Громкое падение

На показательные выступления Настя не вышла. Как оказалось, у неё была скрытая травма колена, которую врачи не смогли выявить сразу. МОК и ИСУ объявили об этом, но от ненависти это её не спасло. Пользователь Евгеша: Хороша олимпийская чемпионка, которая не выйдет на показательные. А что-ж на произвольную тогда припёрлась? Пусть в паралимпийских играх выступает, раз такая немощная. Пользователь Кріб: Может было бы лучше, если бы Анжела победила. Мы бы не позорились с нашей безногой. Пользователь Жужа: Не удивлюсь, если ей первое место за красивую фамилию дали. Бесталантная, как мать её. Настя читала всё: угрозы, хейт, оскорбления. Были и те, кто пытались поддержать её, безусловно. Но ложка меда терялась в бочке дегтя. Настя не выдерживала. Сборная России по фигурному катанию даже не побывала на церемонии закрытия. Женская часть коллектива вылетела ночью 21 февраля. Стефан долго прощался с Настей в аэропорту. Обещал быть с ней на связи и приехать в Россию, когда кончится сезон. И Настя, кажется, была этому рада. Рассказывала, что можно посетить в Санкт-Петербурге, куда они могут сходить. Их общение было лёгким и непринуждённым, наполненным искренностью и добротой. Напоследок Стефан даже поцеловал Настю в щёку, но она, не зная, как на это ответить, лишь обняла его. На такой горько-сладкой ноте фигуристы расстались. Прилетев в Россию, Петя стал лечить колено дочки. Но такая спешка не была связана с желанием поскорее выйти на лёд. Он просто хотел, чтобы дочь была здорова. Но вот только Насте это не нужно было. Она потухла, как свеча в церковном подсвечнике. Отец понял – дело в психике. Закономерно он отправил дочь к специалисту. Но тот заявил: выгорание виновно в вялом состоянии фигуристки. Порекомендовал «отстать от девочки» и дать ей перезагрузился. Петя так и сделал. И Настя стала приходить в норму. Она улыбалась, проходила реабилитацию и даже ждала встречи со Стефаном, который обещал прилететь в мае. Молодые люди строили планы, Пётр знал это точно. Подобная жизнерадостность не могла не восхищать. Но... Всегда есть но.

***

В конце апреля Петя вернулся домой с пакетами, полными продуктов. В одно ухо был вставлен наушник, из динамика которого раздавалась «Колыбельная» Чайковского. В последнее время он сильно пристрастился к классической музыке, особенно к русским компазиторам. У него даже был отдельный плейлист с любимыми композициями. Как странно. Наверное, он стареет. Пятьдесят два года – возраст солидный для российского мужчины. – Ась, разбери покупки. Мне ещё на арену заехать нужно. Но ему никто не ответил. Квартира была погружена в холодное молчание. Петя испытал дежавю. От двери в комнату дочки повеяло холодом. Он тихо вошёл внутрь. Но Насти там не нашёл. Взгляд зацепился за открытое на распашку окно. Нет... – Настя! Настя! Он подбежал к подоконнику, посмотрев вниз. А там, на молодой траве светло-изумрудного цвета лужей растекалась алая кровь из затылка молодой и смертельно красивой девушки с волнистыми волосами цвета горького шоколада. Некогда смеющиеся черные глаза наполнились предсмертными слезами. Неполные материнские губы приоткрылись, давно издав последний стон юной фигуристки. Тонкие руки были раскинуты в сторону, будто крылья. На плечах была бело-бирюзовая кофта. А левая нога была вывернута и явно сломана... Пётр издал истошный крик, переросший в рыдание. Настя... Настенька, его маленькая девочка... Ася... И снова у Пети потяжелела голова. Снова странные шумы, снова тело каменеет. Всё вокруг исчезло. Исчезла комната, квартира, весь город. И ему показалось, что он падает. Но не вперёд, не в окно. А куда-то... Куда-то...

Петя, просыпайся!

***

Прохладный воздух, наполненный свежестью, разрезал молодой крик. Петя вскочил с уличной лавки, нервно оглядываясь. За его спиной через дорогу было здание песчаного цвета с белыми рамами окон. Парень узнал в этом здании Роддом на Фурштатской. – Петя, ты меня слышишь? Он обернулся. Прямо перед ним стояла Лена Костылёва с большим букетом розовых кустовых роз. – Лена? – Нет, Саша! Двигайся, – Леночка (как называла её Аделия) села рядом. – Ты чего тут делаешь? До выписки часа три ещё. – Какой выписки?... И тут Петя вспомнил. На дворе 7 октября 2037 года, среда. Аделия родила четыре дня назад, и вот, наконец, настал день выписки. Но Петя не мог найти себе места от волнения. Настолько разволновался, что приехал к роддому в 4 утра. А выписка в час дня. Ну, видимо, заснул... Так значит, это был сон? Олимпиада, Кубок России, смерть Аделии? Всё это было страшным, но реалистичным сном? Какое же облегчение... – Петя, где всё? Где букет хотя бы? – Я твоим прикроюсь. – Очень смешно. Это подарок от федерации. Пойдём нормальный купим. Цветочный ребята искали полчаса. Ещё столько же ждали готовый букет. – А остальные где? – У Алёны поезд задержался, Лиза только полчаса назад выехала. Не успеют, короче. – А ты чего так рано? – У меня в гостинице заселение до часу запрещено. Через час они вернулись к той же лавочке. – А ты чего тут делаешь? – Я в четыре утра приехал. Пол-ночи уснуть не мог. – Ты очень хороший. Но иногда сильно переживаешь. Лена и Петя сидели на этой лавочке ещё час, пока у обоих задницы не затекли. Было принято решение погулять по тротуару ещё полчаса, пока семья не начнет съезжаться. – А ты чего такой потрёпанный? – А чего ты ожидаешь человека, шесть часов проспавшего на лавке как бомж? – Ну, ты прав. Через время телефон Пети стал разрываться. Вся родня трезвонила, чтобы лихорадочно сообщить: «А-а-а, тут пробки! Мы оказываем!». Что же за день такой? И в конце-концов, когда пришло время, Петя вновь занервничал. Настолько он распереживался, что перепутал двери и вошёл не в ту часть здания. А когда вышел, то услышал знакомый голос, который в его кошмарном сне слишком надолго затих. – Привет. Аделия стояла посреди тротуара в лёгкой белой ветровке и черных брюках. Волосы были наспех заколоты крабиком. Петя обернулся и долго смотрел на неё, будто бы не веря в то что видит. В руках её он заметил букет от Лены. – Привет.. Я тут... Это... Вобщем, – Петя резко стал заикаться, даже не зная, что ему говорить и делать. Молодых отцов не обучают правилам поведения во время выписки. Он молча отдал цветы. Аделия улыбнулась. – Выглядишь не очень. Это мягко говоря. – А... А ребенок где? И тут Петя услышал радостные визги Лены: – Ой, какая м-а-а-аленькая. Как мама ты, да? Он подошёл к ней. На руках миниатюрной блондинки устроился огромный белый конверт для выписки. Петя наклонился, взяв его. А внутри лежала крошечная девочка, скорее похожая на розовую куклу в белой шапочке на завязках, чем на человека. Ребенок хмурился, мякал-вякал, будто пытаясь говорить. А молодой отец стоял в полном шоке. Ноги оцепенели до состояния сосулек. Он не мог ни пошевелиться, ни сказать хоть слово. Только сейчас пришло осознание, что он теперь отец. Теперь он будет ответственен за чужую жизнь. Но при этом всём он чувствовал облегчение от того, что всё, что он видел во сне – неправда. И что жизнь его сложится иначе. Их жизнь сложится иначе. Никто не погибнет, никто не пожертвует детством ради цели, никто не окажется в шаге от инвалидной коляски и никто не кончит жизнь самоубийством. У малышки будет полная семья и мама, которая в этот момент стояла за его спиной с двумя огромными букетами. По щеке скатилась слеза, которую Петя поспешно вытер. Весь остальной день молодой отец не отпускал дочку. Гости приходили и уходили, а Петя нянчился с ребёнком. Аделия долго не могла понять, откуда у ее мужа так много умений. В конце концов, когда квартира наполнилась всякой всячиной в виде букетов и игрушек, мать со стажем четыре дня с усталым вздохом села в кресло-качалку в детской. – Да что-ж за день сегодня такой? Не поспала даже толком, снилась чертовщина всякая... – Не ты одна такая. Я, видимо, во сне чуть сердечный приступ не схватил. Тебе-то что снилось? – Да всякое. Я по нескольку раз просыпалась, поэтому снов несколько было. Ну вот например, – Аделя встала из кресла и взяла дочку из кровати. – Мне снилось, что вот эта мелкотня доросла до тринадцати лет и стала фигуристкой, попутно загремев на Кубок России. И что собралась она катать мою программу с Олимпиады. Странно так, я даже проснулась. Заснула во второй раз. А тут ты – весь такой красивый в костюме по «Парфюмеру». Стоишь передо мной на коленях, бредишь, что не видел меня семнадцать лет. Во второй раз я проснулась, в третий заснула. И вот, я уже призрак, пытающийся сломать ноги какой-то фигуристке. Теперь понимаешь, почему я так устало выгляжу? А Петя застыл. Глаза его расширились. Он провёл паралель. Подобные события были и в его сне, только Аделия видела не всё. Коллективная галлюцинация какая-то. – Вот как... И правда хреновня. – А тебе что снилось? – Не так важно... Поздней ночью, когда за окном чернело небо, молодая мама дремала в кресле, укрытая детским пледом. Жёлтый свет фонарей слабо пробивался сквозь шторы и балдахин, освещая белую кроватку, в которой лежала девочка. Петя склонился над ней, пока усталые глаза изучали новорожденную. Дочка тоже не спала. Своими большими чёрными глазами – как из сна Пети – она смотрела на него, будто пытаясь дотянуться до большой руки, свисающей с изголовья. – Ну и чего ты не спишь, Настя? Петя свободной рукой погладил дочь по головке, устало улыбнувшись. Он и не заметил, как назвал ребенка. Настя. Может, судьба подсказала ему идеальное имя для дочки? Может, стоит её назвать именно так. Завтра он обсудит это с женой. А пока Петя продолжал смотреть на ребенка, улыбаясь как кот на солнышке. Настя дернула ножкой, отчего костюмчик расстегнулся. Петя хотел поскорее застегнуть всё, но вдруг заметил на ступне дочки странное красное пятно, похожее на стёртую кожу. Сначала Петя вздрогнул, но потом списал такое на совпадение или недосып. Петя взял малышку на руки и стал укачивать. Он ступал как можно тише, чтобы не разбудить жену. Он понял, что когда уложит Настю, Аделию нужно переложить в кровать. – В этом мире я сделаю всё правильно. Обещаю тебе, маленькая...