Громкое падение

– Ты окончательно упал в моих глазах... А раньше я любила тебя. Алиса стояла напротив Ильи, постукивая пальцами по крышке стола. – Не припоминай, мне самому стыдно. – Да плевать я на твой стыд хотела, Малинин! Ты соображаешь, что ты сделал? Тебя за считанные часы возненавидел весь мир. Нет ни одного болельщика, который бы не пожелал тебе смерти! Взрослые люди сначала думают, потом делают. А ты на взрослого человека похож в последнюю очередь. Ты сотворил ужасное! Обвинил маленьких девочек в том, за что из ИСУ выгнать могут. У тебя ни стыда, ни совести! Мразь ты. Лучше бы Петр тебе и в пах врезал, позор человечества. Конкретно харкнув в сторону Малинина, Лью хлопнула дверью номера Ильи. А ведь он хотел от нее поддержки...

***

Петя сходил с ума. В прямом и в переносном смысле. Близились женские программы. А за них он особенно переживал. В один из дней случилось страшное. Настя перестала прыгать четверные. Сначала оступилась и грязно приземлялась, потом появились недокруты, а в конце она будто разучилась прыгать простейшие элементы. А до коротких программ оставался день... Её показали врачу. И тот заключил: «Тело Анастасии не выдерживает нагрузок. Она тренируется больше положенного. Вы в курсе о дополнительных тренеровках?» А Петя о таком не догадывался. Тайные тренировки Насти стали для него открытием. Поэтому он был не готов увидеть то, что скрывалось под обувью. А под ней – стёртые до мяса ноги, перемотанные бинтами, чтобы кровь не сочилась. У Пети навернулись слёзы на глаза. – Настя... Как так? Что нам делать? – Я... Прости, я лишь хотела быть лучшей... «Прости, я лишь хотела быть лучшей...» Эта фраза была сказана ей так похоже. Так знакомо. Настя становилась всё больше и больше похожа на маму. Аделя была такой же в свои дни. Она всегда делала вид, что у нее ничего не болит. Что падение, пускай даже самое больное, не оставило ни единого синяка. Но Петя знал. Она ломалась не внешне. Она ломалась изнутри. Трещали кости, хрустели суставы. И слышал это лишь он, этот тихий хруст, похожий на битое стекло, будто Аделя была создана из хрусталя. Такая же хрупкая и сияющая. – Ты... Ты же не сможешь выйти. – Папа, – Настя подняла глаза, залитые слезами. – Я иду за золотом. Не ради себя, ради мамы. Вся моя жизнь была ради неё. Ради медали, которую не получила она. И ты меня не остановишь. Я выйду на лёд. Что бы ты мне не сказал. Они пришли к соглашению. На генеральную репетицию Настя не выйдет, попытается залечить ноги. А на короткой программе прыгнет, что сможет. Их цель – сохранить то, что осталось...

***

«Ну, что-ж, дорогие друзья, добро пожаловать! Фигурное катание, короткая программа, женщины. С вами, как всегда, Михаил Игнатов...» «И Евгения Медведева! <...> Безусловно, всё внимание приковано к российским атлетам, в связи с так называемым "допинг скандалом". Надеемся, что девочек это никак не подбило, и сегодня ночью мы будем гордиться ими...» Настя сидела в гримёрке, собирая волосы. Ей помогала Камила Валерьевна, закрепляя всё токним слоем лака. – Ну всё, княжна. Дай-ка тебя накрашу. – Я не крашусь. Максимум тушь и помада. – Вот как. Тогда обойдёмся только этим. Камила достала из сумочки Насти её тушь. – Моргай, красавица. – Почему вы меня хвалите? Я же чуть не подставила команду своими тайными тренировками. – Да потому что все такими были. Всё хотели быть номером один, все хотели медаль на шею. И мама твоя такой была. И я такой была. Всё через это проходили. И ведь не только на катке. Поэтому, не будь такой самокритичной. Не ты первая, не ты последняя. Губы подставляй, – Камила намазала губы Насти помадой тёмно-красного цвета, – Ну вот. Теперь точно, самая красивая. Она осторожно обняла Настю, чтобы не помять всё. – Откатайся, как сможешь... «Anastasia Gumennik, Russia, is invited to the ice» Петя уже ждал дочь там, где стояли тренера. А Настя, в последний раз сжав кофту, чуть было не заплакала. Казалось, что если она сойдёт со льда, то жизнь её оборвется. Но стоило лезвию скользнуть по гладкой поверхности, так всё исчезло. Зрители, судьи, отец – всё исчезли. Осталась лишь она и скрежет льда. ... «Браво! Браво Гуменникам! Настя как всегда в своем репертуаре. Кто-кто, а она умеет очаровывать судей своей "игрой на льду". Несмотря на ранние сообщения о состоянии её здоровья, мы получили чистейший прокат всеми любимой "Однажды в декабре". Евгения Армановна, что думаете?» «Ты знаешь мое отношение к Насте, Миша. Девочка пластичная и артистичная с большим будущим.» «Оценки судей, дамы и господа!» «90,79! Настя получила за эту программу больше, чем на командных соревнованиях! На один балл, ну да ладно. Настюша, все равно молодец!» «Желаем ей удачи на произвольной программе.» Снова переброс во времени. Петя обнаружил себя вновь в номере Насти, смотрящим на то, как она перематывала свои ноги. – Мы вторые... Анжела обошла нас. – Это не повод опустить руки, Ась. Ты всегда будешь хорошей фигуристкой, любимой миллионами. И неважно, медаль у тебя на шее или нет. Иди сюда... Петя обнял Настю, когда она замотала правую ногу. – Маленькая ты моя девочка... Прости меня пожалуйста. – За что тебя прощать? Ты из кожи вон лезешь, чтобы меня обеспечить. – Дело ведь не только в деньгах, Насть... Дело в том, что я тебя такой воспитал. Ты имеешь столько упорства и самопожертвования, сколько я и твоя мама не имели за всю жизнь. И, да, это повод для гордости. Но я понимаю, что я виноват. Виноват, что у тебя не было детства, как у других детей, виноват в каждом твоём синяке. Я виноват, что сломал твою жизнь. Когда мы с твоей мамой узнали о том, что у нас будет ребенок, я лично для себя решил, что с тобой каток мы будем за километр обходить. А что теперь? Я не сдержал обещания, данного в те дни. Я не защитил тебя. Прости, доченька, бога ради прости. Петя долго обнимал её, гладя по спине. – Пап... Ты тоже меня прости. Я... Я... Прости короче... Вмиг у Пети закружилась голова, а в ушах вновь раздались какие-то шумы. Снова множество голосов, среди которых различались четкие фразы: «А у нас выписка в час или в два?» «Назвали-то как?» «Готово, поехали, я есть ужасно хочу.» Голова отяжелела, земля ушла из под ног. Петю будто тряхнуло неведомой силой. Он достал из кармана таблетки. И вновь капсула осторожно спустилась по горлу, успокаивая его. Голоса и странные ощущения пропали... Тренироваться было невозможно. Настины ноги сдавали. Казалось, что в любой момент она может разучится ходить. Болели колени, ступни, всё-всё-всё. Камила умоляла Настю сняться с произвольной программы. А ей хоть бы что. «Я должна выйти.» Петя не узнавал свою дочь. Перед ним теперь была не та девочка, которую он воспитывал. Теперь это была сломанная девушка, даже не прожившая жизнь. Будто бы свет в девичьих глазах задул ветер перемен. Олимпийский ветер перемен. Зимние игры сломали его дочь – его единственный луч надежды, его смысл жизни. Не было теперь этой милой Асеньки, которая каталась по квартире с пакетами на ногах. Была «русская снежная королева», была «приемница Трусовой», была «венценосная фигуристка». На Настю налепили слишком много регалий, но самыми известными были эти три. Петя винил себя. Он не хотел этого, желал одного – вернуть свою девочку. Но кто ему в этом поможет? На Настю не мог повлиять даже Стефан. Ситуация была ужасной. А люди этого не знали. Для диванных критиков Настя – лишь артистка, приносящая эмоции и медаль стране. Они не задумываются о состоянии атлетов. Зрители хотят шоу, а остальное им чуждо. Чуждо сочувствие, понимание чужих проблем. Спортсмены никогда не найдут утешения в своих болельщиках. Они всегда будут предвзяты к ним. В таком состоянии – подавленном, наполненном слезами, кровью и молитвами – наступило 19 февраля. Петя проснулся от будильника. Пора. Он лег вздремнуть перед отправкой на арену. А теперь пора собираться. Арена встретила спортсменов холодным блеском льда и оглушительным ревом дикторов. Настя теперь не улыбалась. Она шла вперёд, хоть каждый шаг давался болью. Помните Русалочку Андерсена, где каждый её шаг был таким болезненным, как будто её пронзают насквозь острым мечом. Насте было в сотню раз больнее. Ведь она знала – любое падение, и она окажется в инвалидной коляске. Но ей было всё равно. Медаль. Не ради себя, не ради страны. Ради мамы. По техническим причинам Настю и Анжелу поменяли местами. Россиянка выступала последняя. И вот, лёд ждёт. Анастасия Гуменник появляется на экранах миллионов зрителей. «И вот, наша русская снежная королева появляется на экранах! Настенька, мы с тобой.» Заиграли знакомые ноты. Над ареной зазвучала скрипка, тихо застучали кастаньеты. «Yo soy Maria» во второй раз раздалась над олимпийским льдом. И впервые за два дня Настя улыбнулась. Ярко, жгуче, будто бы не несла в душе такой тяжёлый груз. Дорожка шагов далась ей легко. Но дальше – прыжки. Петя стоял к отведённом ему месте, чуть было не выпрыгивая на лёд от волнения. Он моргнул. И заметил что-то странное. За Настей будто-бы гналось огромное чёрное облако ростом чуть ниже самой Насти. Пятно преследовало и настигало её, обматывая стройные девичьи ноги щупальцами. Петя не мог понять, что происходит. Он не мог кричать, ведь понимал, что сойдёт за сумасшедшего или собъет дочку. Поэтому молчал, наблюдая за своей фигуристкой. Он видел её боль, сокрытую за маской очаровательной улыбки. Видел, что ноги Насти трясутся, выворачиваются, ломаются. Но несмотря на это не было ни одной погрешности. Свою программу девочка прыгала идеально, всё также играя глазами и руками, очаровывая всех. У Пети не было сил комментировать. Были силы лишь на наблюдение за тем, как блестит платье в белом свете арены. Аделино платье. Аккорд. Настя встала в финальную позу, будто прикрываясь ярких лучей рукой. Трибуны взорвались аплодисментами. На лёд посыпались игрушки и плюшевые цветы. Гуменник падает на колени, плача, то ли от боли, то ли от страха. «Миша, ты понимаешь, свидетелями чего мы стали?» «Ещё бы, Евгения Армановна! Это великий прокат, дорогие друзья! Мне просто не верится, что всё это взаправду.» «Ущипнуть тебя?» «Не стоит. Дождемся сначала оценок судей. Ну!» На экране высветились баллы. 257,16. С отрывом в 8 баллов от Анжелы Грейс Анастасия Гуменник занимает первое место по итогам короткой и произвольной программ. «Новая олимпийская чемпионка чемпионка родилась у нас на глазах...» Настя плакала. Петр Олегович обнимал её, прижимая всё крепче и крепче. А вокруг рукоплескали зрители, выкрикивая фамилию чемпионки. В эти минуты Россия ликовала. Но было то, что заметят позже при детальном пересмотре объявления баллов. Обнимая отца, Настя сжимала в руке фотографию. А на ней – мама... На пьедестал Настя взошла с ватными ногами. Казалось, она их больше не чувствует. Было лишь мокрое хлюпанье крови, сочившейся из ран. Но она находила силы улыбаться на камеру. Анжела даже не посмотрела в сторону соперницы. Лишь проворчала: «Doping addict». На тонкую шею повесили золотую медаль. Арена содрогнулась аплодисментами. Только Настя их не слышала. Звучит гимн Российской Федерации. Люди встают с мест в знак уважания. Она тихо поёт, пока карие глаза полнятся слезами. Но никто их не видит. Все видят золотую медаль на шее. Гимн кончается пафосными аккордами. И на них Настя падает, словно кукла из ваты. Её успел поймать один из операторов, буквально выбросив камеру на лёд. Началась страшная беготня и паника. В операторской успели переключить камеры, но в основную трансляцию вошла короткая и тихая фраза Насти: «Мамочка, я умираю»