Pick six

Нэш

Игра проста. Сложно не мешать ей управлением.

(Эл Дэвис, основной владелец команды

«Oakland Raiders»)

Нэш вздохнул и попытался снова. Слова складывались в строки, цифры — в таблицу, но всё это упорно отказывалось принимать какой-либо внятный смысл. На экране было открыто несколько вкладок — презентация потенциального спонсора, присланная ему Грантом ещё этим утром, отчёты, аналитика — то, что Нэш должен был свести к общему знаменателю уже до конца рабочего дня, но взгляд всё равно тянуло вправо, к последней, которую он так и не закрыл. К официальному сайту “Миннесота Вайкингс”. Медиа-команда пиарщиков работала быстро и ростер на сайте обновили почти сразу, но Нэш пока не решался убедиться в этом лично. Он коротко выдохнул. Хватит. Сколько можно делать вид, что ничего не происходит? Пора это прекратить единственным возможным способом: посмотреть правде в глаза. Правде в глазах Дэйва Сальвора. Потому что до сих пор он смотрел куда угодно, только не туда. Как тем утром, когда они внезапно столкнулись на дорожке, ведущей к медцентру. Фото на стартовой странице загрузилось почти мгновенно, точно только и ждало его клика, и Нэш невольно задержал дыхание. В пурпурно-белом джерси “Викингов” Дэйв смотрелся потрясающе и так естественно, как будто оно всегда ему принадлежало. Нэш осознал, что наклоняется ближе к экрану и тут же одёрнул себя — он делает это только для того, чтобы взглянуть Дэйву в глаза. Светлые, чистые как миннесотское небо в июне, где только вольный воздух и спокойная лёгкость. Где можно раствориться, если вглядываться слишком долго. Нэш сглотнул. Он всё ещё помнил эти ощущения, которые неизменно испытывал, когда смотрел на Дэйва. Помнил, как будто всё случилось лишь вчера. Странно, но сначала именно эта лёгкость и бесила в нём Нэша больше всего. Дэйв появлялся слишком близко, слишком часто, слишком громко. Он смеялся, говорил, цеплял словами. И каждый раз это была чуть больше, чем просто шутка — будто Дэйву хотелось что-то проверить и он в самом деле искал ответы на свои вопросы. Нэш злился и отвечал — почему-то он просто не мог его игнорировать. — Ханикатт, ты всегда такой правильный или это у тебя публичные настройки? — А ты всегда говоришь, не думая? — Я говорю, что думаю. Разницу чуешь? Нэш просто не выносил Дэйва Сальвора! — Ты вообще когда-нибудь делаешь что-то спонтанно, Ханикатт? — С тобой сейчас разговариваю. — Ууу, жёстко. Да ты бунтарь. А Нэш находил, что Дэйв Сальвор — просто неотёсанный нахал! — Ханикатт, мне вот интересно, у тебя когда-нибудь бывает бардак? — Нет, не бывает! — Даже в голове? — Особенно в голове! — Печально. Там должно быть весело, а у тебя — порядок. Как же он раздражал Нэша! — Ты, Ханикатт, живёшь так, как будто это экзамен. — А ты — как будто это вечеринка. — Ну да. И знаешь что? Я точно получаю больше удовольствия. Но узнать Нэшу хотелось, что Дэйв Сальвор скажет ему в следующий раз. Честно говоря, он не на шутку занервничал, когда поймал себя на мысли, что этого ждёт. Ждёт, когда Дэйв снова появится рядом, посмотрит на него, пошутит легко, без намёка на издёвку, но как всегда в точку, сильнее, чем Нэшу хотелось бы. Это было абсурдно, нелепо, и, что ещё хуже — слишком заметно. Поэтому Нэш старательно принялся избегать мест, где они могли бы встретиться, но всё равно каким-то непостижимым образом оказывался рядом. Дорожки кампуса, коридоры и переходы учебных корпусов — все привычные маршруты теперь как нарочно вели его к Дэйву. Но местом, где они пересекались чаще всего, по какому-то неизбежному совпадению стал футбольный стадион, примыкающий к кампусу. Нэш и не понял, как так получилось, что теперь он стал задерживаться в кампусе допоздна, и, прежде чем ехать домой вечером, сворачивал к уже почти опустевшему стадиону в то время, когда Дэйв заканчивал тренировку. Они, не сговариваясь, поднимались на самый верх пустых трибун и оставались там, пока не начинало совсем уже темнеть. Как-то Дэйв, устроившись рядом на сиденье, спросил: — Ты знаешь, какая у тебя привычка? — а потом, не дожидаясь пока Нэш что-нибудь скажет, ответил сам: — Смотреть на меня, когда думаешь, что я не вижу. Нэш вспыхнул. — Расслабься, Ханикатт, — тихо засмеялся Дэйв. — Ты слишком много думаешь. Нэш усмехнулся, принципиально не глядя в его сторону: — В отличие от тебя? — В отличие от меня, — легко согласился тот. — А зачем усложнять? Нравится — значит нравится. Тут уж Нэш повернул голову. — И что, по-твоему, мне нравится? Дэйв посмотрел на него спокойно, без тени сомнения. И сказал это так, будто по-другому и быть не может. — Я. Сердце зачастило, и Нэш только выдохнул: — Самоуверенно. — Реалистично, — с улыбкой поправил Дэйв. Вот это уже пугало. Потому что Дэйв снова оказался прав. И чем сильнее это становилось, тем сильнее Нэш начинал бояться — взглядов, разговоров, этих странных встреч на пустых трибунах, которые всё больше походили на тайные свидания. А ещё — того, что увидят другие, поймут, скажут, что это… это… Нэш даже сам затруднялся дать определение происходящему. Он знал только, что не должен был думать об этом, искать встреч, испытывать пугающие желания. Нэш никогда не предполагал, что его могут привлекать парни, но сейчас реакции собственного тела говорили ему совсем об обратном. Он пытался заглушить это влечение, разобрать, рационально объяснить, но ничего не получалось. Дэйв не поддавался рациональным объяснениям, он просто был — живым, настоящим, переменчивым как воздух и… таким же необходимым. Он улыбался, говорил, прикасался так легко, естественно, что это переворачивало всё у Нэша внутри. Как однажды, когда они сидели на трибунах, их руки лежали рядом на сиденье, и палец Дэйва легко гладил его пальцы. Тогда Нэш сказал то, что давно уже крутилось в голове. — Я не гей. Он знал, что прозвучало это жалко, скорее вопросом, чем утверждением. Так, как будто Нэш сам себе хотел что-то доказать или надеялся, что Дэйв сейчас это подтвердит. Но Дэйв только закатил глаза. — О, боже, Ханикатт. Тебе обязательно нужно все классифицировать и приклеить стикеры. Гей или нет — да какая разница? Можешь им и не быть! В чём проблема? — Но тогда… тогда… как это назвать? Дэйв развернулся к нему. — Я не думаю о том, как это назвать. Я просто чувствую. — Ты чувствуешь что? — замирая спросил Нэш. — Что хочу тебя. У Нэша перехватило дыхание, он в испуге дёрнулся в сторону, но Дэйв удержал его руку и добавил серьёзно: — Я никогда не сделаю того, чего ты не захочешь сам. — Он сказал это спокойно, мягко, но губы его тут же растянулись в лукавой улыбке: — Поэтому тебе стоит только захотеть. Никакого давления, никаких требований, но от этого стало только хуже. Потому что выбор Дэйв оставил за ним. Нэш тогда думал, что контролирует ситуацию, что держит всё в рамках и сможет остановиться в любое время. Он ошибался. Потому что настал момент, когда смотреть на Дэйва и ничего не делать оказалось уже невозможно. Нэш помнил как перешёл черту. Конец марта в том году выдался ветреным, и он порядком замёрз на открытой трибуне, а Дэйв всё не шёл. Когда он наконец появился — радостный, взволнованный — и взлетел по лестнице на самый верх, перепрыгивая через две ступеньки, Нэш понял: что-то произошло. Глаза у Дэйва сияли, он выпалил с ходу: — Через месяц лечу в Нью-Йорк на долбаную церемонию! Очуметь можно! — Зачем в Нью-Йорк? — Нэш замер от дурного предчувствия. — Какая церемония? — Ханикатт, проснись! Я вышел на драфт! В груди что-то оборвалось. Нэш знал, что это случится, но почему-то надеялся, что в следующем году. Дэйв ещё говорил ему о чём-то, но у Нэша в голове крутилось только неотвратимое “через месяц”. Делал ли он что-нибудь спонтанно, с полным бардаком в голове как после разгульной вечеринки? Похоже, что да. Прямо сейчас. — Дэйв. Тот замолчал сразу, посмотрел внимательно, как будто теперь только Нэш имел для него значение. — Поцелуй меня. Глаза Дэйва моментально потеплели, будто в конце марта в них вдруг наступил август — густой, жаркий, тягучий от солнца. Нэшу даже показалось, что от его взгляда воздух вокруг стал плотным, почти осязаемым. Целовались они долго, пока у Нэша не начали подгибаться колени, и только тогда Дэйв мягко разорвал поцелуй. Они стояли на самом верхнем ряду трибуны, лицом к заходящему солнцу, под ними темнела подкова стадиона, и Дэйв, обнимая Нэша за плечи, вдруг крикнул в пылающее закатом небо: — Хей, Детка! Мы на вершине мира! Мы — чемпионы! Дэйв смеялся, и, похоже, был абсолютно счастлив. А Нэш уткнувшись лбом ему в плечо, чувствовал, как почему-то щиплет в уголках глаз. А потом его точно сорвало, как будто в одну секунду в нём кто-то переключил тумблер из положения “благоразумие” в режим “безрассудство”. Это был месяц совершенного сумасшествия с его стороны. От мысли о том, что они с Дэйвом делали — в пустой раздевалке под трибунами, в машине на парковке кампуса, а однажды даже в архиве библиотеки среди стеллажей со старыми книгами — Нэш краснел и сейчас, через девять с лишним лет, сидя за рабочим столом в собственном кабинете. Но Дэйв не ошибся и ещё кое в чём — Нэш и вправду жил так, как будто сдавал экзамен. Экзамен на семейные ценности: Традиции. Репутация. Порядок. Если первое и последнее пошли к чёрту довольно быстро, то репутация победила убедительно и безжалостно. Похоже, это сидело в нём слишком глубоко. И тогда… Нэш сжал челюсти. Вспоминалось об этом болезненно, но он знал, чем всё закончилось. Словами, которые он не должен был говорить. Тоном, который нельзя было себе позволять. Ложью, от которой самому стало противно. В то утро совпало всё и как-то сразу: день, когда Дэйв улетал в Нью-Йорк, какая-то глупая ретро-вечеринка в кампусе накануне, семейный обед в честь дня рождения отца. Он ждал Дэйва у входа на парковку, чтобы ещё раз увидеть его перед отъездом, и старался не думать пока о том, как объяснит дома своё ночное отсутствие. Когда Грант позвонил ему на мобильный, Нэш похолодел, увидев номер на экране. Его сбивчивые объяснения Грант отмёл сразу же и безапелляционно заявил: — Причину, по которой ты не ночевал сегодня дома, объяснишь мне позже. Но на семейный обед ты не опоздаешь, потому что я заберу тебя сам. Я подъезжаю к кампусу, будь на парковке через десять минут. Машина Гранта уже свернула на подъездную аллею, а Нэш всё ещё судорожно пытался придумать какие-то оправдания, но тут сзади его обняли сильные руки. — Эй… я уже думал, не увижу тебя перед отъездом. Нэш в страхе рванулся из объятий. — Не надо! Не делай этого! — Вот как? — Дэйв прижал его к себе покрепче и тепло прошептал рядом с ухом: — А ночью кто-то говорил совсем наоборот. — Это… это… — Нэш в смятении пытался вывернуться из его рук — Грант припарковался совсем рядом и уже выходил из машины — и непроизвольно выпалил: — …ничего не значит! Потом он найдёт время поговорить с Дэйвом. Позже он объяснит ему. Ну а пока нужно было попытаться как обычно свести всё к шутке. Но в этот раз Дэйв шутить и не думал. — Погоди-ка, Ханикатт, — руки на его плечах напряглись, он встряхнул Нэша, заставляя посмотреть ему в глаза и с расстановкой произнёс: — Я, блядь, побывал у тебя внутри сегодня ночью и для тебя это ничего не значит? Нэш в панике упёрся ладонями в его плечи — сейчас Грант огибал ближайший ряд припаркованных машин, к счастью глядя в свой телефон, но ещё немного и он их увидит! — Пусти меня! — буквально взмолился Нэш и совершенно инстинктивно оттолкнулся руками от плеч Дэйва. Дэйв видимо этого не ожидал, потому что качнулся назад и выпустил его из захвата. Такого неба, как перед бурей, в его глазах Нэш не видел ещё никогда — тёмного, тяжёлого, грозового. Нэш испугался этого, кажется, даже сильнее, чем того, что Грант был уже в десяти шагах от них. Дэйв смотрел так, что хотелось отступить, только Нэш подался к нему. — Дэйв… Но Дэйв отпрянул. Он дышал шумно, тело его напряглось. Но сказал он это сквозь зубы почти спокойно. — Да пошёл ты, ублюдок. Как раз в тот момент, когда с дорожки его окликнул Грант. — Нэш? Он моргнул, возвращаясь в реальность, но будто всё ещё видел, как Дэйв уходит от него решительным шагом. Грант появился в его кабинете без предупреждения, как делал это довольно часто. Пальто он не снял, только небрежно стянул перчатки и бросил их на край стола. — Ты занят? Нэш только успел ткнуть курсором в угол экрана, закрывая вкладку сайта, и поднял глаза. — Теперь уже нет. Грант усмехнулся одним уголком рта в своей обычной манере, как будто находил всё вокруг слегка забавным и не слишком серьёзным, и устроился в кресле напротив, закинув ногу на ногу. Выглядел он уставшим, а может просто делал вид, что устал после очередной внеплановой поездки. — Отлично. Ты уже посмотрел материалы по спонсору? — Я как раз этим занимался, — Нэш почти не соврал. Грант неспешно кивнул, будто одобряя его старания. — Крупная группа. Деньги есть, желание вкладываться — тоже. И, что важно, им нужна платформа. — Какая именно? — Нэш всё ещё пытался собраться с мыслями и очень надеялся, что его рассеянность не слишком бросается в глаза. — Спортивная, — небрежно пожал плечами Грант. — Медийная. С хорошим охватом и безупречной репутацией. Наш уровень, короче. Нэш медленно кивнул. Звучало нормально — обычные критерии для компаний, желающих получить максимальную отдачу от спонсорства. — И? — И они готовы зайти с приличным контрактом. — Грант сделал выразительную паузу. — Очень приличным. Когда он назвал сумму, Нэш не подал виду, но про себя отметил: действительно очень прилично, даже для крупного спонсора. Но сейчас мысли с трудом работали в этом направлении. — Послушай, я не готов сейчас тебе сказать что-то определённое. Мне нужно посмотреть внимательно. А потом уже детально обсуждать. — Обсудим, — с готовностью подхватил Грант. — Конечно. Я же не говорю “сегодня подписываем”. Но в целом ты идею понял, да? Нэш кивнул. Идею он понял. Но сейчас ему не терпелось отделаться от Гранта и уехать наконец отсюда. — Посмотри. Там всё красиво, — Грант не настаивал на продолжении разговора и поднялся из кресла. — Это хороший шанс, Нэш. Нам сейчас не помешают дополнительные вливания. И ещё, — как бы между прочим заметил он, — профиль — биофармацевтика. Думаю, их мог бы заинтересовать твой медцентр. Ты ведь хочешь и дальше развивать свой проект? — Я посмотрю материалы, и потом мы всё обсудим, — терпеливо повторил Нэш. Но не сегодня. На сегодня с него хватит сидения в офисе.

***

На шоссе Нэш свернул к западной развязке — ехать сейчас домой, практически в центр города, он был не в состоянии. Даймонд Лейк, конечно, был менее престижным районом, чем Кенвуд, зато элитный жилой комплекс “Кубический каскад”, принадлежащий строительной компании отца, находился именно здесь. И, честно говоря, добираться сюда от штаб-квартиры “Викингов” Нэшу было намного удобней. Около трёх лет назад он жил здесь какое-то время, пока шли работы в его собственной квартире. Теперь Нэш тоже иногда бывал в “Каскаде”, а какую-то часть вещей так и не стал отсюда перевозить на случай, если домой ему, как сейчас, ехать не захочется. В спальне он упал на кровать, скинув только ботинки, и пообещал себе просто десять минут отдыха, а потом ещё немного поработать. Отдых не задался как-то сразу — видимо, поиски правды в глазах Дэйва Сальвора всё-таки не прошли даром, потому что стоило только Нэшу закрыть свои, как его снова отбросило в прошлое. Тогда Нэш узнал из новостей ESPN, что на драфте Дэйва выбрали в первом же раунде “Нью-Йорк Джайентс”, что он подписал с ними контракт и в университет больше не вернётся. Впрочем, сомнений не было, что так и случится. Нэш убеждал себя, что это к лучшему, а ему невероятно повезло — только каким-то чудом никто ничего не узнал об их отношениях, — и что это должно было когда-то закончиться. Со временем убедить себя ему почти удалось, правда его долго мучило то, что закончилось всё именно так. Как оказалось, мучило до сих пор. Соскальзывая в неглубокий сон, где-то на грани с реальностью, Нэш мысленно просил память быть милосердной и наконец отпустить его, но она согласилась лишь частично — унесла в ту последнюю ночь, когда он был так безоглядно и неосмотрительно счастлив. Ретро-вечеринка в кампусе затягивается до поздней ночи. Нэш знает, что ему давно уже пора домой, но вместо парковки сворачивает к общежитиям студенческого городка. Ему нужен первый этаж, правда окно высоко от земли. Он решается — ставит ногу в неровность каменной кладки, подтягивается на руках и влезает на подоконник. Дэйв в изумлении округляет глаза, когда видит его. Нэшу хочется рассмеяться от его растерянного вида, но он нервничает слишком сильно — этой ночью он хочет пойти до конца. Они почти не говорят, и так много целуются, что начинает саднить губы. Дэйв нежен настолько, насколько Нэш нетерпелив. Нэшу жарко, совсем немного больно, а потом так необыкновенно хорошо. Через приоткрытое окно доносятся звуки далёкой вечеринки, чей-то смех, какая-то песня тех лет, когда их с Дэйвом, наверное, ещё и не было на свете. Только почему-то она звучит излишне чётко, и мелодия совсем непохожа — Нэш не помнил такого ритма ударных. Дэйв говорит ему что-то — ну да, в общем-то именно это он ему и говорил, — но почему-то сейчас слишком громко, он почти кричит… “Во-о-у-у-у! Детка, ты кончаешь?!” Господи Боже! Что это? Нэш сел на кровати. В окна лился утренний свет — он, похоже, проспал всю ночь. Но что это за оглушающий бедлам? Нэш прислушался, пытаясь определить, откуда гремела музыка. Он точно знал, что этаж под ним был полностью пуст, а значит — из соседней смежной резиденции за стеной. Отвратительная шумоизоляция, кстати, для апартаментов класса люкс. И как он раньше не замечал? Так раньше такого безобразия здесь и не творилось! В ванной Нэш ополоснул лицо холодной водой, кое-как пригладил волосы и прислушался. Сладкая детка за стеной то ли дошла до пункта назначения, то ли всё-таки кончила, по крайней мере музыка умолкла. Наконец-то. Но радость была преждевременной — в стену снова шарахнуло звуковой агрессией и теперь оттуда настойчиво предлагали “спи вполглаза, покрепче подушку сожми”. Причём так, будто фронтмену в рот насыпали камней и он пытался перемолоть их горлом, одновременно вколачивая металлическую сваю тяжёлым молотком в мёрзлую землю. Ну, хватит, чёрт возьми! Нэш решительно прошагал к двери. Беспардонные соседи, похоже, никак не угомонятся, поэтому ему придётся навести порядок самому! Апартаменты верхних этажей имели отдельные входы для соблюдения приватности, и Нэшу пришлось сначала спуститься в промежуточный холл, а затем снова подняться на другом лифте в зону соседней резиденции. В приквартирном холле здесь отдавалось басами просто нестерпимо громко. Кого там могли поселить, чёрт побери? Нэш знал, что эти квартиры держали свободными на случай, если понадобится разместить приехавших на встречу партнёров отцовской строительной компании или гостей клуба. Но это уже слишком! Вылетев из лифта, Нэш даже не притормозил перед единственной в холле дверью, с ходу вдавил палец в кнопку звонка. Он сейчас выскажет всё этим нарушителям порядка, будь они хоть партнерами, хоть гостями клуба! Какое-то подозрение шевельнулось в сознании, зацепившись за последнюю деталь. Гостями клуба. Или не гостями? Нет, это невозможно. Этого просто не может быть. Дверь распахнулась. Дэйв, если и удивился, увидев его на пороге, то владеть собой, видимо, умел превосходно. Он только вздёрнул бровь и осведомился: — Это что, вип-пункт контракта “хозяин разбудит вас утром”? Нэш ещё не окончательно пришёл в себя от неожиданности, но наружу тут же снова полезло возмущённое негодование. — Кто кого разбудил — ещё вопрос! Это ни в какие рамки не вписывается! Ты рехнулся?! Последнюю часть гневной тирады Дэйв проигнорировал. — В каком это смысле “разбудил”? — глаза его сузились от подозрения. — Ты что, здесь живёшь? — Бываю иногда! Ночую! Да какая тебе разница? Дэйв смотрел на него пару секунд, потом возвёл глаза к потолку, как показалось Нэшу одновременно с чем-то вроде “о, блядь”, развернулся и пошёл вглубь квартиры, на ходу поднимая руки, как будто сдаваясь на милость судьбы. Нэш, сам не понимая зачем, последовал за ним. В гостиной Дэйв обернулся, привалился бедром к кухонной стойке и сложил руки на груди. Нэш ограничился тем, что обвёл руками пространство вокруг себя и задал на его взгляд вполне логичный вопрос: — Что это такое? — ему пришлось почти кричать, чтобы услышать самого себя сквозь грохочущий хеви-метал. — Это “Металлика”, Ханикатт, — Дэйва, похоже, совершенно ничего не смущало. — Я в курсе! — теперь Нэш уже кричал по-настоящему. — Какого чёрта так громко? — Потому что это не грёбаный симфонический оркестр! И я слушаю это именно так, если ты пом… Дэйв запнулся, как будто в последний момент передумал договаривать. “Если ты помнишь”. Нэш помнил, ещё бы не помнить! Нэш заозирался в поисках пульта, но, ничего похожего не обнаружив, решительно прошагал к стереосистеме, ткнул в отключение звука, и в квартире воцарилась тишина. Когда он обернулся, Дэйв просто наблюдал за ним, спокойно, даже чуть лениво. Его белая футболка обтягивала широкие плечи и чёткий рельеф груди, как будто была нарисована прямо на загорелой коже, а чуть встрёпанные надо лбом волосы были влажными, вероятно после душа. Нэш едва не поперхнулся вдохом, обнаружив, что рассматривает его слишком долго, но тело отозвалось быстрее, чем успел вмешаться разум — знакомым напряжением, вспышкой тепла под кожей. О, боже. Он почти физическим усилием заставил себя отвести взгляд. Нет. Нет и нет. Только не снова. Нэш слишком хорошо помнил, как быстро тогда всё вышло из-под контроля. Как быстро он перестал быть тем, кем должен. Он не позволит себе снова запасть на Дэйва Сальвора. Ни за что на свете. Нужно навести порядок не только в этом доме, но и в собственных мыслях, а значит — вспомнить, почему он когда-то не выносил Сальвора, и ведь на то были причины! Сейчас он расставит всё по местам и покончит наконец с этим! Начал Нэш с текущего и актуального. — Послушай, я не имею отношения к твоему обмену. Менеджмент и тренерский штаб решают эти вопросы, не советуясь с владельцем, — кажется, прозвучало неплохо, поэтому он уверенно продолжил: — И, поверь, для меня это такая же неожиданность, как и, полагаю, для тебя. Но Дэйв лишь усмехнулся. — Ханикатт, я в курсе как проходят обмены в Лиге. И ни на секунду не усомнился в твоей непричастности. О, да, теперь Нэш начал вспоминать, почему Сальвор так раздражал его когда-то! Ну а сейчас его невозмутимость и насмешливый тон Нэша просто взбесили, и он снова пошёл в атаку. — Что вообще ты делаешь в этой квартире? — Живу, — Дэйв пожал плечами. — Квартира моя до конца сезона. — В каком это смысле? — Представь себе, подписал чертовски удачный контракт. К сожалению, с тобой. Вот значит как? Ну, теперь хотя бы всё понятно. Щедрость джи-эм не знала границ, когда речь шла о достижении цели. В груди кольнуло неприятно, почти болезненно, вот только это было не про квартиру или контракт. А про то, как Дэйв это сказал — “К сожалению, с тобой” — как о досадном, но в общем-то незначительном неудобстве. И как бы Нэш в силу своего статуса ни привык контролировать и взвешивать каждое произнесённое слово, но прямо сейчас на язык просилось что-то язвительное и колкое. — Очень неосмотрительно со стороны менеджмента, — он надеялся, что прозвучало это достаточно холодно. — Прежде чем предлагать такие опции всем подряд, я бы для начала удостоверился, способен ли игрок соблюдать дисциплину вне поля. И не путает ли он уверенность со вседозволенностью. Так иногда случается, когда человеку слишком громко начинают аплодировать. — Оу, как больно укусил, — Дэйв прищурился. — Смотрю, у сладкого волчонка наконец прорезались клыки. Одновременно с этими словами Дэйв оттолкнулся от стойки и качнулся к нему. Нэш инстинктивно шагнул назад. Сейчас Дэйв не улыбался и не шутил. Он выглядел абсолютно спокойным, собранным и… опасным. Нэшу стало немного не по себе, потому что, оказывается, с этой стороны Дэйва он никогда не знал. — И как бы ты проверял моё реноме, Ханикатт? — протянул Дэйв, постепенно подходя ближе. — По заголовкам новостей? По слухам из раздевалки? Или по списку тех, с кем мне не стоило бы появляться на людях? Он двигался к нему медленно, но Нэш знал насколько это обманчиво. А то он не видел игровую статистику Дэйва Сальвора — разгон на короткой дистанции до тридцати в час за три секунды. Нэш отступил ещё на шаг. — Или ты изучал бы не мою репутацию, а то, насколько быстро я умею испортить её кому-то ещё? — расстояние между ними уже сократилось до опасно близкого, но Дэйв останавливаться, похоже, не собирался. — Так что, хочешь проверить лично? Больше Нэш ждать не стал — развернулся и пошёл обратно к выходу, стараясь не бежать. Хотя бежать очень хотелось — инстинкт самосохранения подсказывал, что когда тебя преследует рассерженный профессиональный лайнбэкер, кто его знает, чем это может закончиться. Уже за порогом, на нейтральной территории, Нэш обернулся. Дэйв стоял со своей стороны двери и смотрел на него, только рассерженным он уже не выглядел. Небо в глазах сейчас соответствовало календарю — ноябрь и первые заморозки, — но теперь губы изогнула знакомая усмешка. Нэш, не взирая на своё позорное бегство, всё же попытался держать лицо. — Если уж так вышло, что ты тут живёшь, то потрудись вести себя в рамках приличий! И прекратить нарушать общественный порядок! Улыбка Дэйва стала шире, он взялся рукой за дверь. — Хрен тебе, Ханикатт. Не любишь музыку — лучше съезжай! Дверь захлопнулась прямо перед лицом, а секундой позже сквозь неё так долбануло хард-роком, что Нэш даже удивился, как его не отбросило звуковой волной к створкам лифта. Нэш вдруг почувствовал как закружилась голова, как тогда, в коридоре штаб-квартиры, будто он всё это время задерживал дыхание, а теперь снова сделал вдох. Похоже, спокойствие теперь ему будет только сниться. Но это было как наконец-то снова проснуться после долгого сна.