Расширение границ

Если коротко: у них всё замечательно. Просто супер. Серьёзно, супер. Они смогли выбраться из ада Изнанки и начать просто жить своей обычной жизнью (слава богу, все живы, правда, основательно покусанные и потасканные). Вернее… кое-что всё-таки изменилось. А именно — внезапно изменилась ориентация Стива Харрингтона. После того как они выбрались, он честно пытался подкатить к Нэнси — между ними определённо искрило. Не факт, что чувства, но желание и вожделение, так точно. Но какие-то неоднозначные взгляды прекратились ровно в тот момент, когда Нэнси с Джонатаном встретились, и ровно в ту секунду Стив понял окончательно — ему пора двигаться дальше. Нэнси всё ещё занимала важное место в его сердце. Она была его первой любовью и навсегда останется особенным человеком. Вот только сердце Стива оказалось в разы больше, чем он всегда думал, а взгляды на жизнь — шире. Эдди, надо признать, тогда совсем не растерялся. Быстро взял Харрингтона, который так жаждал любви, в оборот. Сначала просто дружба. Потом просто «не хочешь посмотреть кино вдвоём?». Потом всё просто завертелось и закрутилось. Они поцеловались на третьем официальном свидании. На пятом уже трогали друг друга между ног на заднем сиденье машины Стива где-то за городом. Стив расширял с Эдди границы своих возможностей и познаний о мире. Оказывается, например, не обязательно подстраиваться под картинку идеального парня — Эдди это быстро пресекал и просил Стива не играть роль принца. Эдди любил Стива таким, каким тот был. Не идеальным, но живым. А это как-то прям подкупало после десятков свиданий, где Стив был идеальной обложкой, а сам хотел волком выть от скуки. И вот уже они с Эдди полгода как официально вместе. Они не сказать, что как-то сильно торопились — просто плыли по течению и кайфовали от времени, которое могли провести вместе. Стив съехал наконец-то от родителей. Хотелось немного приватности, особенно при условии, что появление новой миссис Харрингтон откладывалось теперь на совсем неопределённый срок, который имел все шансы наступить примерно никогда. Эдди не жил со Стивом. Вернее, он бывал у Стива так часто, что фактически жил, но всё ещё пытался сохранить какую-то дистанцию и независимость. Стив не настаивал — всему своё время. И вот в один из дней, когда Эдди должен был остаться у Стива, он приехал сразу после игры в D&D. Конечно, в своей фирменной клубной футболке. Оказалось, что Hellfire не развалится, даже если Эдди выпустится из школы и устроится на работу в местный музыкальный магазин (не предел мечтаний, но для поддержки штанов на первое время — просто прекрасно). И о да, та ночка была невероятно жаркой. Настолько, что Эдди проспал с утра и, быстро собираясь на работу, сразу поехал в фирменной футболке магазина, чтобы не тратить время на переодевание, оставив висеть на стуле свою клубную футболку. Стив тоже заметил её не сразу. Сначала он отоспался, сходил в душ, организовал себе поесть, скатался по делам. Забытая футболка была обнаружена только вечером — до возвращения Эдди оставался час или около того, и Стив, честно говоря, успел соскучиться по нему за день. Изначально он взял футболку просто оценить степень загрязнения — может, её надо выстирать? Он как раз думал запустить стирку сегодня. Визуально футболка была чистая, никаких пятен. Машинально Стив поднёс её к лицу, чтобы проверить на свежесть. Пахло ношенной всего один раз после стирки футболкой — ещё оставался запах кондиционера, но сильнее всего ощущался запах тела и одеколона Эдди, который Стив подарил ему на годовщину. Стив облизнул губы, воровато оглянулся — как будто боялся, что кто-то может застать его за этим занятием. Поднёс футболку к лицу вновь и жадно втянул запах, прикрыв глаза. Боже, как же он обожал то, как пахнет Эдди. Запах немного вспотевшей кожи, одеколона с древесными нотками, сигарет. Стив почувствовал накатившую тоску — как же хотелось прижать Эдди к себе прямо сейчас. Но ещё ждать долбаный час. Или около того. Ничего же страшного, если он всего немного потоскует по своему парню, правда? Тем более что они большую часть времени неразлучны. Возможно, у него сепарационная тревога. Да, это просто чтобы избавиться от тревоги, что Эдди нет рядом. Конечно. Стив через спину стянул своё поло и надел на себя футболку Эдди. Огладил себя по бокам, по груди — эта чёртова футболка и на Эдди-то была в натяжку, а Стиву, который шире в плечах, и подавно. И от этого всё становилось чуть более интимным, чем Стив думал изначально — у него появилось чувство, будто он залез Эдди под кожу. Кажется, Мансон заразил его своими безумными идеями и выражениями. Обычно сказануть такое было больше в его стиле. Ну, с кем поведёшься, от того и наберёшься. Футболка облегала грудь очень плотно, как будто даже давила на соски. Стиву всегда ужасно неловко было об этом даже думать, но да, у него довольно чувствительная грудь. Не так, чтобы он прям вздыхал, как девчонка, стоило проехаться прикосновением по соску, но это было довольно приятно для него. Возможно, даже чуть более приятно, чем должно быть для парня. Иногда Стив даже дрочил, сминая в свободной ладони грудь и катая в пальцах бусинку соска. Но не часто. Очень редко. Практически никогда. И вот под плотно обтянутой тканью футболки Эдди, пахнущей им, соски Стива затвердели, привлекая внимание. Стив, окутанный Эдди, будто в плотных объятиях, одновременно с двух сторон, прошёлся ладонями по груди — соски сразу отозвались приятным ноющим ощущением. У него же есть час или около того. Ничего же страшного, если он совсем немного поделает это, да? Стив искал оправдания, чтобы просто сделать это. И они нашлись. Напомнил себе ещё раз, что он просто соскучился по Эдди за день. Напомнил, что давно не дрочил сам себе, потому что в этом не было необходимости — с момента, как они с Эдди осознали свои чувства, Стив не мог пожаловаться на частоту и качество своей сексуальной жизни. Стоило ему завестись, как Эдди сразу подхватывал этот огонёк — в руку, в рот, а с недавних пор ещё и в задницу. Так что да. Он просто соскучился и давно не проводил время наедине со своим телом. Да, только и всего. Стив устроился на постели, сжимая в пальцах одной руки сосок сквозь футболку Hellfire, а другой, приспустив домашние штаны вместе с бельём, оголил уже вставший член. Чего-то не хватало. Натянув немного на себя ворот футболки, Стив прикусил его зубами. Он убеждал себя, что ткань впитала в себя вкус кожи Эдди. Кожа, дерево, табак. Член дёрнулся в руке, требуя внимания, а Стиву было так сладко. Как будто Эдди сейчас нависает сверху, проникает Стиву в рот. Как будто это он сейчас теребит меж пальцев его сосок. Как будто это он во плоти окутывает Стива своим запахом. Стив вспоминал прошлую ночь. О, она была поистине особенной — впервые Эдди сам оседлал Стива, скакал на его члене, как настоящий ковбой верхом на быке. Стив сжимал в руках и разводил в стороны чужие ягодицы, пока Эдди извивался над ним ужом — то отбрасывал назад свои вьющиеся длинные волосы (самые красивые, по мнению Стива «Прическа» Харрингтона), которые постоянно лезли в рот; то упирался ладонями Стиву в грудь, двигая бёдрами; то обессиленно припадал грудью к груди Стива, пока тот втрахивал в него свой член. — Блядь, Эдди… — выдохнул Стив, сжимая себя у основания члена, выныривая из воспоминаний. У него же всё ещё есть где-то около часа, да? Да, точно есть, он же совсем немного отвлёкся. Ладонь скользила по собственному члену — вверх-вниз, вверх-вниз. Вторая рука пауком переползла ко второму соску, царапнув ногтем сквозь футболку. Стив дёрнулся — сладкое, растекающееся ощущение от соска отозвалось прямо в члене. Стив дрочил, щипая себя за сосок и наращивая скорость ладони на члене, и вспоминал, каким Эдди был прошлой ночью — громким, жадным, ненасытным. Честное слово, Стив почувствовал себя трахнутым, а не наоборот, когда тот в какой-то момент начал дразнить его, постоянно меняя скорость и глубину проникновения, полностью контролируя ситуацию. Хотя при этом у него ведь аж глаза чуть ли не закатывались от каждого глубокого толчка внутрь. Неужели это было настолько приятно? Они никогда не разговаривали об этом. То есть не обсуждали, кто будет сверху, а кто снизу. Просто Эдди как-то предложил зайти дальше и сказал, что хотел бы, чтобы Стив трахнул его. А дальше оно само как-то пошло. Но то, как Эдди кайфовал, будучи с членом Стива внутри, вызывало определённое… любопытство. И интерес. У него же всё ещё есть время до возвращения Эдди, да? Если что, он услышит, как хлопнет входная дверь — у Эдди был свой дубликат ключей от дома Стива. Внутри разгорелся огонёк жажды и любопытства, что приятно отозвалось в члене. Он только немного попробует. Просто ему интересно. Он же должен понимать, как сделать приятно своему парню, не так ли? От предвкушения аж покалывало в кончиках пальцев, по телу прокатилась нетерпеливая дрожь. Боже, последний раз он так нервничал, когда впервые помастурбировал — это было тайно, запретно, любопытно и невероятно сладко. Той ладонью, что была на члене, Стив медленно, будто дразня самого себя, скользнул ниже, обвёл мошонку, дальше — меж сжатых ягодиц и наконец коснулся пальцем сухого кольца мышц. Медленно огладил вход, чуть надавил. Жадно сглотнул, откинул голову на подушку, прислушался к своим ощущениям, прикрыв глаза. Это всё ещё было довольно волнительно. А ещё приятно. Не так приятно, как ощущение скольжения по члену — скорее как от сосков. И от этого хотелось попробовать ещё большего, распаляя самого себя. Второй рукой вновь огладил грудь через футболку, не давая спасть возбуждению внутри. Сделал ещё раз мягкий надавливающий круг пальцем по сжатому входу. Ещё раз. Ещё. Ещё чуть сильнее. Стив чувствовал, как балансирует на краю изучения собственного тела. Было одновременно до ужаса любопытно, страшно, волнительно. Узел возбуждения и напряжения плотно обосновался где-то внизу живота. Хотелось пошире развести ноги, дать руке больше пространства, но мешались приспущенные штаны. Нет, у него нет времени раздеваться. Тем более когда он делает нечто подобное, зная, что Эдди должен скоро вернуться. Он же только пробует. Ничего такого. Да. Сделал выдох, будто готовился нырнуть в бассейн с головой, расслабляя мышцы, собираясь надавить сильнее и, возможно, впустить внутрь своего тела собственный палец, как вдруг услышал со стороны двери: — Блядь, Стиви, детка, а ты не скучаешь без меня, да? Стив замер, как пойманный за дрочкой подросток. Ну, коим он, в общем-то, и являлся — только уже не подростком, а двадцатилетним парнем. Который не услышал, как в его же собственный дом вошёл его парень. То, что происходило, было очевидно — Эдди застукал его в самый пиковый момент анальных экспериментов. И Стив понимал, что со стороны двери прекрасно было видно, как его ладонь что-то делала под мошонкой, а член подрагивал в предвкушении. — Я… я могу всё объяснить, я просто… Эдди не дал ему договорить — в один прыжок оказался на кровати, на ходу снимая кеды. Навис над Стивом, улыбаясь, как сущий дьявол, и поглощая смущённое, покрывшееся пятнами лицо своими бездонными тёмными глазами. Стив был уверен, что на их дне в этот момент скакали радостные и перевозбуждённые черти. — Ты просто дрочишь в моей клубной футболке, в которой я вчера проходил весь день. Ага, это я понял. А ещё, если я не ошибаюсь, ты решил немного раздвинуть границы своего тела, не так ли, малыш? — Эдди наклонился вперёд, говоря это тихим хриплым голосом прямо в губы Стива, опаляя их дыханием. — Мне… мне просто стало интересно, от чего ты визжал вчера, скача на моём члене, дорогой, — шёпотом ответил Стив, не видя смысла отнекиваться и даже не пытаясь отодвинуться. Это всё равно было бесполезно — тот навис сверху так, что Стиву было некуда уползти. Эдди хмыкнул, плюхнулся набок рядом, просовывая одну руку Стиву под шею. Нетерпеливо отодвинул его руку и сгреб в ладони грудь сквозь футболку. Стив застонал, поджав губы, ресницы затрепетали от удовольствия. Никто ещё не трогал его так, как сейчас трогал Эдди. — Малыш, ты сегодня полон сюрпризов, — Эдди тяжело дышал прямо в ухо, щекоча кожу, перекатывал меж пальцев сосок, жадно впитывая глазами образ Стива, который кажется, готов был кончить от ситуации и от ощущения чужих пальцев на своем теле. Стиву одновременно было так хорошо и так стыдно от того, что Эдди не просто поймал его за дрочкой, а ещё и в таком формате. И при этом хотелось, чтобы Эдди трогал больше, сильнее, грубее и продолжал разговаривать с ним в таком тоне. Того и просить не надо было — его и в обычной ситуации не заткнёшь, а тут такой повод. — Почему ты никогда не говорил мне, что тебе нравится, когда играются с твоими сосками, а? Ты же знаешь, я обожаю твои волосатые сиськи, малыш. И теперь, зная, что у нас это вполне взаимно, боюсь, тебе придётся начать носить лифчик, потому что я планирую трогать их много. Чертовски много. Так много, что они начнут у тебя болеть от того, как сильно и часто я буду их теребить, когда они будут тереться о твои блядские поло и свитера. И с силой сжал сосок меж пальцев, потянув вверх, ногтем царапая верхушку. Стива аж чуть ли не дугой выгибало, от этих грязных слов в его адрес, которые Эдди шептал ему в самое ухо, прижимаясь пахом со вставшим членом к его бедру, продолжая теребить его сосок. Стив хотел, чтобы Эдди взял его прямо сейчас. Во всех смыслах. Оприходовал. Покрыл. Трахнул. Стив не знал ощущения члена в себе, но был уверен — он хочет быть трахнутым Эдди Мансоном, который только что застукал его за дрочкой в своей футболке, пока тот теребил соски и собирался проникнуть в себя собственным пальцем. — Давай сделаем так, малыш Стиви, чтобы твои соски настолько привыкли к моим прикосновениям, что будут вставать при одном виде меня? Давай приучим твои похотливые, чувствительные сиськи реагировать на одно упоминание обо мне так, чтобы у людей волосы на голове зашевелились, узнай они о том, как Стив Харрингтон хочет, чтобы я теребил его соски денно и нощно, хорошо? — Эдди, блядь, пожалуйста… Тот перестал мучить бусинку соска, отпустил грудь Стива, вызвав у него разочарованный выдох, но только чтобы залезть рукой под собственную футболку на теле Стива и прикоснуться к голой коже. — Что такое, мой хороший? Чего ты хочешь? Эдди вылизывал раковину его уха, и у Стива даже пальцы на ногах начали поджиматься, внизу живота всё скрутило сладко-сладко. Член дёргался, настойчиво привлекая к себе внимание. Стив боялся, что если они оба сейчас что-нибудь не сделают, он просто позорно кончит от одной болтовни Эдди, даже ни разу толком не прикоснувшись к себе. — Трахни меня, Эдди. Я хочу быть трахнутым тобой. Неважно как. Сделай это, пожалуйста. Стив выпалил это на одном выдохе, тяжело задышал, повернув голову и заглядывая в бездонные карие глаза. Эдди тяжело дышал в ответ, глядя на Стива, вжимаясь пахом плотнее в его бедро. Кажется, он сам был на грани того, чтобы не менее позорно спустить самому себе в белье, не сняв даже джинсы. — Конечно, милый. Я трахну тебя. Но давай… — он сглотнул, собираясь с силами, — давай всё сделаем постепенно. Но я сделаю тебе хорошо прямо сейчас. И, вновь сжав сосок меж пальцев, вторую руку Эдди поднёс к своему лицу и смачно облизал средний палец, аж до перстня, предварительно собрав слюну с щёк. Они оба знали, что слюна — так себе смазка, но Стив готов был поклясться, что убьёт Эдди, если тот сейчас прервётся и полезет за лубрикантом. И тот это прекрасно понимал. Эдди опустил руку вниз, аккуратно огладив член и мошонку, вызвав у Стива тихий стон. Развёл указательным и безымянным пальцами ягодицы, огладил анус смоченным в слюне средним пальцем — прямо как какое-то время назад делал сам Стив — и надавил, вызывая у того тихий вздох. Стив откинулся на плечо Эдди, вжался носом в его шею, жадно вдыхая запах. Кожа, древесные нотки, табак. Вжикнула молния, и Эдди застонал — Стив освободил его член и сжал в своей ладони. — Эдди, трахни меня, давай же, я не могу больше ждать. Эдди, пожалуйста… ох… — Сука, Харрингтон, блядь… Ты меня с ума окончательно сведёшь. Стив ухмыльнулся, скользнул языком по шее Эдди, прикусил, оставляя след. А после уткнулся лбом в его плечо, протяжно застонав. Эдди вошёл в него. Буквально одной фалангой, раздвигая стенки плотно сжатых мышц, вторгаясь в его тело по слюне. И это было чертовски странное ощущение. С одной стороны — противоестественно, ненормально, абсолютно, блядь, ненормально. С другой — не больно. Странно, но не больно. — Я по чуть-чуть, мой хороший, обещаю, мы не зайдём дальше… Боже, какой ты узкий, блядь, господи боже мой… Эдди шептал это ему в макушку, зарывшись носом в гриву волос. Вновь начал сжимать в ладони грудь, теребить сосок и трахать его пальцем. Стив не понимал, на сколько фаланг тот входил в него — он двигался пусть и аккуратно, но неравномерно, явно с трудом удерживая контроль. И это морально заставляло чуть ли не скулить от удовольствия. Стив жадно втягивал в себя запах Эдди, вжимался лицом в горячую кожу, покрывшуюся испариной. Скользил одной ладонью по его члену, а другой — по своему. Стиву просто необходимо было наконец-то кончить, пока Эдди трахал его по слюне пальцем и сам хрипло стонал ему в ухо, пока Стив скользил ладонями по обоим членам — смазано и неравномерно, постоянно сбиваясь, быстро-быстро-быстро. — Эдди, ещё, пожалуйста, дай мне ещё… трахни меня, Эдди, — проскулил Стив, желая быть трахнутым настолько сильно, насколько это вообще было сейчас возможно. — Я трахну тебя, малыш… я тебя так трахну, ох, Стиви, хороший мой, боже, как же я тебя трахну в один день… — простонал Эдди в ответ, входя по самый перстень в него и сжимая в руке его грудь. Стива выгнуло дугой, он отпустил член Эдди, часто-часто скользя по своему, наконец-то кончая себе на живот и шепча Эдди «ещё-ещё-ещё», пока тот быстро и резко двигал пальцем. Под плотно сжатыми веками взрывались звёзды, запах Эдди влезал в ноздри, а тело горело в местах соприкосновения. Стив кончал будто целую вечность, вздрагивая всем телом от накрывших ощущений. И потом всё начало стихать. Оглушённый оргазмом, Стив обмяк, протестующе застонав, только когда Эдди начал вытаскивать из-под него руку, которой теребил сосок. Сосок, кстати, ныл от интенсивного трения, но это было даже приятно. А потом Стив почувствовал давление на груди и резко открыл глаза. Эдди, с шальными глазами, красным лицом и тяжело дышащий, задрал на Стиве футболку, оседлал его грудь и дрочил, глядя на неё. — Стив, солнце, баш на баш, — хмыкнул Мансон, облизывая пересохшие губы. — Сожми, пожалуйста, для меня свои похотливые сиськи, иначе, клянусь, я умру от желания трахнуть их. И Стив, повинуясь, сжал их. Ему самому пару раз дрочили, сжав его меж грудей, но там были куда более роскошные размеры, способные плотно обхватить член. Эдди же качнулся вперёд, проезжаясь головкой по образовавшейся ложбинке сжатых грудных мышц Стива, одной рукой быстро скользя по стволу, а второй упираясь в изголовье кровати. Стив вновь почувствовал себя трахнутым — и это было пиздец как приятно. Эдди только что трахнул его пальцем, а сейчас членом трахал его грудь и громко стонал. Никогда в жизни Стив не думал, что будет так кайфовать от чувства быть трахнутым Эдди, сука, Мансоном. Эдди не потребовалось много времени — он явно был на пределе не меньше Стива ранее. Всего пара движений бёдрами — и его аж сгорбило от силы оргазма, когда он выплескивал сперму на грудь и шею Стива, без остановки повторяя: «Стив, боже, детка, Стив», не сводя взгляда со своего члена, скользящего по его груди. Эдди рухнул на кровать рядом, тяжело дыша, растворяясь в неге оргазма. — Я понятия не имею, что это только что, блядь, было, но давай повторим так ещё много-много раз, окей? — только и смог сказать он, нащупывая руку Стива рядом и переплетая их пальцы. — Мы определённо должны это повторить. И ты определённо должен теперь трахнуть меня своим членом, Эдди, — Стив улыбнулся, скользнув большим пальцем по внутренней стороне его ладони. — Ваше желание для меня закон, мой король, — хихикнул тот и перевернулся на бок, прижимаясь к плечу Стива всем телом. Стив думал о том, что это был безусловно интересный и расширяющий его границы опыт, который обязательно нужно будет продолжить в будущем.