Уберечь от темноты

В день выписки Эду и Серкана ждал неприятный сюрприз — Кираз наотрез отказалась садиться в машину, чтобы ехать домой. Пришлось прибегать к снотворному, чтобы спящую её погрузить в детское кресло и доставить до поместья Болатов. Эта фобия ещё одной чёрной тучей повисла над их семьёй. Эда была сама не своя от растерянности, Серкан злился, что не может придумать выход… Поздним вечером Кираз в пижаме и накинутом поверх пледе вместе с Эдой появились на пороге дома Серкана. — Пустишь? — смущённо поинтересовалась Эда. — Да, конечно, проходите, — Серкан быстро расчистил от бумаг диван и кофейный столик, отодвинул ноутбук. Кираз, не теряя времени, забралась к Серкану на коленки, Эда продолжала неловко топтаться рядом. — Можно я буду спать с вами? — Что? — Серкан непонимающе посмотрел сначала на Кираз, а после, когда смысл её слов постепенно был обработан мозгом, он перевёл взгляд на Эду. Она лишь пожала плечами. — Мне страшно одной. — А Фыр-Фыр? Он же… — Ему тоже страшно, — перебила его Кираз. — Ягодка, если тебе страшно, то давай мы с Эдой посидим у тебя в комнате и оставим ночник и дверь открытой? — Нет, — безапелляционно заявила Кираз. Эда тихонько вздохнула. — Я уже предлагала все эти варианты. Но она очень упряма. Серкан усмехнулся. — Тебя это удивляет? Учитывая её родословную… — Что такое родословная? — Кираз нахмурилась. — Это история семьи человека, его корни и связи между родственниками, — пояснила Эда, мягко оттесняя Кираз от Серкана после его молчаливого знака. — Я сейчас расправлю диван, а вы пока с Эдой сходите за листком и ручкой в кабинет, хорошо? Нарисуем тебе родословную. Кираз деловито кивнула. Спустя десять минут они расположились на большом разложенном диване в гостиной. Кираз удобно устроилась между братом и сестрой, а Серкан накрыл их одним большим пледом. — Смотри, это ты, — Серкан в несколько штрихов нарисовал забавную маленькую девочку в центре листа. — Это твои мама Айдан и папа Мехмет. А это мы с Эдой, — по мере монолога на листке появлялись наброски семейного древа. — У твоей мамы Айдан много лет назад был ещё один муж, Альптекин, и сын, наш с тобой брат Альп. — А что с ними случилось? — Кираз нахмурилась. — Они погибли: поехали кататься на лыжах в горы, но из-за инженерной ошибки крыша не выдержала снега и обвалилась. — Ой, — Кираз закрыла лицо ладошками. А Эда тем временем, потянувшись через неё, погладила Серкана по плечу в ободряющем жесте и грустно улыбнулась. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, Серкан изобразил ещё несколько поколений семьи Болат — левая сторона листка пестрела стрелочками и именами. — А где бабушка Семиха? — Кираз перевела взгляд с листка на Серкана. Эда напряглась, но забрала у Серкана ручку. — А это уже моя часть истории. Как и у твоей мамы, у папы Мехмета была первая жена, моя мама — Айсун. — Ты мне про неё не рассказывала, — Кираз покачала головой. — Да, потому что она умерла несколько лет назад после долгой болезни. Пришла очередь Серкана высказывать молчаливую поддержку — он тоже погладил Эду по плечу. — А твоя бабушка Семиха — мама нашего папы Мехмета. — То есть, она и твоя бабушка тоже? — Верно, ягодка, — Эда кивнула. Она продолжила заполнять пробелы, но со стороны Йылдырым имен и стрелочек получилось меньше. Когда они закончили, Кираз в задумчивости легко стучала пальчиком себе по губам, изучая семейное древо. — Почти все умерли, — сделала она грустный вывод. Серкан и Эда обменялись мгновенным, полным боли и понимания взглядом. — На то воля Аллаха, — осторожно заметила Эда, покрепче прижимая к себе Кираз. — Но у тебя есть мы, — к ним присоединился Серкан, осторожно целуя сестру в макушку. — А ты есть у нас. — Да, а все родные приглядывают за нами и радуются, что мы вместе, — подхватила мысль Эда. — И грустят, когда у нас что-то не получается. Когда нам плохо, им тоже плохо, — Серкан посмотрел на Эду, побуждая её закончить мысль нужным образом. — Да, ягодка, твои мама и папа совершенно точно хотели бы, чтобы ты продолжала жить и радоваться жизни. Они доверили тебя нам, поэтому мы все грустим, что ты больше не хочешь выходить из дома. Ведь мир такой большой и прекрасный! — она бросила взгляд в панорамное окно. — Там столько всего: парки, где белки носят орешки, кафе с воздушными, как облака, пирожными и целое небо, по которому можно пускать мыльные пузыри. — Помнишь, мы хотели поехать в Каппадокию? — вспомнил Серкан одно из пожеланий Кираз, когда она увидела фото из этого места. — Да, а ещё в Анталию летом, — вспомнила она. — Жить в домике у моря и каждый день есть мороженое. — Верно, — он улыбнулся. — Но как же мы теперь поедем, если ты боишься? — Эда показательно задумалась. — Видимо, придётся изобрести телепорт. Серкан, что скажешь? — Боюсь, это невозможно. Нет, я, конечно, постараюсь, но для этого мне нужно будет закрыться в кабинете на полгода. И мы точно не сможем вместе завтракать, играть, не пойдём в парк. — И в офис ездить не будем, — Эда покачала головой. — Джан совсем без тебя заскучает, Кираз! — Он может приезжать в гости, — робко заметила Кираз. — Но не каждый день. А так вы постоянно с ним играли. И он очень по тебе скучает. Эда и Серкан в ожидании смотрели на Кираз. — Так что, ягодка, попробуем завтра поехать в офис? — Но мне страшно, — прошептала Кираз, и в её глазах плескалась настоящая паника. Она переводила испуганный взгляд с Серкана на Эду и обратно, словно ища спасения. — У меня есть идея, — Эда осторожно взяла сестру за руки, повернув ладошки вверх, и стала водить по ним большими пальцами медленными, успокаивающими кругами. — Мы наденем наушники с твоими любимыми песнями и маску на глаза. А я сяду рядом и всю дорогу буду держать тебя за руку. А Серкан будет вести машину очень-очень медленно и аккуратно, зная, что ты его главный пассажир. Что скажешь? Хорошо? Время ожидания ответа растянулось в тишине, нарушаемой только тиканьем часов. Казалось, прошла вечность. — Хорошо, — неуверенно протянула Кираз, и это слово прозвучало как самая большая победа. Эда и Серкан, не сговариваясь, одновременно прижались губами к её вискам — он слева, она справа, а потом счастливо переглянулись над её головой.