Уберечь от темноты

От Серкана не укрылось, что Эда отстранилась: стала больше времени проводить с Кираз, уворачивалась от его прикосновений, а вечером и вовсе отправилась спать к себе в спальню, оправдывая это тем, что температура у всех спала, а она уже несколько дней не может нормально выспаться. Серкан злился на себя — что спугнул её своей откровенностью. Но что сделать, если он и правда едва сдерживался от такой её близости? Их переход на новый уровень назревал уже несколько недель, но авария, приезд Семихи и болезнь внесли свои коррективы — всё появлялись обстоятельства, которые требовали его внимания в первую очередь. И вот теперь Эда закрылась, ушла в себя, и не известно ещё, какие мысли бродят в этой милой головке. Он прекрасно понимал, что на Эду многое навалилось за последние полгода: ей пришлось взвалить на себя заботу о Кираз, прорываться сквозь стену его ледяной отстранённости и нежелания принимать ситуацию, в которой они оказались. Учёба, работа в ArtLife… Её жизнь перевернулась на сто восемьдесят градусов, и он, кажется, только усугублял ситуацию… Но что поделать, если человек не выбирает, когда любовь постучит в его дверь? Эда вернулась домой поздно: уставшая, но довольная собой. После недельного отсутствия день в университете был марафоном: она сдала несколько контрольных, презентаций и отчётов по дипломному проекту. Двор был погружён в тишину. Кираз уже должна была спать — она всегда была ранней пташкой, но за время болезни её режим сна стал и вовсе убийственным для нервной системы Эды: отход ко сну в семь вечера и подъем в пять утра. Так что она без лишних сожалений вверила утренние и вечерние ритуалы Серкану, который из-за оставшихся следов сучычие всё ещё работал из дома. Эда сняла туфли и собиралась прокрасться на кухню за чаем, когда заметила странное сияние во дворе, со стороны дома Серкана. К порогу вела дорожка из тепло мерцающих электрических свечей. Они дрожали в лёгком вечернем ветерке, как живые, указывая путь. Сердце Эды странно ёкнуло. «Наверняка Кираз устроила, чтобы было как в мультике», — попробовала она убедить себя, но ноги сами уже несли её по этой мерцающей тропинке. Дверь в гостиную была приоткрыта. Внутри царил полумрак, освещённый только этими же свечами, расставленными на каждом уровне — на полу, на камине, на полках… А на столе был накрыт ужин на двоих. Скатерть, хрустальные бокалы, скромный, но изящный букет розовых тюльпанов. И он. Серкан стоял у окна, повернувшись к ней. Не в пижаме, как он провёл последнюю неделю, а в брюках и простой белой рубашке с расстёгнутым воротом. Рукава были закатаны до локтей, обнажая предплечья, на которых виднелись подсохшие следы от сучычие. Его отросшие волосы, ещё влажные от душа, были зачёсаны назад, но одна прядь непослушно выбивалась на лоб. Эда даже стоя в десяти шагах чувствовала, как он взволнован. — Привет, — сказал он тихо. — Я подумал, тебе нужно немного отвлечься, расслабиться. Поэтому… вот. Он подошёл, помог ей снять сумку и пальто. Его прикосновения были тёплыми и… родными. Она видела его так близко: сияющие глаза, в которых отражались огоньки свечей, гладко выбритые щёки, губы с мелкими трещинками после недавней болезни… Эда поняла, что скучала. До такой степени, что неприятно кольнуло где-то под рёбрами. И хоть они виделись каждый день, она сама сознательно выкрутила тумблер искренности до минимума, сведя всё к совместной формальной заботе о Кираз. Ей нужно было подумать, оценить… Но какое всё это имело значение, если сейчас она поняла, что скучала до дрожи в пальцах, до подкашивающихся колен, до взгляда, что подмечал все изменения в его внешности, которые она сознательно пропустила в последние дни. И пусть так ничего и не решила, но понимала сейчас одно — рядом с ним она на своём месте. Ужин прошёл в удивительно лёгкой атмосфере. Они не говорили о болезни, о Кираз, о делах. Он расспрашивал её об университете, слушал её рассказы о проекте так внимательно, будто это был самый важный контракт. Вспоминал случаи из своей студенческой жизни — делился и открывался с новой, ранее неизвестной стороны. Когда остатки десерта были съедены, Серкан встал, сделал несколько шагов, взял со столика у камина маленькую бархатную коробочку и вернулся к Эде, опустился перед её креслом на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне. Она замерла, не дыша, на грани обморока и детского восторга. — Эда, — он открыл коробочку. Внутри, в свете маленькой лампочки сияло кольцо: розовые бриллианты, образующие цветок. — Я больше не хочу жить по пунктам договора. Я хочу жить по тем правилам, которые мы пишем каждый день. За завтраком, когда ты уговариваешь Кираз съесть яйцо. За работой, когда мы спорим о чертежах. Даже когда мы молча сидим в одной комнате, уставшие, но вместе. Я хочу, чтобы наше «да», сказанное тогда, стало настоящим. Для меня оно уже настоящее. Сделай его настоящим и для себя. Останься. Не как сестра Кираз. Не как партнёр по опеке. Как моя жена. Безо всяких договоров и сроков. Эда смотрела на кольцо, на его лицо, и мир расплывался перед глазами. В её груди бушевал ураган из восторга и полной растерянности. — Серкан… — её голос предательски дрогнул. — Это так красиво. И так… страшно. Он не отвёл взгляда, давая ей говорить. — Я… я не против. Я правда не против. Но я не могу вот так, сразу… Мне нужно время. Чтобы свыкнуться с этой мыслью, — она сделала глубокий вдох, пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли и не расплакаться. — Понимаешь, для меня это всё — прыжок в пропасть. У меня не было серьёзных отношений. Я даже не знаю, как это — просто так, по любви. А с тобой… мы уже полгода как муж и жена. У нас общий ребёнок, общая работа, общие заботы. Я запуталась. Где здесь договор? Где здесь привычка? А где… то самое настоящее? Я хочу его найти. Но чтобы его найти и не испугаться, меня нельзя торопить. Дай мне… дай мне просто побыть Эдой ещё немного. Не невестой. Не женой по новому соглашению. Просто той, кто возвращается вечером домой, к тебе и к Кираз. И кто постепенно привыкает к мысли, что этот дом — её навсегда. Она посмотрела на него, ожидая разочарования, холодности, отступления. Но в его глазах увидела понимание. И уважение. Он медленно закрыл коробочку с кольцом, но не убрал её. Взял её руки в свои. — Это кольцо — твоё. Оно никуда не денется. Я тоже никуда не денусь. Просто знай, что когда ты будешь готова сказать мне «да» по-настоящему, я буду ждать. Он поднялся, наклонился и поцеловал её в лоб — нежно, почтительно, с пониманием и любовью. — Спасибо, — Эда не сдержалась, несколько слезинок скатились по её щеке и, чтобы не разреветься окончательно, она поднялась и прильнула к Серкану, пряча лицо на его груди, уверенная на тысячу процентов, что он крепко обнимет в ответ.

***

Утром за завтраком Кираз хитро улыбалась, разглядывая Серкана и Эду. — А когда мы будем украшать дом? — наконец спросила она. — Украшать дом? Зачем? — не сразу сообразила Эда. — К празднику, — пояснила Кираз. — Мы раньше всегда украшали. Я видела, Сейфи вчера доставал свечи — мне они очень нравятся. А ещё у нас есть светящиеся олени, большой снеговик, высокая белая ёлка до самого потолка, много блестящих коробок, искусственные сосульки и снежинки… Её глазки всё больше загорались, когда она перечисляла украшения. — Думаю, можно начинать, — Серкан пожал плечами. Сейфи деловито кивнул. — Тогда сегодня достану все декорации и начну. — Только не ёлку! — поспешила выкрикнуть Кираз. — Мы сами будем её наряжать! Да? — она оглянулась на Эду и Серкана в поисках поддержки. — Конечно, ягодка, — подтвердил Серкан, находя под столом руку Эды и сжимая её в немой поддержке. — Сейфи всё подготовит, а на выходных мы присоединимся к нему и закончим украшать дом и сад. — Ура! — Кираз захлопала в ладоши и, подскочив со стула, закружилась. — Скоро Новый год! В качестве подарка Кираз попросила платье, новый конструктор и набор фокусника. Так что Эда и Серкан, в перерывах между работой над проектами, изучали сайты детских магазинов, выбирая, что лучше заказать. В офисе тоже кипела подготовка к празднику — Энгин заряжал всех новогодним настроением и назначил Эрдема главным эльфом. И уже он организовал марафон по обмену подарками, вызвал команду декораторов для украшения офиса… Видя всеобщее воодушевление, Серкан предложил устроить новогоднюю вечеринку прямо в офисе, разрешив работникам пригласить своих близких. Эду не покидало ощущение, что она оказалась в сказке: всё вокруг преображалось, искрилось, блистало и дышало праздником и волшебством. Отступили тревоги и страхи — никаких белых микроавтобусов, никаких анонимок, ничего подозрительного. Всё шло своим чередом, позволяя наслаждаться магией момента. — Кажется, там нужно поправить, — задумчиво проговорила Эда, глядя на гирлянду из золотых звёздочек, что шла по верхнему ярусу полок в конференц-зале. Серкан оглянулся и кивнул. — Сейчас попрошу Эрдема. — Он уехал договариваться с кейтерингом. Я сама поправлю. Эда быстро подтащила кресло к стене — Серкан и опомниться не успел. Но одно она не учла — кресло было на колёсиках, поэтому надёжной опорой его назвать было нельзя. Глядя на то, как балансирует Эда, пытаясь дотянуться до отклеившегося края гирлянды, Серкан поднялся и подошёл ближе, страхуя. — Готово! — радостно воскликнула она, справившись с задачей. Но разворот случился слишком сильный, кресло по инерции начало движение, а Эда в одно мгновение оказалась в кольце крепких рук. Она замерла, сердце бешено колотилось. — Спасибо, — прошептала она. Вместо ответа Серкан прижал её ещё ближе и коснулся её губ своими. Этот их поцелуй установил новый рекорд по длительности, но был вероломно прерван стуком в дверь — Лейла пришла напомнить про встречу с заказчиком. — Запомни, где мы остановились, — хрипло прошептал Серкан ей на ухо, прежде чем взять нужные бумаги и покинуть офис на пару часов. Однако после его возвращения работа потребовала всей их сосредоточенности, чтобы закончить дела и спокойно уйти на последние предпраздничные выходные. Оказавшись дома, Кираз отказывалась ложиться спать, пока они не начнут украшать ёлку. — Пожалуйста, хотя бы один набор игрушек! — она умоляюще смотрела, так что Серкану и Эде пришлось согласиться. Но в итоге процесс так затянул семейство, что Кираз уснула прямо на диване, а они заканчивали с гирляндой, бусами, игрушками. — Готово, — подытожил Серкан, включая россыпь огоньков на ёлке. Эда охнула. — Это очень красиво! — она осторожно потрепала Кираз по плечу. — Ягодка, посмотри, как здорово! Кираз сонным взглядом оценила обстановку, но быстро её глаза широко распахнулись, и она подскочила. — Ура! Она так светится! — Кираз захлопала в ладоши, прыгая вокруг ёлки. — Я так рада! — она кинулась к Эде и Серкану, что успели присесть на диван, и крепко обняла их обоих. Спустя время, уложив Кираз в постель, Серкан остановился в гостиной под сводом арки и поймал в свои объятия выходившую из детской Эду. — В Англии принято целоваться под омелой, — он кивнул на венок-украшение, что было повешено над аркой. — Серкан! — Эда растерянно улыбнулась, застигнутая врасплох. — Кираз… — Очень устала и спит, — прошептал он, кончиком носа очерчивая скулу Эды. — Я помню твою просьбу и не тороплю тебя, но сегодня в офисе… Эда не выдержала и, чуть повернувшись, первая поцеловала его, оставляя на губах вкус вишневого бальзама. — Если бы я знал, насколько это восхитительно — делить свою жизнь с любимыми людьми, то я загадал бы тебя на прошлый Новый год, — прошептал Серкан, когда они сидели в объятиях друг друга и зачарованно смотрели на мерцание огоньков на ёлке. Эда на это ничего не ответила — лишь доверительно прижалась покрепче и оставила мимолётный поцелуй на щеке.