывистое дыхание. — О чем ты хотел спросить? Спрашивай быстрее, — тихо проговорил Ли Пинг. — Черный чемодан. Кто прислал его в тюрьму? — Син Джин впился взглядом в его глаза. Ли Пинг криво усмехнулся: — А откуда ты знаешь, что это не я его прислал? — Я понял это еще там, в камере. Поэтому и остался жив, — спокойно ответил Син Джин. — И как же ты догадался? — Всё просто. Во-первых, в записке был печатный текст, а ты всегда пишешь мне от руки. Во-вторых, автор письма использовал слова «хён» и «с любовью, твой Пинг-эр», в то время как при нашей последней встрече ты презрительно называл меня «господином Каном», — Син Джин негромко рассмеялся. Ли Пинг закатил глаза, но Син Джин продолжил уже серьезно: — Это еще не всё... Ты ведь защищал меня тогда, и все эти четыре года моего заключения в тюрьме, верно? — О чем ты говоришь? — В мой первый же день в тюрьме меня избила группа заключенных. На следующий день они исчезли. Будто испарились. С тех пор меня никто пальцем не тронул. А перед смертью Бэк И Сок признался, что кто-то очень влиятельный просил его сохранить мне жизнь. Это ведь ты, Пинг-эр? — Син Джин накрыл руку Ли Пинга своей ладонью. — Ты говорил, что я для тебя больше не существую, избегал встреч, а сам тайно оберегал меня... Ли Пинг замешкался и резко отнял руку. — Не понимаю, о чем ты... — прошептал он. — Перестань притворяться. Я вижу тебя насквозь. Ли Пинг нахмурился и отвернулся, но Син Джин обхватил его лицо ладонями, заставляя смотреть на себя. — Как и почему ты связался с северокорейцами? Зачем пошел на сделку с Бэк И Соком? Ли Пинг сбросил его руки, в его голосе прорезалось раздражение: — Разве не ты учил меня, что «нестабильного игрока нужно обуздать, чтобы он не испортил планы»? Я не мог контролировать господина Бэка напрямую, но я мог договориться с ним. Ему нужны были деньги на оружие, а мне — его гарантия, что он тебя не тронет. Представь, если бы на той пресс-конференции вместо Чо Мин Хуна в тебя стрелял сам Бэк И Сок. Он чертовски меткий, ты бы здесь сейчас не сидел. — Значит, ты всё-таки слушал мои бесконечные лекции... — довольно улыбнулся Син Джин. — Я слушал каждое твое слово, хён, — прошептал Ли Пинг. Син Джин хотел притянуть его ближе, коснувшись его правой руки, но Ли Пинг тут же жалобно зашипел от боли. Син Джин нахмурился и резким движением задрал рукав его пижамы. Увидев изуродованную ожогами кожу, он замер. Ли Пинг тут же вырвался и поспешно скрыл шрамы под тканью. — Ты лично полез в огонь, чтобы вытащить меня? — Син Джин прищурился, его голос задрожал от гнева. — Я же велел тебе всегда думать о собственной безопасности! Почему ты не слушаешься? — Зачем мне самому лезть в пекло, когда у меня есть люди? — буркнул Ли Пинг. — Эти ожоги я заработал сам. Случайно опрокинул на себя горячий чайник. Это не имеет к тебе отношения. — Ты лжешь! Мы слишком хорошо знаем друг друга. Зачем ты это сделал? Я не достоин того, чтобы ты так рисковал собой. — Ты достоин всего! Я... — Ли Пинг осекся и тяжело вздохнул. — Просто не обращай на меня внимания… Забудь. Он попытался встать, чтобы уйти, но Син Джин схватил его за левое запястье, усадил обратно и крепко обнял. — Спасибо тебе, Пинг-эр. Спасибо за всё, что ты сделал. Я даже не знаю, как тебя благодарить... — Ладно. Хватит разговоров, — Ли Пинг отстранился, его лицо снова стало непроницаемым. — Твой Ли Хан Ён, должно быть, ждет тебя и с ума сходит. Собирайся. Я отвезу тебя к нему. — Погоди, у меня сегодня встреча с президентом У Джэ Гёмом. Нужно выглядеть подобающе. — В шкафу висит костюм твоего размера. Переодевайся, — небрежно бросил Ли Пинг. — Только если ты повяжешь мне галстук, — с хитринкой в глазах поставил условие Син Джин. Ли Пинг замер. Он вспомнил, как в прошлый раз у него дрожали руки от такой близости, и понял, что Син Джин намеренно издевается над ним. — Ты специально это делаешь? — Не могу удержаться, — Син Джин широко улыбнулся. — Почему ты тогда дрожал как осенний лист? Впервые завязывал кому-то галстук? — Я завязывал галстуки десяткам моих любовников, господин Кан. Могу сделать это с закрытыми глазами, — бросил Ли Пинг, поднимаясь с места. Улыбка Син Джина мгновенно погасла. — Не спи с кем попало, — произнес он внезапно серьезным тоном. — Мужчины бывают жестокими. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Уже выходя из комнаты, Ли Пинг на секунду обернулся. В голове пронеслась горькая мысль: «Никто и никогда не сможет сделать мне так больно, как ты». Но вслух он не произнес ни слова.***
Передав Син Джина в руки Хан Ёна, Ли Пинг поехал к тому самому перекрестку, где в 2017 году его Bugatti протаранил полицейскую машину. Он вышел из авто и огляделся. Город изменился: новые вывески, ухоженные клумбы, спешащие мимо люди. Стоя здесь, он с удивлением понял, что больше не чувствует ностальгии по той роковой ночи их знакомства. Та жизнь окончательно догорела. Его телефон завибрировал. — Слушаю, — монотонно ответил Пинг-эр. — Господин, ваш гость в Гонконге пришел в себя, — доложил голос врача частной клиники. — Каковы будут указания? — Пусть остается до полного выздоровления. Счета пришлите мне сегодня же, я оплачу всё с авансом. Когда он встанет на ноги, передайте ему записку. Дальше пусть решает сам. Он завел машину и направился в свой особняк. Спустя полчаса Ли Пинг уже входил в пустой дом. Он приказал охране и прислуге покинуть территорию до завтра. Ему нужна была абсолютная тишина. Зайдя в спальню, где еще утром спал Син Джин, Пинг-эр опустился на постель. Он обнял подушку, вдыхая едва уловимый аромат возлюбленного. Это было его молчаливое прощание с несбывшейся мечтой и той единственной ночью страсти, которую он хранил в памяти все эти годы. Время близилось к обеду. Ли Пинг сел за ноутбук, закрыл все финансовые обязательства перед гонконгской клиникой, а затем достал из сейфа пистолет. Он не чувствовал страха, а лишь бесконечную усталость. Пинг-эр ощущал себя сломанным механизмом, который исчерпал свой ресурс и подлежит утилизации. Взяв из кухни бутылку вина и бокал, он устроился в гостиной. Наполнив бокал и сделав пару глотков, он приставил холодное дуло к виску. — Мама, скоро мы снова увидимся... — прошептал он, и слеза скатилась по его щеке. — Надеюсь, ты не слишком разочарована. Я, в конце концов, стал таким же ублюдком, как отец. Прости, что не сохранил чистоту души, о которой ты просила. Палец уже лег на курок, когда тишину дома разорвал звук открывающейся входной двери. Ли Пинг вздрогнул, мгновенно спрятал пистолет под стол и вытер лицо. В гостиную внезапно вошел Ли Хан Ён. — Судья Ли? — Ли Пинг напустил на себя маску безразличия. — Почему вы здесь, а не с Син Джином? Хан Ён сел напротив. Его взгляд был тяжелым и проницательным. Ю — Я хочу знать правду о взрыве. Син Джин не скажет, я уверен. Расскажите мне всё. Ли Пинг сделал глоток вина и заговорил: — За покушением стоял северокорейский полковник Чо Сон Хун. Он подкупил мою помощницу Мари. Как только я узнал, я примчался в тюрьму и вытащил Син Джина. Вот и всё. — Значит, так вы получили эти ожоги... — тихо произнес Хан Ён. — А где теперь этот полковник? Ли Пинг посмотрел в окно, и его голос стал холодным: — Там же, где и Мари. На том свете. Хан Ён вздрогнул: — Вы убили их обоих? — А вы разве не рады? — Ли Пинг криво усмехнулся. — Я убрал угрозу для жизни Син Джина. Больше вашему счастью никто не помешает. Я не жалею об этом. Хан Ён молчал, переваривая услышанное. — А Син Джин знает, на что вы пошли ради него? — Нет, он не знает. И не говорите ему, что я сделал это ради него. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя моим должником. Я пошел на этот шаг не ради выгоды, а ради любви. Мои руки снова в крови из-за моей неугасающей любви к нему. Знаете, я ведь хотел убить и вас, чтобы его сердце наконец освободилось. Однако тогда он страдал бы от утраты, а я не вынесу вида его прекрасных глаз, застланных слезами. Даже если он причинял мне боль, даже если всё это время лишь использовал и обманывал меня - моё глупое сердце всё равно продолжает биться ради него. Я по-настоящему люблю его, судья Ли. Всем сердцем. Я хочу, чтобы он жил долго и счастливо, поэтому я отпускаю его… и отдаю вам. Надеюсь, вы всегда будете рядом и сумеете его защитить. Ведь он всегда любил только вас. А я… я не смог занять даже крохотного места в его сердце. Как же я вам чертовски завидую, судья Ли. У вас есть любящая семья, друзья и Син Джин. А у меня никогда никого не было, кроме покойной матери. Даже доверенная помощница в конце концов предала меня. Я так устал… Если вам больше нечего обсуждать со мной, прошу — оставьте меня. Мне ещё нужно кое-что сделать, — в глазах Ли Пина отразилась бесконечная усталость. Он допил вино, и его пальцы потянулись к пистолету, который всё еще лежал под столом. Судья Ли поднялся, поклонился и вышел из гостиной. Но уже на пороге дома, коснувшись дверной ручки, Хан Ён внезапно замер. Осознание нахлынуло на него ледяной волной. Нет, он не может просто уйти, не поблагодарив господина Чжаня. Ведь тот не раз спасал Син Джина, пострадал при взрыве, закрыв его собой, и даже косвенно спас самого Хан Ёна от того рокового прыжка. Судья Ли почувствовал себя должником. Он развернулся и быстро зашагал обратно. Вернувшись в гостиную, он увидел Ли Пинга, неподвижно смотрящего в панорамное окно. Его правая рука лежала на столе, а пальцы сжимали рукоять пистолета. Всё выглядело так, будто он просто ждал, когда машина судьи скроется за воротами, чтобы покончить со всем в тишине опустевшего дома. Сердце Хан Ёна сжалось. — Даже не думайте о суициде! — громко произнес Хан Ён. — Если вы его любите, вы не вправе так с ним поступить. Всё, что вы сказали — неверно. Син Джин вас тоже любит. Ли Пинг замер. Его брови дрогнули. — Он никогда не притворялся, когда проявлял к вам заботу, — продолжал судья, подходя ближе и садясь рядом. — Син Джин закрытый человек, он почти никого не пускает в душу. Но вы стали исключением. Я долго ревновал его к вам, потому что он постоянно думал о вас, беспокоился, чувствовал ответственность. Вы сделали его более человечным, господин Чжань. Вы особенный для него. Хан Ён бережно взял левую руку Ли Пинга и крепко сжал её. — Вы спасли ему жизнь. Пожалуйста, живите и вы. Если вы сдадитесь и убьете себя, Син Джин никогда себе этого не простит. Вы его самый близкий соратник, друг и семья. Помните об этом, прошу вас. Судья Ли низко поклонился в знак благодарности за всё, что Пинг-эр сделал для них, и окончательно покинул особняк. Ли Пинг остался сидеть в тишине. Его мир, который он считал пустым, вдруг начал обретать краски. — Значит... я всё-таки что-то значил для него? — прошептал он, и на его губах появилась слабая, искренняя улыбка. — Значит, ты был честен со мной, хён... Он медленно разжал пальцы. Тяжелый пистолет со стуком упал на ковер.***
Вечером, после долгой встречи с президентом в Голубом доме, Син Джин наконец вернулся домой. Хан Ён ждал его у порога, пытаясь по выражению лица возлюбленного угадать исход разговора с У Джэ Гёмом. Син Джин, разувшись и пройдя в гостиную, замер под этим пристальным, изучающим взглядом. — Почему ты так на меня смотришь? — с легкой улыбкой спросил он. — Просто любуюсь, — искренне ответил Хан Ён, и в его глазах промелькнуло облегчение. — Ты сегодня особенно красив. Син Джин усмехнулся, пряча смущение. — А мне кажется, ты просто сгораешь от любопытства, что сказал президент. Хан Ён подошел вплотную, обвив руками его шею и заглядывая в самую глубину зрачков. — И это тоже... Расскажешь всё за чашкой кофе? — На улице отличная погода, — прошептал Син Джин, притягивая его ближе. — Давай возьмем кофе навынос и прогуляемся по набережной? Мы так давно не были там вместе. Спустя пятнадцать минут они уже медленно шли вдоль реки Хан. Ночной Сеул мерцал огнями, в небе сияли звезды, а редкие прохожие, в основном влюбленные парочки, не обращали на них внимания. Син Джин посмотрел на Хан Ёна, который шел рядом, наслаждаясь прохладой, и тихо заговорил: — Помнишь нашу первую встречу? Мы тогда тоже долго гуляли по парку. Хан Ён рассмеялся: — О, это был самый странный день в моей жизни. Ты пригласил меня на обед, а потом мы проболтали до самой темноты. Помню, я шел домой и думал: «Какой странный человек». Мое представление о тебе до той встречи было совсем другим. — И каким же? — Син Джин с любопытством поднял бровь. — Я думал, ты холодный, суровый судья, который слова лишнего не проронит. Син Джин внезапно остановился у ограждения набережной и повернулся к нему. — Я таким и был. Но именно с тобой мне хотелось говорить до рассвета. С первой минуты я увидел в тебе нечто особенное. Я сразу понял, что хочу переманить тебя на свою сторону. — Вот почему ты сразу втянул меня в дело У Гё Хёна, — кивнул Хан Ён, а затем хитро прищурился. — А что ты подумал о моей внешности? Только не ври, что был равнодушен. Син Джин не выдержал и рассмеялся, ласково взъерошив волосы партнера. — Я подумал: «Какой милый молодой судья с невероятной улыбкой». Я смотрел на твои пухлые алые губы и не мог поверить, что они принадлежат мужчине. А твои глаза так сверкали в свете фонарей, что я на мгновение совершенно потерял нить разговора. Хан Ён вспыхнул и поспешно отвернулся к реке, не зная, куда деться от такой откровенности. Видя это, Син Джин обнял его сзади, крепко прижимая к себе и целуя в висок. — Иди ко мне... Ты сам спросил, а теперь стесняешься? Они постояли так некоторое время, глядя на темную воду. — Что сказал президент У? — тихо спросил Хан Ён. — Надеюсь, он не в обиде, что ты сбежал из тюрьмы на два часа раньше срока? — Нет. Он поблагодарил за помощь в деле Бэк И Сока. Мы решили, что для безопасности мне лучше официально остаться «мертвым». Северокорейцы не должны знать, что я жив. Теперь по документам меня зовут Кан Сон Мин. — «Человек с острым умом, достигающий цели»? — перевел Хан Ён. — Идеально. Тебе очень подходит. А как же карьера? — Он предложил мне стать его советником, — Син Джин вздохнул, и в его голосе проскользнула тень сомнения. Хан Ён замер. Он помнил, как прошлая должность советника президента Пака втянула Син Джина в грязные политические интриги. Ему меньше всего хотелось, чтобы этот круг замкнулся снова. — И что ты ответил? — Пока ничего. Я взял время на раздумья. Син Джин помолчал, а затем добавил с явной грустью в голосе: — Кстати, Пинг-эр завтра улетает в Гонконг. — Ты не хочешь его отпускать? — Честно? Мне бы хотелось, чтобы он побыл рядом еще хоть месяц. Я скучал по его несносному характеру. Он так изменился, стал властным, жестким... Но когда я обнял его, я почувствовал, что в глубине души он всё тот же мой Пинг-эр. Он просто боится показаться слабым. Хан Ён вспомнил измученное лицо Ли Пинга в их последнюю встречу. — Син Джин... а о чем он мечтает? Что ему нравится? Может, сделаем ему подарок перед отъездом? — Есть кое-что, о чем он мечтал годами... — задумчиво произнес Кан. — Если ты можешь исполнить его мечту, сделай это, — твердо сказал Хан Ён, коснувшись щеки любимого. — Он спас тебя, закрыл собой от огня. Почему ты колеблешься? Разве тебе так трудно? Син Джин удивленно посмотрел на него: — Ты уверен? Хан Ён кивнул. Син Джин улыбнулся и, перехватив его руку, прижался губами к ладони. — Кстати, о Ким Юн Хёке. Ты был прав: он все это время работал на Север. Я отдам тебе файлы на него. Там достаточно компромата, чтобы уничтожить его карьеру, если он продолжит тебе мешать. Я не буду против, если ты воспользуешься этим. Хан Ён задумался. — Он племянник Ким Джин Хана. Если я его уничтожу, мои отношения с судьей Кимом рухнут, а я только начал завоевывать его доверие. Я не хочу, чтобы твой близкий друг меня ненавидел. — Поступай так, как считаешь нужным, Хан Ён-а, — мягко ответил Син Джин. Он достал из кармана тот самый золотой браслет и положил его на ладонь судьи Ли. — Поможешь мне надеть его? Хан Ён вздрогнул. Перед глазами на миг всплыла страшная сцена из морга. — Выброси его... — прошептал он. — Он приносит несчастье. Син Джин кончиками пальцев поднял его лицо, заставляя встретиться взглядами. — Вовсе нет. Этот браслет был на мне, когда я выжил. Я чувствовал твое присутствие даже там. И это твой подарок- я никогда его не выброшу. Пожалуйста... застегни его. Хан Ён больше не спорил. Он осторожно обернул цепочку вокруг левого запястья возлюбленного и защелкнул замок. Затем Син Джин притянул его к себе и накрыл его губы нежным, долгим поцелуем, в котором растворились все страхи прошедших дней.***
Утром следующего дня Хан Ён и Син Джин привезли Ли Пинга в аэропорт Инчхон. Вокруг кипела жизнь: туристы, шум тележек, бесконечный поток людей. Хан Ён, чувствуя, что этим двоим нужно попрощаться наедине, решил остаться в машине, а Син Джин вытащил чемодан Пинг-эра из багажника и покатил его ко входу. Ли Пинг шел следом, непривычно молчаливый и отстраненный. Они остановились у зоны досмотра. Воздух между ними казался напряженным. Син Джин заговорил первым, пытаясь сохранить спокойствие: — Ну вот и всё. Пора прощаться... Когда решишь вернуться в Сеул, просто позвони - я встречу тебя. Ли Пинг вздохнул, глядя на панорамные окна, за которыми взлетали самолеты. — Честно говоря, я рад, что улетаю. Я по горло сыт этим угрюмым Сеулом. Больше я сюда ни ногой. Син Джин нахмурился, в его голосе проскользнула тревога: — Что? Ты больше не приедешь в Корею? — А зачем? — Ли Пинг посмотрел на него с нескрываемой усталостью. — Этот город принес мне только боль. Холодное, переоцененное место... совсем не похоже на то что показывают в корейских сериалах. Не хочу оставаться здесь ни минуты. Ну что же... 再见，傻逼! (Прощай, глупыш!) — он взялся за ручку чемодана, готовый уйти. Син Джин резко перехватил его чемодан, останавливая его. — Постой. Мне нужно кое-что сказать... — в его голосе прозвучала почти мольба. — Опять? — Ли Пинг раздраженно обернулся. — Мы всё обсудили. Ты просто тратишь моё время. Син Джин положил ладонь ему на плечо, заставляя замереть. — Пинг-эр, при нашей первой встрече ты сказал, что все видят в тебе лишь хрупкую фарфоровую вазу твоего отца. Однако тогда я увидел огонь в твоих глазах. Я знал, что ты - неограненный алмаз. Тогда я промолчал, но я чувствовал твою подавленную силу. Твой отец ошибался: ты совершал глупости не от безделья, а от того, что твой потенциал задыхался под его гнетом. Я узнал в тебе себя молодого. Те слова, что я сказал тебе тогда перед отъездом... я просто хотел подтолкнуть тебя к тому, чтобы ты расправил крылья. Ли Пинг горько рассмеялся: — Боже, что на тебя нашло? Зачем ворошить то, что было семь лет назад? Тем временем Хан Ёну в машине стало скучно. Жара донимала, и он решил зайти в здание аэропорта, чтобы купить американо со льдом. Потягивая холодный напиток за столиком в кафе, он окинул взглядом зал и сразу заметил двоих мужчин. Он узнал Син Джина по осанке и невольно улыбнулся. «Опять читает ему нотации? Эх, Син Джин... когда же ты перестанешь его гиперопекать?» — подумал он с доброй иронией. А разговор в центре зала становился всё напряженнее. Рука Син Джина на плече младшего сжалась сильнее. — Запомни: никогда не лезь в политику. Даже ради своей корпорации. Ты ведь важнее, чем ShenWei, важнее, чем TAAS, важнее, чем весь этот мир. Всегда думай сначала о своей безопасности. Не смей повторять то, что ты сделал ради меня в тюрьме. Никто не достоин твоих слёз и страданий. Ты понял? Ли Пинг закатил глаза: — Да понял я, понял... перестань душнить. — И еще, — продолжал Син Джин, — если возникнут проблемы или кто-то начнет угрожать, то звони мне сразу. Не делай глупостей. — Кан Син Джин, я не ребенок! — взорвался Ли Пинг. — Пока ты четыре года мотал срок, я решал свои проблемы сам. К чему эта внезапная забота? Син Джин убрал руку с его плеча и понизил голос до шепота: — Я знаю, что еще ты сделал ради меня... Это ведь ты застрелил северокорейского полковника Чо Сон Хуна? Ли Пинг на мгновение оцепенел. Он быстро отвел взгляд: — Ты бредишь... — Теперь, когда ты убил одного из них, они не оставят тебя в покое, — голос Син Джина дрожал от едва сдерживаемого гнева и страха. — Мне не спокойно, когда ты не в поле моего зрения! Ли Пингу стало не хватать воздуха. Он вцепился в чемодан: — Продолжай бредить один. А мне пора... И тут произошло то, чего никто, и меньше всего сам Ли Пинг, не ожидал. Син Джин резко обхватил его за затылок и требовательно поцеловал. Пинг-эр замер, ошеломленный. Этот долгий поцелуй был полон такой нежности и трепета, что у него подкосились колени. Когда Син Джин уже собирался отстраниться, Ли Пинг понял: это его единственный шанс. Он впился в губы возлюбленного с жадностью, закинув руки ему на шею. В этом поцелуе была вся горечь семилетней безответной любви, тоски и боли. Син Джин ответил ему, позволяя обоим забыться в этом безумном моменте перед вечной разлукой. Когда они наконец отстранились друг от друга, Ли Пинг прошептал что-то Син Джину на ухо. Затем, одарив его последней, искренней и светлой улыбкой, он подхватил багаж и быстрым шагом ушел в зону досмотра, ни разу не обернувшись. Син Джин остался стоять посреди шумного аэропорта, провожая его долгим, задумчивым взглядом, пока фигура Ли Пинга не растворилась в толпе. Пока он задумчиво глядел в пустоту, к нему подошел Хан Ён. Судья Ли помахал ладонью перед его лицом, пытаясь привлечь внимание. — Эй... о чем ты так крепко задумался? — спросил Хан Ён, подозрительно прищурившись. Син Джин медленно обернулся и мягко улыбнулся: — Ни о чем особенном. А ты почему здесь? Я думал, ты дождешься меня в машине. Хан Ён демонстративно кашлянул и скрестил руки на груди, напуская на себя строгий вид: — Не хочешь объяснить, что это только что было? Син Джин не стал уходить от ответа. Его голос прозвучал монотонно, с оттенком легкой грусти: — Ты хочешь спросить, почему я его поцеловал? Видишь ли... это и была та самая «мечта» Пинг-эра, о которой я тебе говорил. Он желал этого семь лет, но за всё это время ни разу не попытался принудить меня к близости. Глаза Хан Ёна расширились от изумления. Он склонил голову набок, переваривая услышанное. — Ты серьезно? Это многое объясняет... Теперь понятно, почему он целовал тебя с таким отчаянием. Но почему он так зациклился на тебе? — Хан Ён сделал шаг ближе, понизив голос. — Ты давал ему повод для надежды в прошлом? Я ведь никогда не спрашивал тебя об этом... Но в тот вечер, когда мы ужинали у него, его намеки были слишком прозрачными. Хан Ён внезапно обхватил лицо Син Джина ладонями, заставляя смотреть прямо на него: — Син Джин, ответь честно: ты спал с ним? От такой обезоруживающей прямоты господин Кан мгновенно вспыхнул. Он попытался отвести взгляд, но его замешательство и затянувшееся молчание сказали больше любых слов. Хан Ён возмутился, в его голосе проскользнули нотки собственнической ревности: — Эй! Ты что, правда с ним переспал?! Син Джин осторожно убрал руки партнера от своего лица и быстрым шагом направился к выходу из терминала. Но Хан Ён не собирался отступать и буквально следовал за ним по пятам: — Когда вы успели переспать? Где? И сколько раз это было? О боже... неужели это случилось тогда, когда вы вместе улетели в Гонконг? Господин Кан не выдержал. Он резко остановился, рассмеялся и, властно ткнув пальцем в грудь возлюбленного, произнес: — Кан Хан Ён! Прекрати засыпать меня вопросами. Иначе я тоже начну задавать тебе крайне неудобные темы. Хан Ён фыркнул, стараясь не отставать: — Во-первых, я еще не давал согласия брать твою фамилию! А во-вторых, и какие же такие вопросы ты хочешь мне задать? Лицо Син Джина мгновенно стало серьезным, а взгляд стал холодным и пронзительным. — Например... почему ты скрыл от меня свой визит в особняк Пинг-эра? И то, что он собирался покончить с собой? Хан Ён застыл на месте. — Как... как ты узнал? — Я установил в его доме скрытое видеонаблюдение, чтобы присматривать за ним и вовремя заметить, если он решит натворить глупостей, — устало вздохнул Син Джин. Он подошел к замершему Хан Ёну и крепко притянул его в свои объятия, утыкаясь подбородком в его плечо. — Хан Ён-а... давай больше ничего не будем скрывать друг от друга. Пусть всё, что осталось в прошлом, там и останется. Хорошо? Судья Ли прижался к нему в ответ и согласно закивал. Все недомолвки, ревность и старые обиды наконец растворились в гуле аэропорта. Крепко держась за руки, они вышли из здания к парковке, готовые начать свою новую общую жизнь.Конец?
—————————————————————— После возвращения на родину, господин Чжань сидел в своем кожаном кресле в гонконгском офисе, задумчиво изучая человека перед собой. Высокий мужчина в кепке и маске, скрывавшей половину лица, стоял неподвижно. Ли Пинг заговорил первым, нарушив тишину: — Итак... почему вы не ушли, как только окрепли? Зачем ждали моего возвращения? — Я не мог уйти, не поблагодарив своего спасителя, — голос гостя был хриплым. — Позвольте спросить: почему и как вы меня спасли? Ли Пинг иронично приподнял бровь: — В тот вечер на палубе судна береговой охраны я, признаться, надеялся выловить одну весьма упрямую русалку, которая вечно влипает в неприятности, стоит мне отвернуться. Но вместо его я выловил вас... Что ж, улов оказался неплохим. Гость негромко рассмеялся: — Не знал, господин Чжань, что у вас хорошее чувство юмора. И что же было дальше? — А дальше - частная клиника, экстренная помощь и извлечение осколков из вашего тела. Операция прошла успешно, но из-за травмы мозга вы впали в кому. Я тайно перевез вас в Гонконг. Вы пролежали без сознания почти четыре года, подключенный к аппаратам. Я просто надеялся, что однажды вы откроете глаза, — лениво пояснил Ли Пинг. Взгляд гостя стал пронзительным: — Зачем вам эти сложности? Вас прислал Север? — Расслабьтесь, господин Бэк, — отрезал Ли Пинг. — Никто не знает, что вы живы. Ни спецслужбы, ни ваши друзья. Официально вы мертвы, а в базе клиники числились под чужим именем. Ли Пинг встал, достал из сейфа новый паспорт и подошел к нему. — Вот ваше новое имя. Чан Мин Джун. Оно означает «Меткий и мудрый». Идеально для вас, не так ли? — Ли Пинг усмехнулся. — Теперь у вас есть выбор: лететь на Кубу, как вы мечтали, или остаться работать со мной. Мне нужны умные и верные люди. Мы бы стали отличной командой. И Сок долго смотрел на документ, а затем вежливо поклонился: — Благодарю за всё, господин Чжань. Но я слишком долго служил стране и никогда не жил для себя. Я хочу начать всё с чистого листа на Кубе. Ли Пинг понимающе улыбнулся и протянул руку для рукопожатия: — Что ж, если такова ваша воля… Желаю вам всего хорошо. Но стоило их рукам почти соприкоснуться, как И Сок заметил мимолетный блик оптического прицела в окне дома напротив. Его реакция была молниеносной: он рванул Ли Пинга на себя и повалил на пол за массивный дубовый стол за долю секунды до того, как пуля прошила бронированное стекло и вонзилась в стену. — Кто это?! Как пуля пробила бронестекло? — Ли Пинг тяжело дышал, прижатый к полу. И Сок на миг выглянул из-за укрытия, но тут же нырнул обратно под свист второй пули. — У вас очень серьезные конкуренты, господин Чжань. Это крупнокалиберная винтовка для пробития брони. Кто-то очень хочет вашей смерти. Где моя винтовка? Она у вас? Ли Пинг на секунду замер, затем быстро залез в потайную нишу под столом и вытащил тяжелый стальной кейс. И Сок довольно улыбнулся, открывая его. — Целая... Значит, вы спасли не только меня. Движения Бэк И Сока были быстрыми. Сборка, щелчок затвора, патрон в патроннике. Он припал к прицелу и тут же побледнел. Он сразу узнал марку оружия снайпера. Эта винтовка была из арсенала элитных подразделений Севера. Как только стрелок в окне напротив высунулся для финального выстрела, И Сок плавно нажал на спусковой крючок. Пуля прошла сквозь разбитое окно и вошла точно в лоб врагу. Не теряя времени, И Сок перекинул ремень винтовки через плечо, схватил Ли Пинга за предплечье и буквально волоком потащил к выходу. Как только за ними захлопнулась тяжелая дверь кабинета, И Сок пригвоздил Ли Пинга к ней, вцепившись в его плечи. — Что вы натворили?! Говорите немедленно! Почему за вами охотится северокорейская спецслужба? Ли Пинг попытался выдавить усмешку: — Я ничего такого плохого не делал... — Господин Чжань, не злите меня! — рявкнул И Сок. — Говорите правду! Ли Пинг сглотнул и опустил взгляд на пол. Его голос прозвучал глухо: — Я застрелил их полковника. Чо Сон Хуна. И Сок нахмурился, в глазах отразился шок: — Вы спятили? Зачем вы это сделали?! Ли Пинг вскинул голову, и в его глазах снова вспыхнул огонек гнева: — Он покушался на жизнь Син Джина! У меня не было выбора! И Сок на мгновение замер, осознавая глубину безумия этого человека. Он разжал пальцы, его взгляд смягчился. Но через секунду он снова схватил Ли Пинга за запястье и потащил к лифтам. — Господин Бэк, куда вы меня тащите? — впопыхах спросил Пинг-эр. — На выход. Как только они поймут, что их снайпер мертв, пришлют группу зачистки. Нам нужно убираться из этого места немедленно. И Сок обернулся на бегу, в упор глядя в глаза Ли Пингу: — С этого момента вы будете делать только то, что я скажу. Никаких споров, если хотите жить. Я буду вас защищать. — Но как же Куба? — выдохнул Ли Пинг, едва поспевая за ним. — Я передумал, — отрезал И Сок, и двери лифта закрылись, унося их вниз.
