Заряженный металл

Первые мысли, пришедшие к ним в голову — ну наконец-то. Хоть что-то стоящее посреди в хлам убитого ничего. Потому что сбоку появился намёк на приближение к жилому району — мотель. Естественно, заброшенный и обворованный до кирпича. С облезлыми стенами и жуткой кривой тьмой пробитых окон. Краска с порога облупилась, с плоской крыши свесились какие-то грязные тряпки, измочаленные дождями. Место выглядело, как кошмар из фильма ужасов, снятого на домашнюю камеру глуповатыми этузиастами. Неприглядно, но слишком человечно для чего-то воистину пугающего. Везде опасно блестит битое стекло, осколки камня, ржавые металлическип балки, в которых даже Магнето не ощущал потенциала… Несчастные заведение, попавшее не в самые хорошие времена. Реми осмотрел периметр с внимательностью, продиктованной воровским прошлым, и зашёл за угол, хромая. Там, около подранного сетчатого забора, упавшего на территорию парковки, лежал смятый таксофон, по размытой разлиновке летал пыльный мусор. В тусклом солнечном свете, скрытом за унылым слоем облаков, показалось хоть что-то полезное помимо внутрянки мотеля — избитые и развороченные мусорные контейнеры и автоматы с едой и напитками. Гамбит не надеялся, что за два с лишним года там хоть что-то сохранилось, но полез искать с тщанием откровенно голодного мутанта. Эрик, привлечённый торопливым грохотом, увидел до смешного нелепую картину того, как болотная крыса проталкивает половину своего тощего тела в разбитый автомат-раздатчик, вынюхивая и параноидально оглядываясь, стоя по колено в отходах, превратившихся в прах. Магнето широкими шагами преодолел парковку и рывком вытащил каджуна из пружин и месива вскрытых упаковок за волосы, от чего Реми визганул так, что по ушам прошлась судорога. — БЛЯТЬ, ЭРИК! — Ты как облезлый опоссум, постоянно норовишь сунуть рыло в какой-то мусор! — Магнето с отвращением выдернул из зубов Реми какой-то явно не лучшей свежести полуфабрикат, покрытый грязью и, кажется, даже подтёками крови. Истощённому Реми стало плевать даже на такие очевидные, непригодные к употреблению вещи, когда в голове невыносимо звенит от недоедания. Эрик уж тем более не мог ему позволить помереть так идиотски. — Эй, приятель, между прочим опоссумы чистоплотные ребята, и я бы помылся, кстати… — Реми сплюнул привкус застарелого пластика и отряхнул одежду, он мелко дрожал от адреналина, вспыхнувшего где-то в глубине тела от боли в скальпе, но не осуждал Магнето за прерывание дурости. Хотя хотел, всё-такие его честь и личное пространство задели, и нехило. Но на споры просто не оставалось никакого желания, ни физического, ни морального. Сейчас Гамбит ощущал себя мешком переломанных костей, по которому проехал асфальтовый каток, причём размером со штат Техас. — Не лезь больше никуда. Мы найдём еду, как сможем, — Лэншерр сам не знал, что обещает. Но хотел верить, что его слова не пройдут впустую. Судьба их услышит и предоставит им хоть какой-то жалкий шанс на существование… Да нет, бред. Высших сил не существует, а если они и есть, то давно забросили этот бренный мир, как обузу, полную гнилой крови, безрассудных войн и тупых смертных прямоходящих. С того момента, как у них обоих хоть что-то, похожее на еду, побывало в желудке прошло дня три, так что не сложно понять, почему Реми так нервничал. Извёлся, будто его били током в позвоночник пермаментно, даже дышал тяжелее, глуше. Про себя Эрик бы такого не сказал, он слишком привык к лишениям за всю свою жизнь, но истина одна — им обоим надо помыться. Слишком много времени прошло с прошлого раза, не хватало подхватить столбняк, особенно вору с его язвами. Магнето зашёл через выбитую дверь в пустые голые коридоры мотеля, едва освещённые дымными столпами света из оскаленных окон и дыр в потолке. Повсюду только неопознанные обломки мебели, сухая, приросшая к этому месту грязь, трубный гул ветра в петлях проходов. Со второго раза нашлась ванная, но бойлер не работал без электричества, поэтому о комфорте не стоило и мечтать. Синяя побитая плитка, ржавые бледные подтёки на лейке душа, стёртая до оцарапанного чугуна эмаль ванны… всё, что теперь у них осталось. Когда Магнето искал ещё хоть одну похожую комнату — или потолок там обрушен, или не хватает труб, или вовсе украли сам душевой таз… Пришлось великомученически вздохнуть через нос и пробовать воду. Одно из немногих мест, где сохранилась вода, вероятно, годами стаивал снег и набиралась дождевая в колодце. Не самая чистая, с привкусом пресной земли и металла, который не уходил даже после десяти минут промывания шланга, но этого уже и так слишком много для них. Эрик хрустнул пальцами и положил руки на бойлер, стараясь согреть его изнутри, благо, металл легко поддавался и начинал раскаляться. Как только поверхность потеплела, он закрыл кран, заставляя воду немного закипать внутри, и натруженно потёр виски. Всё же от былого его могущества осталась только гордость. — Раздевайся. Реми сначала не понял, что обращаются к нему, его мозг периодически отключался, чтобы не расходовать энергию на мысли. Но он встрепенулся, как разбуженный сыч, и начал бодро стягивать с себя одежду, обрадованный перспективой смыть с кожи приставшую за путь гадость. Даже не поморщился, когда разматывал бинты на груди и спине, хотя ткань открывалась от язв с таким уродливым звуком, что даже Эрика передёрнуло где-то на периферии сознания. Магнето включил воду, проверил пальцами температуру и качнул головой, чтобы Реми залез. Тот никогда не стеснялся оголяться, так что просто, без попытки как-то прикрыться, вполз под барабанющую по дну ванны струю мутноватой воды и начал соскребать ногтями посеревшие полосы кожи. Мыла они здесь не нашли, но и просто снимать ногтями весь ужас тоже альтернатива. Магнето в которой раз смотрел на него. На острые лопатки под язвами, которые стремились порвать тургор, на впалый живот, плоскую грудь, по которой стекали капли, запутываясь в волосах, спину, испещрённую шрамами и дугами рёбер, которые сейчас особенно видны, когда он горбится… трагично торчащие тазовые кости и ноги, раньше личная гордость Реми, сильные, длинные, теперь от этих бёдер одно название… стопы зажили, но кожа всё равно неровная, пальцы избиты от ходьбы… руки-палки с неестественно объёмными сгибами локтей, обломанные ногти, снующие в сальные пакли ранее богатых локонов… Это не Гамбит, а измученное тощее тело, всё в ранах, костях и с этими противно безмолвными глазами, стеклянными и недвижимыми, как у ящерицы. Он ни о чём не думает, его сердце не трепещет от эмоций, он… сдался снаружи. Даже если внутри ещё ревёт огонёк желания жить, то его внешняя оболочка получила свою дозу страданий на годы вперёд, так, будто уже лежит в могиле. Эрик сам таким был. И видел слишком много подобных людей. Хотел бы забыть и яростно выжечь этот образ из головы, оставив больной лихорадочный рубец, но не мог. Рука сама потянулась грубо нажать Гамбиту меж лопаток, чтобы он выпрямился, чтоб не выглядел, как стонущее, бесконечно печальное наваждение из того зверского, бесчеловечного прошлого, что пережил Магнето. — Ай… тяжко… выпрямляться… — Реми недовольно фыркнул, с отдышкой распрямляя позвоночник, от чего раздался впечатляющий хруст, который, впрочем, удовлетворил металлокинетика. Про себя тот заметил, как каджун ненароком дёрнулся от прикосновения к голой коже, словно его ударило статическим разрядом. — Ты худой, как садовый шланг, держись за стену, — Эрик аккуратно подтолкнул его к углу, чтобы Гамбит оперся ладонями, что тот и сделал, жмурясь под потоком воды, уносящей в слив месиво из грязи и сукровицы. — А как это связано?.. — мужчина обессиленно выжал волосы одной рукой и упорно потёр худое лицо, обросшее неровной бородой, словно в попытке проснуться. Его дрожь смягчило выстраданное тепло воды, и даже голос вернулся к тем тягучим южным нотам, когда всё ещё не погрузилось в радиационный мрак и бесполезный ужас бытия. — Грудная клетка у тебя сейчас весит больше, чем остальной торс, вот тебя и сгибает, — Эрик пояснил, на секунду отвлёкшись на тележку в коридоре, чтобы достать оттуда материалы для новой перевязки, которых… почти не осталось, к сожалению для них обоих. О таких неуютных телесных вещах старший рассуждал обыкновенно, как о погоде, видимо, сказывался плачевный и травмирующий опыт, какого никому не пожелаешь. — Да и мышц почти нет, чтоб спину держать. — Тебе есть от чего судить?.. — заинтересованно поднял бровь Гамбит, переминаясь с ноги на ногу от ожидания неприятной части, когда Магнус выключил воду и готовился помочь ему с ранами. — Не забывай, я половину отрочества пробыл в концлагерях, — тихо буркнул Эрик, куском ткани промакивая язвы Реми, стараясь не придавать своему тону ничего искренне чувственного. Он никогда не говорил про те времена с сожалением, потому что там не осталось ничего, что стоило оплакивать. Только дикая месть, которая закончилась чудовищным крахом его сущности и перерождением в того, кого сейчас называли Несокрушимый Магнето. Но в данное время даже в этом не осталось смысла. Теперь он просто Эрик. Мутант, ослабленный годами голода и холода в заброшенном притопленном мире ядерного постапокалипсиса, где теперь его единственная задача — выжить и не дать погибнуть второму, вероятно, последнему существу его вида на Земле. При этом своему бывшему врагу. — О… прости, что напомнил, — Реми неловко откашлялся. Он не любил этот отринутый тон от Эрика, это значило, что он попал в самое больное место и без того настрадавшегося человека. А Гамбит до рьяной тоски понимал, как это неприятно. Так, что аж выворачивает от внутреннего неуслышанного крика, и сердце сминает отбойным молотком в груду едва живого мяса. — Всё нормально, — Эрик размотал их единственный бинт и начал его накладывать плотными слоями. Рёбра скрывались под белой тканью, но всё ещё там. Всё ещё острые, неприятные, колючие. Магнето боялся признать, но внутри него что-то оборвалось и ухнуло вниз со страшной скоростью, когда каджун прислонился к стене лбом, утомлённо выдыхая после процедуры, и его тонкая рука легла на живот, в котором уже так долго не было хорошей пищи, что он просто саднил и сжимался впустую. В его выдохе едва слышался слабый, полуистерический стон отрицания, так и не прошедший через губы. Просто терпение, потому что иного не дано. Магнето не мог этого выносить. Никогда. Лэншерр защитит это хрупкое голодное тело. Раньше Эрика самого душили слабостью, он не находил сил помочь тем, кто нуждался в этом больше всего, но сейчас, если он может… он доведёт каджуна до конца. Потому, что он обещал когда-то незапамятно давно, что ни один мутант больше не погибнет. Даже тот, с кем у него не раз бывали распри. Ведь это ничто в сравнении с тем, что творится сейчас вокруг них. *** После того, как оба смыли с себя грязь, путники направились дальше. Ландшафт менялся. Из земли вырастали пологие холмы, покрытые сырым, тонким и голым лесом, редким из-за агрессивной вырубки в зиму. Серые стволы тянули ветви к чуть разглаженному небу, понемногу опускавшемуся в плоскую розовую рябь вечернего света. Почки начинали раскрываться острыми лепестками, сквозь жёлтую жухлую траву пробивалась свежая, яркая. Неровное побитое шоссе лежало через горы, такие же недвижимые и неизменные, как раньше, но уже определённо менее прекрасные — Аппалачи. Длинный отрезок пути пешком проходил здесь, в глуши, без намёка на ресурсы, чего Магнето боялся больше всего, а Реми просто плевать, что есть, даром, что он пока не начал солому грызть. Вверх и вниз, вверх и вниз. Оба запыхались, но, когда местность начала выравниваться из взъёмистого серпантина, стало проще переставлять ноги. Кругом ни звука, даже животного, мелкого, только хрустящие по осколкам асфальта шаги. Реми останавливался ещё чаще, чем раньше, уже каждые метров пять, и то безбожно мучил себя, чтобы хоть такое расстояние преодолеть без проблем. — Может ты перестанешь?.. — проворчал Эрик, в очередной раз останавливаясь подле Реми, когда тот остановился, уперев руки в колени и замер, тяжело дыша ртом и сглатывая, как уставший старый бульдог. — Я… не могу… я… — Реми выдавил хрипло сквозь попытки наполнить лёгкие воздухом. Он опасно пошатнулся, но не упал, лишь поднял голову и внезапно сощурился, на его бледном лице поступило выражение подозрения и лёгкого изумления. — Эрик, ты тоже это видишь?.. Эрик напряжённо, как хищник в засаде, проследил за его неожиданно заинтересованным взглядом и заметил вдалеке на дороге грузовик, грязный, потрёпанный, но большой. И людей около. Живых, насколько можно судить, активно говорящих о чём-то личном и неважном, жестикулирующих бойко, в каком-то потрёпанном рванье и испорченных бронижилетах, которые защищали разве что от ветра, да и то с сомнением. Магнето с Гамбитом живо нырнули за холм у дороги, неприметно выглядывая из-за него, как суровые шпионы из тени. — Оу, — Лэншерр озадаченно поднял брови, уже отвыкший от присутствия в мире других существ кроме него. — Оу, — эхом вслед за ним повторил Реми, что прозвучало едва слышно, но явственно, как щелчок в абсолютной пустоте. Они переглянулись с одинаково растерянно удивлёнными лицами, а после в уставших глазах каджуна возникла коварная и прямо-таки дичайше пламенная жажда наживы, а на кирпичном табло Магнето — озабоченность и скупой интерес. — Надо грабить, — Гамбит сразу предложил, немного маниакально, не отводя глаз от процессии людей у машины. Вор — он всегда вор, в любой ситуации, особенно если это касается проявления его способностей на деле для выживания. Не то чтобы у Реми это отлично получалось в последнее время, в основном все эти два года ядерной зимы и условий доисторической жестокости, но талант не пропьёшь и не утопишь — в его случае. — Мы не потянем, их много. Особенно ты, — Магнето не оценил его этузиазм. Старший слишком хорошо подковался в тактике и понимал, что у них не хватит сил, даже пусть они и два мутанта омега-уровня, противостоять людям с оружием. А он его чувствовал отсюда — покорёженный металл пуль и корпусов дробовика, ружья, пистолета. Великий Мастер Магнетизма мог легко свернуть любые пушки в трубку… раньше. Сейчас для взаимодействия со сталью такого масштаба у него не нашлось бы энергии, учитывая то, как долго их пара идёт впроголодь. Он этого нещадно стыдился, хотя и понимал, что этому есть оправдание. Но слал он куда подальше слабенькие обоснования своей ничтожности. И Реми тоже, походу. Только с его-то данными это выглядело, как попытка хорохориться, будучи дельфином в пустыне. — О, ты меня не знаешь, старик, — Реми посредственно махнул рукой и немного размял плечи, словно готовясь к рывку в бойню, безрассудному от медленного схождения с ума, — Я мастер дипломатии. — Какой?.. — Эрик больно, но весомо схватил его за руку, прежде чем тот успел выйти из-за холма, от чего Гамбит поджал губы, скрывая вскрик. Затем прошипел раздражённо и, на самом деле, довольно резонно, ведь эту истину он носил слишком много лет, она намертво въелась ему в кору мозга: — Люди не станут идти на контакт с мутантом, и твоё обаяние тут не поможет! Нас обоих пристрелят! — А что делать тогда? Упустить их? Ты посмотри, у них грузовик, полный ресурсов, еды, может! — Реми импульсивно дернулся, как воробей в силках, движимый звериными голодными всплесками в и так больном сознании. Заваленном неотсортированным хламом пережитых невзгод. — Я не ел чёрт знает сколько времени, я устал уже терпеть! — Ты слишком самоуверен, ЛеБо, — Магнето нстойчиво его не отпускал, пользуясь тем, что его напарник чудовищно устал от дороги и толком не думал, что делает. На секунду показалось, что большая рука Эрика может раздавить узкое и ломкое плечо каджуна, как ветку. — Перестань думать желудком, нам нужен хотя бы план. — План… — Реми приостановился и нервно вздохнул, стараясь отринуть свои попытки вывернуться и сломя голову нестись навстречу пулям. Стратегически самый лучший вор в мире был так же хорош, как и Лэншерр, хотя в плохую сторону порывистый. После десяти секунд напряжённых раздумий, во время которых почти слышалость стрекотание шестерёнок в его голове, он повернулся к Эрику. — Ты можешь остановить пули?.. — Я не уверен, смотря сколько и как быстро… — Магнето сбивчиво ответил, пытаясь мгновенно собрать образ того, как он мог поступить, но все сценарии не сходились с идеальным, что он едва придумал… опираясь на старую версию себя, потому что в ослабленном состоянии даже не пробовал что-то настолько разбросанное и непредсказуемое. Во всяком случае, план у Гамбита другой. — О, тогда ладно, пошли. Реми дернулся вперёд размазанной волной, Магнето едва успел за ним обескураженно броситься, спотыкаясь, но ничего ни говоря, чтобы не привлечь внимание раньше времени. Однако, какой смысл, если их уже и без того заметили? Ни один из этих людей не думал, они просто разом вскинули пушки. Эрик надеялся, что у Гамбита и правда есть идея, что они выживут в этой схватке, может, даже ничего не получив, но не пострадав. Рука взметнулась привычно, но дрогнула, когда пули врезались в магнитное поле. Раньше Великий Магнето делал это играючи, сейчас же удержать стену стало для него так же сложно, как поднять голыми мышцами танк. Куски металла вошли в вязкую, как желе, часть пространства, но вращались опасно, свирепо, готовые разорвать её и врезаться Эрику в грудь. Прошло около пяти секунд, прежде чем враги успели осознать поражение и предпринять меры, но как раз последнее не выполнили. Потому что прогремел взрыв. Магнето наблюдал с растерянностью и даже эстетическим восхищением, как от земли идёт будто огненный малиновый всполох, впитываясь искрами и перламутровыми переливами в одежду противников. Разрывая её в клочки, он почти снимал с них кожу, заставляя обгореть до чёрных угольных черепов с отпавшими от навечно замершего крика агонии челюстями. Груда тлеющих костей с приторным запахом, источая бурый, неприятно горячий дым, упала почти бесшумно напротив них. Рядом весело зазвенели отпущенные пули, и Магнето осел на колено, не сдержал выдоха бессилия и внутренней повреждённости, как машина, истратившая последнюю каплю топлива. Он повернулся к Реми всего через минуту, тот стоял на четвереньках, всё ещё держа ладони на земле и задыхаясь, словно ему вставили палку в диафрагму. Бешеная дрожь чередовалась с потерянными стонами, от уголка губ текла незаметная, но страшная струйка крови. Эрик не хотел даже думать, что сейчас происходило с энергией внутри тела Гамбита, и без того истощённого, а сейчас уже добитого до катастрофы. — Ты идиот. — Уже скучно слышать, может, придумаешь что-то оригинальное?.. — Реми прохрипел так тихо, что Эрик едва его слышал через ритмичный шум пульса в ушах. В интонации, почти невесомой, тем не менее чувствовалась та самая колкая каджунская насмешка, но без фанатизма. Он всё ещё слишком слаб для отыгрывания такой драмы. — Иди нахер, — не подумав, в сердцах бросил Магнето, пробираясь через ошмётки пепла к грузовику. Он уже научился не обращать внимания на такое неуважение, они не в том положении. Сейчас все слишком равны перед лицом опустошения и апокалипсиса, чтобы пытаться выделываться статусом и гордостью. После того спора Лэншерр это уяснил. — О, это что-то новое… — Реми усмехнулся почти весело и тихо откашлял кровь, он всё ещё стоял на жутко дрожащих руках, стараясь прийти в себя после такого сильного выброса энергии. Уже некому и сомневаться, что он силен даже с урезанными способностями, просто в мирное время их непростого прошлого до войны не доводилось буквально взрывать живых существ. Но никто и не отрицал, что раньше он это делал. Хоть у Эрика и саднило темнотой в глазах, он всё равно сорвал листы металла, являющие собой дверцы кузова, на него пахнуло запахом старого дерева, ткани и потертого алюминия. В пыльный полутьме стояли ящики, штук пять, накрытые холстинами, длинные, заколоченные и с замками. Церемониться Магнето не стал и просто сорвал и вытащил каждый мешающий кусок с крышек, открыв всё внутреннее богатство. А это и правда рай на Земле. Более-менее свежие консервы с мясом и рисом, замороженные овощи вроде брокколи и салата, картофель, местами побитый. И сахар, целый ящик с мешком сахара, сбившегося кое-где в пожелтевшие комки. — Вор, иди сюда. Ты прав, тут еда. Примерно на месяц, если, конечно, половина из неё не сгнила, — окликнул с приятным облегчением металлокинетик, подтаскивая один ящик поближе за торчащие гвозди. Сахар грохнулся рядом на землю, и, когда Реми подошёл, шмыгая окровавленным носом и шатаясь, как пьяный, то сразу опустился на корточки проверить. — La… très bien*, — Гамбит раскрыл мешок и неловко взял щепоть. Как только сладость коснулась его языка, Эрик буквально увидел, как зрачки у каджуна расширились и запульсировали от удовольствия. Он явно давно не пробовал подобного. Довольно что-то промычав, Реми с энтузиазмом откусил здоровую часть от небольшой сахарной головы в обхват ладони и захрустел, зажмурившись и чуть ли не извиваясь от того, как тело яростно и страстно отреагировало на такую вкусную подачку. — Тише, не налегай, иначе шокируешь организм, — предупредил Магнето, понимая, что при таком внезапном притоке сахара к голодному желудку всё может кончиться не так уж хорошо, всё же пара лет истощения и трое суток пути без крошки внутри делают своё корыстное дело. — Я его и так уже два года шокирую каждый день, — Реми отмахнулся раздражённо, мол, не учи учёного, хотя не то чтобы он сам хорошо в этом разбирался, в отличие от Эрика, который в своё время даже работал в госпитале с подобными случаями. Однако, вспыхнувшая беспрецендетная любовь к сахару охладела за несколько секунд. Реми медленно отер бороду от прозрачных кристалликов и его передёрнуло так, что он аж задохнулся. Дух подхватило и бросило долбить лёгкие в такт сердцу, буквально взорвавшемуся трелью биения, а шею и спину прошибло липким холодным потом. — Опа… Эрику осталось только поджать губы с хмурым бетонным лицом, на котором так и светилось адским пламенем «я же говорил». Он упёр руки в бока и смотрел на мучения этого молодого и тупого дурака, который сначала ест, а потом думает. Впрочем, как всегда в последнее время. — Гипергликемия. — Я… блять… не знаю арабского… — прошипел Гамбит мутным сорваным голосом, у него свело жуткой щекотливой судорогой ноги, и он упал на спину, трясясь с опасной частотой, похожей на припадок эпилепсии. Сквозь болезненную панику в глазах Эрик разглядел такую каяющуюся мольбу, что сочувственно смягчился и опустился рядом, доставая из-за пояса остатки воды в бутылке, что они несли с собой, когда тележка понадобилась только для одеял. — Пей, — он схватил Реми за челюсть, чтобы тот не стучал зубами и не подавился, после полулитра жидкости ему полегчало, но в ответ на все немые увещевания не сдаваться с таким позором каджун вырубился и обмяк. Магнето ожидал такого исхода и даже не испугался, лишь вздохнул озабоченно, как человек, вынужденный выхаживать умственного инвалида. Он просто надеялся, что организм мутанта достаточно сильный, чтобы выработать побольше инсулина на подобный случай даже без особых ресурсов на это. Так или иначе, генератор кинетический внутри всё переработает, эта мощная машина чуть ли не из самого чистилища не утихала никогда. Он не мог судить Реми, хотя и злился на него и его халатность. Гамбит невероятно смекалистый парень, но полный ноль в том, что касается практики в медицине, его способности ограничиваются умением вправлять кости или перевязывать и зашивать раны. В его работе это слишком важно, чтобы не знать, преступники почти постоянно… нет, постоянно рискуют ради наживы. Но наперёд он думает не часто. И из многих сотен вариантов, что пролетают у него в голове, ни один не связан с его собственным телом в момент провала. Всё из-за самоуверенности и, вероятно… наплевательского отношения к себе?.. Главное результат, а что с ним случится во время его достижения уже не так важно. Отвага сильная сторона человека, но только если он осторожен. А вся опаска умирает, когда ты голоден, сломлен и мало отчёта отдаёшь вниманию к собственному организму. Если раньше Реми не сомневался в себе и своей силе, поэтому и не думал об этом, то сейчас просто считает своё тело мусором, не достойным детального разбора. Главное, что ноги идут, и для их функционала нужно раздобыть топливо. Любым способом. И там, и там подстава для собственного существования. Тупо. Ну, так считал Эрик. Он старался возвести в абсолют всё, что он делал, и каждый кирпич в непробиваемой стене его стратегии нацелен на свою часть. Тело, ресурсы, план действий. Может быть, он иногда придирается и забывается, но у него достаточно мудрости лет, чтобы не идти на чудовищные авантюры без смысла и с риском смерти, к примеру, как эта недавняя. Но, надо признать, что если бы они не рисковали так беспамятно, то у них не было бы сейчас еды. Так что, всё же стоило поблагодарить Реми за пылкость и одержимость успехом, иначе они бы так и просидели за холмом, пытаясь придумать, как поступить и не огрести, пока их возможность выжить и удача проходят мимо. Эрик убрал бутылку в карман и подтащил Реми за плечи на мягкую, чуть подпаленную взрывом траву у обочины шоссе. Сам сел подле кузова грузовика, выломал борта у ящика с сахаром, где и стоял этот злополучный мешок, и соорудил из них небольшой костёр, чтобы не тратить те ветки, что остались в тележке за холмом. Ещё могут понадобиться дальше. До тех пор, пока Реми не проснулся, Мастер Магнетизма пробовал припасы и с армейским тщанием проверял их пригодность. На деле оказалось, что их хватит на пару недель, а, учитывая то, сколько еды нужно Реми в норме, чтобы держаться на ногах — и того меньше. Остальное просто испортилось. Наверное, эти контрабандисты даже не пробовали проверять, что везут, ну и пусть, это им уже не нужно. Магнето до сих пор находился под благоговейным впечатлением от такой демонстрации способностей Гамбита и понял, что всё обошлось не зря. В прошлой жизни они могли бы быть могущественными союзниками, если бы не ненавидели друг друга с таким рвением. Сейчас… у них вроде как партнёрство, но слабое. Слишком много недосказанного, остатки агрессии друг на друга, урезанность сил и ресурсов… Не самая лучшая пора для скрепления дружбы, но их отношения уже перешли за рамки вражды, став ближе и терпимее. Обстоятельства настырно требуют. Может, Эрик и оправдывался, мол, если бы не это всё, то тогда… но сам понял, что так или иначе бесконечно испытывать неприязнь к тому, кто его бесит, но, по сути своей, так же страдает и существует, как он, под зверским гнётом прошлого, в котором он даже не виноват… просто невозможно. И, вероятно, то, что между ними сейчас — это несмешная шутка судьбы, но компенсация их непонимания, затянувшегося на годы. Сейчас у них есть шанс на прощение и выживание. Просто… как личностей. Как вид мутанты вымерли, почему-то Эрик верил в это с невыносимо беспокойной тяжестью на сердце. В тот момент, когда Церебро в последний раз собрал данные, на Земле осталось населения панически мало. Ноль и целая куча девяток. Такого и в бульварной газете не напишут в графе с анекдотами. Сюр, но слишком чертовски реальный, чтобы его оправдывать, как умалишённый. Тогда их мир утонул в бездумной войне на выживание. Не только по видовому признаку. Ведь если в тебя летит бомба, ей всё равно, человек ты или мутант. Хватит искать виноватых. Сейчас главное прожить дольше, чем львиная доля человечества. *** Реми проснулся к следующему утру, ему заметно полегчало, но он чувствовал себя таким разбитым, что морщился от любого лёгкого движения, словно захворал простудой и у него жгло калёным каждую жилку, и сплевывал вязкий вкус с языка. Эрик поприветствовал его обыкновенным кивком, словно не ждал с тщанием снайпера, когда он придёт в себя. — Как ты?.. — Ну, такое… будто… наждачку пожевал и проглотил… — честно ответил Реми, едва разлепляя губы, чтобы говорить, настолько его подкосило после долгого сна в позе бревна и предательского удара сахаром по мышцам. — Больше никогда… Эрик ещё раз кивнул, принимая к сведению прозрение Гамбита. Его успокаивало до расслабленных мурашек то, что с каджуном всё в порядке в привычном им смысле, и что он больше не бесится, как идиот, которого не учит собственный опыт. Ведь такие люди Магнето больше всего и бесили, безответственные и не строящие логических связей. Эрик подошёл и тяжело сел рядом, поправляя свою чёрную обтрёпанную накидку, любезно протянул Реми вскрытую банку тушёнки, отдающей солью и жиром. Главное, конечно, энергией на движение вперёд. — Держи. Медленно. Гамбит с почти тоскливым согласием склонил голову, хотя хотелось очистить жестянку одним глотком после такого лютого вынужденного голода. Он взял из рук Магнето вилку, завернутую в ткань, одно из немногого, что они забрали с собой в дорогу, и начал есть небольшими кусками, но с увлечённостью ребёнка, занятого запретным шоколадом. Эрик лишь несколько секунд смотрел, как ЛеБо питается. Лэншерр словно нуждался в прямом подтверждении, что его спутник не погибнет от голода на следующий же день, хоть он и знал, как нелепо со стороны наблюдать на него, глядящего отрешенными и критическими глазами на активно движущуюся челюсть другого человека. Магнето почти сразу перевёл взгляд на огонь, рыжими прыткими искрами разгоняющий прозрачную бледную гущу раннего рассвета, такую белую, что она казалась внеземной. Через мягкий треск пламени он бесшумно, слегка наклонился к Реми, одобрительно похлопал его по пояснице, задумчиво усмехнувшись пока свежим воспоминаниям об их страшной попытке охоты, что могла стать такой же ужасно летальной. — Ты молодец, знаю, я не должен тебе такого говорить… Реми подавился и дернулся так, что Эрику пришлось быстро убрать руку с его спины. Банка с глухим стуком ударилась об землю и покатилась к дышащему красными углями огню. Пальцы у Реми подрагивали в испуганном мандраже, словно под его ухом пустили пулемётную очередь. Магнето немного оторопел и вопросительно посмотрел на каджуна, его брови взлетели ещё выше, когда он заметил, как у того остекленели глаза, полумёртвые от замершего в порыве к бездумной истерике страха. — Вор?.. — Не… не надо… — он напряжённо сглотнул и опять выдохнул с таким надсадным звуком сдерживаемого крика, что даже Эрику с его буквально железной волей стало не по себе. — Не надо меня… трогать там… со спины. У металлокинетика неожиданно для него самого ёкнуло сердце, как-то тускло, но ощутимо, с неуютной рассеяностью. Он видел такое, не раз. Почти хтонический масштаб ужаса, охватывающий человека в моменты, когда что-то заставляет его вспомнить о чём-то крайне плохом, неправильном. На Реми наверняка поднимали руку, конечно, учитывая его ожоговые и операционные шрамы и прочие неясные эксперименты над телом и личностью, но его спина всегда казалась совершенно чистой от вредительского прикосновения, помимо тех мокрых язв, что у него появились недавно от сна на жёстком полу. Эрик не мог не спросить. Он серьёзно жаждал знать подробности хотя бы потому, что не понимал, как помочь. Почему он вообще беспокоится, зачем протягивать руку во второй раз?.. — Что случилось?.. Реми скованно промолчал, он весь так напрягся, что чуть ли не обратился в безэмоциональный камень, сдерживающий в глубине неискушённое разочарование, давящий ко дну стыд, бесчеловечный износ души… — Я не хочу об этом говорить. В трепетно мерцающем и шумном свете костра лицо Гамбита казалось мраморным, безжизненным, как у утопленника, которым он мог бы остаться навсегда, если бы не стечение обстоятельств. Словно и не оживал вовсе, выбравшись из воды. Эрику казалось, что ещё секунда, и Реми снова в агонии забьётся, придушенный собственными неестественными кошмарами, больной этой безумной лихорадкой, которая появляется только у одержимых травмой людей. Магнето сам проходил через это, но справился, ему на это понадобились чужая кровь на руках и десятки лет жизни, но может ли Гамбит?.. Нельзя его так оставлять, он сгинет заживо внутри себя, так и не дав себе попытку понять свою же боль, изведётся крайне опасным для его состояния стрессом и гадким самобичеванием, от которого так хочется рвать на себе волосы. Вскрыть грудную клетку и вытащить всё изнутри, только чтобы ничего не чувствовать, особенно биения собственного сердца. Бредово скорбящего по прошлой жизни. — ЛеБо… Реми выпрямился, почти вскочил с травы и впился в него испепеляющим взглядом, настолько слепо ненавидящим и убийственным, что пульс у Лэншерра ушёл куда-то в живот. Таких бесовато гневных, тихо уничтожающих в дымку самоистерзания глаз он не ещё видел, разве что у себя. — Я НЕ ХОЧУ ОБ ЭТОМ ГОВОРИТЬ! — Гамбит так вспылил, что с его грудной клетки снова полетели искры, голос сорвался на дрянной фальцет, избитый хрипящей яростью. Он осел на колени, потом, ошеломлённо от самого себя, забился на край яркого круга света, золотящего примятые травинки, и обнял себя руками, но не трагично, а скорее раздражённо, уязвлённо, как будто ему выстрелили в лоб словами «ты слабак». Магнето понимал, что сейчас не сможет ничего доказать, потому что ничего не знает, домыслов нет, разве что самые абсурдные и похожие на пустоту из ничего. Но и выпытывать у Реми его травму казалось неправильным по отношению к сломленному и ещё борющемуся с собой человеку. Когда вор захочет — сам расскажет. — Всё нормально, — Эрик отстал от него, тихо откашлявшись, как бы неловко завершая разговор. — Я не настаиваю. Они сидели так, в грузной неподвижной тишине, сминающей черепа в труху, но говорить никто не решался. Гамбит смотрел в огонь, его глаза казались влажными, может, только из-за игры пламенных бликов в его глазах. Магнето чувствовал себя так, словно пнул хромого, хотя и не мог признать, что испытывает самый естественный и насущный стыд за свои попытки прикопаться. И прикоснуться. И всё же, зачем ему это? Проявление респекта вывело их на конфликт, откуда он мог знать? Но почему его до сих пор это так тревожит?.. Не будь у него особого отношения к этому южному подонку, наверное, он бы и не стал задумываться об этом, спрашивать, что случилось, почему ты так боишься рук на спине. Самому искать причину проще, не интересуясь, но от этого беспокойство только нарастало орущими в голове скачками, которые ничем не заглушить, даже тягостями бытия. Но к чему эта правда?.. Как бы ни было противно Эрику признавать всё это… он не хотел остаться один и потерять тот единственный контакт, который у него остался спустя всё это жестокое и мерзкое ядерное месиво. Даже если это его бывший враг… они последние на Земле. И остаться единственным мутантом, без цели бродящим по вымершему миру — ужасная перспектива даже для такого самостоятельного человека, как Магнето. Сейчас у него есть цель. Он всё ещё защищает мутантов, он сохраняет жизнь самому своему ненавистному члену бедовой команды Икс, но это не так важно. Они обязаны выжить, иначе то слово, что дал себе Магнето после гибели Геноши, ничего не значит. А он никогда не бросает клятвы на ветер. Защитить, чтобы сдержать обещание и не остаться одному. Как по-детски наивно, но это то, что не даёт Эрику кануть в обречённом унынии и маниакальном отрицании себя. Через некоторое время, когда у обоих пыл немного подуспокоился, Эрик заставил Реми доесть то, что не успело из банки вылиться и пошёл за тележкой. Впереди предстоит ещё долгий путь, и им обоим нужны силы на это, пусть даже они их добыли не самым пацифистким путём. Да и о каком мирном решении речь, они сейчас на самом упадническом и ублюдском круге ада. — Ну что?.. — Лэншерр спросил невзначай, проверяя готовность Гамбита к дороге, разминая плечи и перехватывая получше ручки потяжелевшей от провизии повозки. — Идём, — Реми уже бодрее встал, выбросил банку и пошёл вперёд.