Pick six

Нэш

Футбол — это бизнес. Очень эмоциональный бизнес.

(Эл Дэвис, основной владелец команды

«Oakland Raiders»)

Что выбрать: смотреть на стадионе воскресный футбольный матч или руководить его организацией? Судя по отчётам о продаже билетов на домашние игры, для болельщиков «Миннесота Вайкингс» выбор был очевиден. У Нэша Ханикатта выбора не было — он по умолчанию занимался вторым. Руководил организацией. Семейное дело редко оставляло пространство для альтернатив. Нэш переворачивал листы ведомости, бегло просматривал сводки и цифры, почти не вчитываясь — глаза давно научились выхватывать главное. Заполненность стадиона на воскресенье — восемьдесят семь процентов, и билеты продолжают выкупать. Динамика стабильная, без провалов. Онлайн-продажи мерча показывают прогрессирующий рост, особенно по зимней линейке. Из умеренно срочного — оценка расходов по замене искусственного покрытия на одном из тренировочных полей. Нужно сравнить предложения трёх фирм-поставщиков, всё взвесить, а возможно уже и подтвердить. Но с другой стороны скоро зима и поле практически не будет использоваться — команда перейдёт на площадки под крышей — а до сезона открытых тренировок времени больше чем достаточно, так что… К чёрту покрытие! Нэш бросил ведомость на стол и откинулся на спинку кресла. Кожаная обивка уныло скрипнула в тишине кабинета. Исполнительный вице-президент клуба запланированные на утро обязанности исполнил. Кроме, разумеется, ещё десятка мелочей: проверить отчёт службы безопасности, подтвердить бронь двух дополнительных скайбоксов на стадионе до конца сезона, проконтролировать установку новых тренажёров в реабилитационном зале... Да к чёрту скайбоксы вместе с тренажёрами! Нэш закрыл глаза и вздохнул. Исполнительный вице-президент. Звучит громко, даже веско. Внушительно. В тридцать два года может это и неплохой результат. Но по факту — бесконечная череда аккуратных, отполированных до блеска решений, ни одно из которых не тянет на нестандартное. Какая-то нескончаемая вереница мелкой ерунды с претензией на стратегическое мышление и дальнюю перспективу. «Я начинал помощником секретаря в бэк-офисе», — отец не забывал напоминать ему об этом при каждом удобном случае. Конечно, начинал. И, разумеется, тогда всё было сложнее, жёстче, серьёзнее. По версии отца — всегда. Теперь, после смерти деда Нэша, именно Зиги Ханикатт со своим контрольным пакетом акций стал основным владельцем клуба, человеком, имеющим право голоса и определённое влияние в Лиге. Футбольный клуб «Миннесота Вайкингс» был семейным наследием Ханикаттов, их основным доходом и бизнесом. Поэтому чёткая, классическая иерархия здесь неукоснительно соблюдалась с самого его основания: родители, дети, братья и сёстры — минус их супруги, включая потенциальных. В управлении — только родственники по крови. Прямо королевская семья, ни дать ни взять. «Хотя можешь заняться и недвижимостью, если желаешь», — с плохо скрываемым неодобрением как-то предложил отец. Ну уж нет. Побочный отцовский бизнес по застройке был настолько предсказуемым и статичным, что даже футбольная бюрократия по сравнению с ним казалась более динамичной. Нэш предпочёл остаться в основном деле. И, если всё пойдёт по классическому плану, то, возможно, ему не повезёт и однажды он сам станет основным владельцем клуба. Впрочем, учитывая наличие у Нэша старших брата и сестры, возрастная перспектива сдвигалась годам этак к восьмидесяти. Может и пронесёт. Ну а пока… Нэш поднялся и подошёл к окну. Яркая зелень того самого, подлежащего замене искусственного покрытия на пустом тренировочном поле резала глаз. “Викинги” играли на выезде, и комплекс будто вымер. Ни криков игроков, ни топота ног по газону, ни свистков тренера. Только ровная, стерильная тишина. На этаже бизнес-подразделения тоже было тихо: ровно работали кондиционеры, светились экранами компьютеры, люди говорили вполголоса или не говорили вовсе. Здесь всё было под контролем, выверено, стабильно. Нэш вдруг поймал себя на странной, почти крамольной мысли: ему внезапно захотелось, чтобы что-то пошло не по плану. Не форс-мажор, нет. Просто что-то неожиданное. Сбой в системе. Вызов порядку. Появление какой-то новой переменной, которую нельзя было бы сразу разложить по таблицам и утвердить на утреннем совещании. Он не знал, что именно это должно быть. Но ощущение, что ему это очень нужно, было настойчивым, почти физическим — до лёгкого распирания под рёбрами при вдохе. Ему просто необходимо нечто, способное нарушить этот ровный, идеально выстроенный порядок его жизни. Вернуть её забытый вкус. Или что-то, чего он так и не смог забыть? Телефон пиликнул сообщением от Фло. “Срочная пресс-конференция сегодня вечером. Грант успевает впритык — рейс задерживается. Готовлю пресс-релиз. Зайди как можно скорее.” Вот они — те двое, которые теоретически могут избавить Нэша от участи в отдалённом будущем стать основным владельцем. Его старшие брат и сестра. Президент и PR-директор клуба. Нэш взглянул на часы. Если Грант прилетит поздно, то Нэшу придётся взять на себя часть его обязанностей. Не в первый раз. У Нэша давно уже появилось стойкое ощущение, что работает он за двоих в одном лице. Грант находился в постоянных разъездах по стране или за границей и без колебаний делегировал солидный объём собственных полномочий своему вице-президенту. Впрочем, Нэш подозревал, что не столько рвение к делу, сколько наличие жены и троих маленьких детей побуждало Гранта проводить время где-нибудь вне их досягаемости. Ни жены, ни детей у Нэша, к счастью, не было. Более того, он надеялся, что и тем и другим обзаведётся ещё не скоро. Если до этого вообще дойдёт — он отлично обошёлся бы и без этих сложностей. А с тех пор, как закончились его последние короткие отношения с Кирой Блейм, владелицей модной арт-галереи, — по взаимному согласию и ко взаимному же облегчению, — Нэш наконец-то снова думал только о работе. Ну, почти всегда только о работе. Сегодня, в общем-то, ничего сложного от него не требовалось — оценить готовность технических служб конференц-зала и сверить с Фло пресс-релиз на предмет соответствия семейной политике: Традиции. Репутация. Порядок. От последнего слегка замутило. Сейчас очень помог бы глоток чёрного кофе, а значит пресс-релиз подождёт.

***

Двери лифта разъехались, и Нэш шагнул в коридор, ведущий к кафетерию. Здесь было достаточно оживлённо — близилось время обеда — а проходящие мимо люди хотя бы говорили между собой. Отвечая на приветствия сотрудников, Нэш невольно выхватывал обрывки их разговоров из потока голосов, наполняющего коридор — было похоже на то, что кто-то переключал телеканалы, но на всех шёл один и тот же сюжет. — …что в защите у нас дыра. — Дыра? Больше похоже на забор из гнилых досок... — Добрый день, мистер Ханикатт! — …такого травматичного сезона для “Викингов” и не припомню. — Мистер Ханикатт, доброго дня! — …мы не то что в плей-офф, мы до конца регулярки не доживём. Сворачивая к кафетерию, Нэш уже недоуменно хмурился. В каком смысле — не доживём? Обеденный зал неожиданно оказался полупустым. Большая часть столов свободна, и ни обычного оживленного столпотворения у бара, ни привычного гула голосов. Здесь тоже все вымерли? Ну да, тренерский штаб на выезде с командой. Логично. Но где тогда спорт-менеджмент? Где PR? Сегодня же вторник. Обычный рабочий вторник. И тут до Нэша дошло. Никакой не обычный. Он ведь идёт проверять готовность к пресс-конференции. А по какому поводу её вдруг назначили? Да по такому, что сегодня не просто вторник. Это вторник-после-девятой-недели. Дедлайн обмена. И если заявлена пресс-конференция — значит, что-то произошло. Или вот-вот произойдёт. Кофе был забыт. Нэш ускорил шаг. Снова коридоры, снова лифт. И снова фразы теленовостей в прямом эфире коридорного вещания, из которых складывалась совсем нерадостная картина. — …запасные тоже могут кончиться — ростерне резиновый. — Так О'Коннелл уже новичками углы прикрывает. — …а в воскресенье игра с “Ковбоями”. Следующую фразу уже почти из-за угла коридора Нэш едва расслышал: — …да их МакКуин в одиночку затопчет всё, что осталось от нашей защиты. У Нэша неприятно свело где-то в районе желудка. Если бы он хоть немного отслеживал игру собственной команды в сезоне, то был бы в курсе всего этого. Но он следил за другой. Лояльность своему клубу в его случае — величина, стремящаяся к нулю. Если где-то и кипела жизнь, то у пиарщиков: трезвонили телефоны, быстро печатались шаги и отдавались короткие указания координаторов. Подготовка к пресс-конференции шла полным ходом, но это мало походило на обычную рабочую суету. Скорее на энергичную разминку перед командой “на старт”. Фло заметила его сразу и помахала рукой из-за стеклянной панели, отгораживающей её рабочее место от общего пространства отдела. Ещё один трудоголик семьи Ханикатт. Всего на пару лет старше Нэша и так на него похожа, что они вполне могли бы сойти за близнецов. — Что за спешка, Фло? — Нэш уже почти сомневался, что хочет услышать ответ. — Технически мы готовы. Пресс-релиз — пока нет. Ждём, когда закончат, — она кивнула в сторону отдела спорт-менеджмента. Нэш проследил взглядом указанное направление. — Закончат? — выдержать ровный тон ему почти удалось. — Закончат что? — Похоже, у нас срочный трансфер. — За три часа до дедлайна? — Иногда мне кажется, что в этом и есть смысл, — пожала плечами Фло. — Это же часть шоу, ты ведь знаешь, Нэш. Заканчивается игра на поле — начинается в кабинетах. Конечно. Кому, как не PR-директору об этом знать. Нэша это раздражало — об изменениях в ростере команды вице-президент узнавал одним из последних. Слабое утешение — основной владелец клуба тоже узнавал немногим раньше. Всё, что касалось командных и игровых решений находилось в ведении двух других персонажей этого спектакля. Можно даже сказать режиссёров. Когда-то, подростком, Нэш был фанатом Теда Соммерса, квотербэка “Сан-Франциско Форти Найнерс”. И даже отец с ним соглашался — парень играл талантливо. — Так почему мы не можем его купить? — недоумевал Нэш. — Ты же можешь сказать джи-эм, что мы хотим подписать Соммерса, и он будет играть за «Викингов» уже в следующем матче! Отец усмехнулся. — Запомни, Нэш: семья владеет бизнесом — профи управляют игрой. Члены семьи ни при каких обстоятельствах не должны вмешиваться в решения менеджера и тренерского штаба. Считай, это табу. Теперь уже Нэш знал это чётко. Если главный тренер — король на поле, то джи-эм — бог. Бог, создающий королевскую гвардию. Он не тратит деньги клуба — он инвестирует. Не отдаёт драфт-пики следующих сезонов — он прикладывает их как визитную карточку к чеку щедрой оплаты за свою покупку. И меняет расстановку сил на игровом поле одним телефонным звонком. Похоже, прямо в этот момент. — Ну что же, подождём, — подытожил Нэш. — А я, пожалуй, возьму пока чего-нибудь выпить. Тебе принести? Фло уже бодро стучала по клавиатуре своего ноутбука, внося правки в текст пресс-релиза, и только качнула в ответ головой, не отрывая глаз от экрана. Очень кстати. Так она не увидит, что направился Нэш совсем не к автомату с напитками. Нет, он не собирался вмешиваться. Он просто полюбопытствует. Отделы спорт-менеджмента и PR разделяла общая зона отдыха, но сейчас никто и не думал в ней отдыхать. Это хорошо — меньше людей, меньше любопытных взглядов. Нэш остановился у напольного кашпо с торчащими из него тонкими ростками бамбука и огляделся. В высоких, во всю стену окнах синело чистое, без единого облака осеннее небо. Удивительно ясно для начала ноября в Миннеаполисе. Дверь кабинета джи-эм темнела прямо по курсу, и снова удача — она была приоткрыта. Но на этом, похоже, удача решила его оставить. Нэш осторожно подошел поближе и прислушался. Судя по бодрому темпу беседы, джи-эм Квеси Менса был в ударе. Делал ровно то, за что его ценят и за что ему так много платят: разгонял тучи, сгустившиеся над защитой «Викингов». Его голос уверенно, с нажимом убеждал собеседника по громкой связи, методично загоняя того в угол. Тот уже почти был у Менсы в руках — без шансов на побег и с твёрдой уверенностью, что в выигрыше остался именно он. Через щель в приоткрытой двери Нэш видел мелькание света — в кабинете на беззвучном режиме был включён телеэкран. Об этой фишке Менсы знали все — когда он покупал игрока, то всегда смотрел в процессе переговоров запись его игры. Визуализировал цель. Но с кем Менса сейчас говорил? Нэш слушал, и каждая долетавшая до него фраза будто электризовала воздух вокруг, совсем как перед грозой, когда ещё тихо, но понимаешь — удар молнии неизбежен. Неизбежен, потому что на другом конце связи был джи-эм «Чикаго Беарз», и теперь ощущение неясной тревоги, преследующее Нэша с самой вылазки в коридор, начало перерастать в уверенность близкой катастрофы. Воистину: бойтесь своих желаний в день дедлайна — они имеют свойство сбываться. Так что же, разве он не хотел, чтобы что-то пошло не по плану? Ведь именно за «Медведями» он следил с начала этого сезона. Как и предыдущего. Как и за два года до этого. Вдоль спины протянуло холодком. Теперь Нэш уже ничего не мог с собой поделать — он откровенно подслушивал. Менса торговался по-крупному. На таких условиях не меняют обычных игроков в разгар сезона. Только тех, без кого не выжить. “Викингам” как воздух был нужен защитник. Лайнбэкер. Игрок высокого класса. И Менса только что его заполучил. Может ли грянуть гром среди ясного неба? Во вторник дедлайна возможно всё. Даже невозможное. Менса замолк на пару секунд, очевидно переводя дух после результативной атаки. Затем в глубине его кабинета пискнул сигнал соединения внутренней связи. — Флоренс? Можешь нас поздравить: мы только что подписали лайнбэкера “Медведей”. Да, подтверждаю. Дэйва Сальвора. Воздуха вдруг перестало хватать. Теперь Нэша больше не заботило, увидит ли его кто-нибудь стоящим у приоткрытой двери. Не важно. Он всё услышал. Но теперь ему нужно было увидеть. Он шагнул вперёд, меняя угол обзора. На большом настенном экране мелькали повторы последней игры «Медведей». Камера дала крупный план линии защиты и вот в кадре — Дэйв Сальвор. Несётся наперерез нападающему, врезается в него мощным плечом, сбивает с ног и летит вместе с ним на газон. Кадр сменяется. Теперь Сальвор — натянутая струна, со сдвинутым на затылок шлемом, потемневшими от пота волосами что-то кричит в сторону, за кромку поля. Звука нет, но можно прочитать по губам, догадаться, что именно он гневно бросает в лицо тренеру “Медведей”. Нэшу не нужно было догадываться. Он слишком хорошо знал, как эти губы произносят: «Да пошёл ты, ублюдок!»