For the Love of the Game

Как выяснилось на МРТ, в ту игру с Вегасом Северус легко отделался, и уже через три недели он снова был на льду. Хоккейный сезон захватил его с головой — Нью-Йорк, Оттава, Бостон, Флорида. Казалось, за последние два месяца он бывал в самолетах чаще, чем за несколько последних лет, вместе взятых. Ритм матчей не давал выдохнуть: тренировка, матч, тренировка, матч, перелет, матч, перелет, тренировка… Времени думать хоть о чем-либо не было, тем более, об этом грубом, жутком, уродливом… Северус снова поймал себя пялящимся на ту фотографию Долохова с голым торсом. За те два месяца, что прошли с той игры, это стало почти ежедневным ритуалом, и кнопка «Подписаться в ответ» практически физически выжигала ему глаза. Сегодня они всей командой прилетели в Вегас, и завтра он снова встретятся на льду с Долоховым. Уже давно стояла ночь, и их поселили в достаточно отдаленном от шума города отеле. Поэтому, когда за окном заорала сигнализация какой-то машины, Северус дернулся от неожиданности. Он хотел подойти посмотреть, что происходит, но бросил короткий взгляд на экран и тут же похолодел. Видно, когда он вздрогнул, то случайно нажал на край телефона — и теперь там красовался красный лайк. Не очень понимая, что делает, Северус тут же снял лайк и в панике отбросил телефон. Он не заметил. Не мог заметить. У него полмиллиона подписчиков. Он не может отслеживать каждый лайк. Зачем ему это вообще? Фотка не такая старая, уведомление затеряется, точно затеряется. И все-таки он не смог остановить руку, которая снова потянулась к телефону. Сообщение. «Тебе не нужно выспаться перед игрой?» Ох черт. Как он вообще?.. Надо его заблокировать. Он ему ничем не обязан. Или просто не отвечать, сделать вид, что он не видел этого сообщения. «Сам не хочешь выспаться, прежде чем мы тебя разнесем, как в прошлый раз?» — набрал он в ответ. «Ну что ж ты так?» «Неужели боишься?» Северус вскипел от злости. Он? Боится? Да он этого мерзкого утырка сейчас размажет! Но не успел он ответить, как перед глазами всплыло еще одно сообщение. «Я могу быть нежным😏» «На льду и вне его» Северуса ударило в пот, и он снова отбросил телефон. Да что происходит, черт возьми?

***

Он так и не вернулся к тому диалогу, поэтому всю утреннюю тренировку не мог сосредоточиться, все прокручивая в голове последние сообщения. Это стало каким-то наваждением. Он еще никогда не играл так плохо, как в то утро — словно его поставили играть не в хоккей, которым он дышал с пяти лет, а в какой-нибудь бейсбол, чьи правила он так и не потрудился понять. — Снейп, мать твою, ты где летаешь? — заорал Малфой, несколько раз постучав клюшкой ему по шлему, и Северус невольно втянул голову в плечи. — Прости, — буркнул он, — я просто не выспался. — Иди посиди, — уже спокойнее бросил Люциус. Северус даже не стал сопротивляться и заехал на скамейку запасных, а его место на льду тут же занял Эйвери. Ему нужно выкинуть Долохова из головы. Это все от отсутствия секса. Он не спал ни с кем с лета — вот у него и шарики за ролики заходят. Розье говорил, что сегодня после игры они пойдут в казино, надо будет пойти с ними. Поиграет, выпьет, найдет какую-нибудь девчонку — не совсем то, что ему сейчас нужно, но лучше уж так, чем никак. Он снял перчатки и шлем и уткнулся лбом в пластмассовый барьер. Что с ним творилось? Спорт всегда был на первом месте, что бы ни происходило в его жизни: пьянство отца, смерть мамы, осознание своей ориентации, Регулус. Когда он приходил на лед, он словно отключал все эмоции и отдавал всего себя игре, а сегодня его будто подменили. Северус осознал, что мужчины его привлекают куда больше женщин, еще лет в пятнадцать. В юниорской лиге у него были отношения с Регулусом Блэком — сыном Ориона Блэка, лучшего снайпера в истории НХЛ. Им обоим все это было в новинку, у обоих это были первые отношения, и они оба боялись каждого нового шага, но шли вперед, полагаясь друг на друга. Они тайно целовались в подсобке, дрожа от страха, что их кто-то заметит, и задерживались в раздевалке, чтобы побыть вместе лишние пять минут… Регулус ему нравился — возможно, Северус его даже любил. Он был робким, милым и, казалось, любил хоккей даже больше, чем сам Северус. А потом «Memorial Cup», и вот Регулус лежит в больнице с компрессионным переломом позвоночника, а Северус задрафтован в одну из лучших команд в НХЛ, по совместительству еще и почти что альма матер семьи Блэк. У этих отношений не осталось ни единого шанса. А сейчас этот Долохов. То, что ощущал Северус, было полной противоположностью тому, что он испытывал к Регулусу. Долохову хотелось врезать как следует, по этой мерзкой ухмыляющейся морде с уродским шрамом. Трахнуть так, чтобы остались синяки, будто подраться на ринге… Оставалась только маленькая надежда, что, когда они сегодня сцепятся на льду, — а в этом сомнений у него не было, — это желание немного удовлетворится Почему именно он? Он же не был так уж красив. Даже скорее наоборот — он был впечатляюще некрасив. Северус вполне мог бы запасть на Люциуса Малфоя — вот, кто действительно красавец, это был бы очевидный краш, прямо по учебнику. Но Малфой не вызывал у него никаких эмоций, кроме разве что уважения, а Долохов занял сто процентов его внимания. А сам Долохов? Что он вообще хочет? С чего вдруг такой интерес? Северус вряд ли был единственным скрытым геем в НХЛ, наверняка был кто-то поближе. Да и зачем в НХЛ? Долохов живет в Вегасе, тут гей-клубов не меньше, чем казино. Не стоит в это лезть. Кто знает, какие у него мотивы? Может, он все это делает, чтобы посмеяться над ним? Не смог сломать на льду, решил поломать за его пределами? Но очевидно же, что есть соперники и посильнее никому неизвестного новичка… Почему именно он? Так за этими раздумьями Северус и не заметил, как просидел за бортиком всю тренировку. — Эй, — подозвал его Малфой, выезжая со льда. — Как ты? — Нормально, — ответил Северус, встряхнув головой. — Прости за сегодня, я соберусь к матчу. — Не стоит, — покачал головой он, — сегодня отсидишься. — Что? — Северус опешил. — Прости, я просто не выспался, я буду в форме к вечеру, обещаю! Малфой остановил его жестом руки. — Не паникуй. Ты явно психуешь перед игрой с Долоховым, я и до тренировки не хотел тебя на лед выводить. Он тебе что-нибудь сломает, и ты так и не дойдешь до плей-оффа в этом году. Надо нам тебя поберечь. — Но… — Это не обсуждается. — Малфой переключился с дружеско-сочувствующего тона на капитанский, и Северус понял, что на этом разговор окончен.

***

Матч был самой настоящей пыткой. Северус сидел за бортиком и смотрел, как они пропускают шайбу, как их атака каждый раз рушится, как Долохов впечатывает Эйвери в бортик и отправляется на штрафную скамейку за чрезмерное насилие, а потом снова возвращается на лед, и вот они пропускают еще одну шайбу… Они проиграли со счетом 3:1. На самом деле, ничего критичного не произошло — они проигрывали и раньше, проиграют еще. Этот матч не решал примерно ничего, но из-за того, что Северуса с самого начала отстранили, его не переставало грызть мерзкое чувство «А что, если бы на поле был я?». Но худшим было даже не это. Хуже всего был Долохов. Всю игру Северус не мог отвести от него взгляд. Было что-то в его движениях, в том, как он несся сломя голову через весь каток, что не позволяло смотреть на остальных. Он хотел его — Северусу пришлось признаться себе в этом. И сейчас, после столь позорного проигрыша, желание со всей силы впечатать его в стену и стереть с его лица эту поганую ухмылку стало совершенно неистовым. Северус открыл Инстаграм и быстро, не давая себе передумать, напечатал: «Празднуешь, что довел Эйвери до больницы?» Через минуту пришел ответ. «Похуй на этого неженку, я его еле пнул» И за ним сразу же: «И вообще-то я ждал тебя» Северус хотел уже было набрать ответ, как в дверь постучали. Нахмурившись, он пошел открывать. На пороге стояли Розье и Крауч, на обоих были дорогущие брендовые костюмы. Они совершенно синхронно оценили его наряд с головы до ног — серые треники и старую футболка его юниорской команды. — Ты так идти собрался? — спросил Розье, не скрывая презрения. — Куда идти? — опешил Северус. — Ты где был после игры? Мы идем в казино, потом в бар, потом как получится. Мы это все в раздевалке ж обсудили, — объяснил Крауч. — Я собираюсь сегодня проиграть как минимум тысяч сто, — добавил Розье, поиграв бровями. — Так что давай, одевайся, и пошли. Северус замялся и кинул быстрый взгляд на телефон. Там красовалось еще одно непрочитанное сообщение. По спине пробежал холодок. «Если еще хочешь реванша — 2747 Paradise Road» Северус снова посмотрел на Розье и Крауча. Ему нужно было лишь заблокировать телефон, переодеться и пойти провести вечер с командой, напиться и забыть обо всем. Но еще он понимал, что это просто так не пройдет. Он хотел не просто случайного секса — он хотел жесткого, грубого, агрессивного секса, и не с кем-то, а именно с Долоховым, с этой сволочью, по которой он не мог перестать пускать слюни. Хватит уже отрицать это. Он хотел его до звездочек в глазах, и, если не удовлетворить эту потребность сейчас, лучше не станет. — Ну? Снейп, давай же, мы только тебя ждем! — снова позвал Крауч. — Нет, знаете, я что-то сегодня не в форме совсем, надо отдохнуть, — сказал Северус, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Да ты гонишь! Мы в Вегасе раз в год всего играем! — опешил Розье. — Нагоню вас в следующем году. — Северус выдавил из себя улыбку. Розье махнул на него рукой, отчетливо показывая своим выражением лица, что считает Северуса полным идиотом. Крауч закатил глаза. Северус быстро попрощался и прикрыл дверь, чтобы не растягивать эти уговоры — вряд ли он не струсит и не уйдет с ними, если они продолжатся.

***

Такси везло его в сторону жилого комплекса, и тут Северуса накрыло осознание, что он не только не предупредил Долохова, что он все-таки едет, так еще и не спросил у него ни номера квартиры, ни как к нему зайти. Он был так сосредоточен на том, как ему одеться, перебрал несколько образов, сначала нацепив костюм, почти как те, в которых за ним пришли Эйвери и Крауч, но быстро отказался от этой идеи. Это же не свидание в конце концов. Потом он решил выбрать обычную толстовку и треники — он всегда так ходил, и это бы подчеркнуло то, насколько для него эта встреча не важна. Проблема была в том, что это имело мало отношения к реальности — будь это действительно неважно, он бы не стоял перед зеркалом, перебирая всю одежду, что привёз с собой. В результате он все же сменил треники на джинсы, придав себе чуть более презентабельный вид. — Приехали, — объявил водитель убера, прерывая его мысли. Северус быстро поблагодарил его и вышел из машины. Что делать дальше он не представлял. Написать ему? А вдруг Долохов просто пошутил. Может, дал ему какой-то несуществующий адрес, чисто чтобы посмеяться над ним, и он выставит себя идиотом? — А ты быстро, — услышал он насмешливый голос позади себя. — Не мог дождаться? Северус резко обернулся. Долохов стоял в нескольких шагах, прислонившись к столбу, в темных джинсах и черной кожаной куртке. Он курил, и тлеющий кончик сигареты освещал его профиль в темноте вечера. — Что ты тут делаешь? — А ты к кому-то другому приехал? — ответил вопросом на вопрос Долохов. Он оттолкнулся от столба и сделал пару плавных шагов вперед. — Стою, воздухом вечерним дышу. — Он выкинул сигарету и потушил ее носком ботинка. — И наблюдаю, как один зазнавшийся новичок не может сообщение отправить. Северус сжал кулаки в карманах куртки. — Сам ты зазнавшийся. — Да я и не спорю, — Долохов ухмыльнулся. — Пошли, а то я уже яйца себе отморозил, пока ты прихорашивался. Он повернулся спиной и пошел к дому. И Северус, проклиная себя за покорность, последовал за ним. На входе он отметил, что Долохов провел его через черных ход — значит, вряд ли это все ради фото в газете и статьи о его ориентации. Хотя Северус все еще настороженно смотрел по сторонам в поисках какого-нибудь папарацци, который вдруг выпрыгнет из кустов со своей камерой. Долохов, все также не оглядываясь, поднялся по лестнице, прошел по коридору и распахнул дальнюю дверь. Северус вошел следом и тут же огляделся. Это была достаточно маленькая квартирка, ничем особо не отличавшаяся от той, что снимал он. Небольшая гостиная, диван, большой телевизор — с другой стороны кухонный островок, за которым небольшая кухня. От кого-то вроде Долохова Северус ожидал роскошного пентхауса, окна во всю стену с видом на город. А по этому жилью невозможно было сказать, что тут живет звездный защитник одной из лучших команд НХЛ. Что дальше? О чем с ним говорить? Очевидно, что он сюда не для светской беседы приехал, но, наверное, надо как-то подвести диалог. Не спрашивать же, как у него дела… Сумбурный ход мыслей был прерван, когда его грубо развернули и прижали спиной к двери. И Северус почувствовал, как Долохов впился ему в губы жестким поцелуем. В нем не было ни капли нежности, и Северус замер на долю секунды от неожиданности, но буквально через несколько секунд, он притянул Долохова за шею, перехватывая инициативу. Он целовал так жадно, будто пытался вложить в этот поцелуй все эмоции, что испытывал последние месяцы, все противоречивые желания, все ощущения, что он не мог объяснить даже себе. Долохов позволял ему вести и отстранился лишь тогда, когда Северус начал сбавлять напор. — Ну наконец-то, — сказал он, тяжело дыша, но все же ухмыляясь. — А то тебе словно осиный кол в задницу вставили. — Где твоя спальня? — О, кому-то не терпится. — Долохов поиграл бровями, но Северус смотрел на него в упор, никак не реагируя на подколы, и тогда тот махнул в сторону дальше по коридору. Северус не дал ему договорить, схватив за куртку и потянув за собой. Ему уже было плевать вообще на все — они здесь и, очевидно, оба очень хотят этого секса, чего тянуть? Долохов хмыкнул, но позволил себя вести, и через мгновение они уже были в спальне. Северус развернулся и притянул Долохова к себе, на этот раз уже сам инициируя не менее жадный поцелуй. Руки сами потянулись к куртке, стягивая ее с плеч, и Долохов помог ему, скидывая ее на пол. Под курткой была простая черная футболка, и Северус провел ладонями по его торсу, ощущая под тканью твердые мышцы пресса. — Какой ты шустрый, — усмехнулся Долохов, на этот раз уже с явной хрипотцой в голосе. — Заткнись, — бросил Северус и толкнул его на кровать. Долохов пошатнулся, но не упал. — Нет, новичок, — сказал он вкрадчивым голосом, — этот вечер мой. Он развернулся и теперь уже сам толкнул Северуса, и тот от неожиданности приземлился спиной на кровать. Северус сглотнул и посмотрел на Долохова снизу вверх. Тот навис над ним, нарочито медленно провел пальцем по линии подбородка Северуса и тихо произнес: — Я буду нежен, я же обещал. — Но почему-то эти слова звучали скорее как угроза, чем как утешение. Северус попытался приподняться, но Долохов остановил его коленом, мягко, но настойчиво укладывая на кровать, и Северусу не осталось ничего, кроме как подчиниться. — А в постели ты сговорчивее, чем на льду, — заметил он, — мне нравится. Северус открыл было рот для колкого ответа, но Долохов не дал ему и слова вставить, затыкая поцелуем. На этот раз он был медленнее: он сменил его губы своими, жадно втягивая то верхнюю, то нижнюю, толкаясь языком в рот. Не разрывая поцелуя, Долохов потянулся к его футболке, и Северус выгнулся ему навстречу, помогая снять ее, и в следующее мгновение застонал ему в рот. — Кто-то у нас голосистый, — протянул Долохов с широкой улыбкой. — Да ты заткнешься уже или нет? — оборвал его Северус и задрал его футболку. Перед ним тут же предстал тот самый торс в татуировках, на который он не мог перестать пялиться с их самой первой встречи. В жизни он был еще сексуальнее, проскользнула шальная мысль. Неужели такое вообще возможно? — Нравится? — Долохов стянул футболку через голову. — Знаю же, что да… Северус не стал реагировать на его слова, потому что, конечно, ему нравилось, но у Долохова и так эго размером с Квебек, не обязательно его еще больше раздувать. Он потянулся руками к ширинке его джинсов, задней мыслью отмечая, что не он один здесь возбужден. Когда Долохов снова навис над ним, уже полностью обнаженный, Северус притянул его к себе, впиваясь в его губы с такой силой, словно хотел поглотить его целиком. Долохов позволил ему на мгновение, а потом развернул его на живот одним резким движением. — Эй! — начал было протестовать Северус, но Долохов схватил его запястья и прижал к кровати. — Я же сказал, сегодня я сверху, — прошептал он ему на ухо, и Северус почувствовал, как по спине побежали мурашки. — Расслабься. Долохов наклонился, и Северус ощутил его губы у себя на плече — прикосновение было неожиданно нежным и резко контрастировало с тем напором, что был до этого. Он провел поцелуями по лопаткам, спускаясь ниже, к пояснице, и Северус непроизвольно выгнулся под его прикосновениями. — Вот так лучше, — одобрительно протянул Долохов. Северус зарылся лицом в подушку, сжимая простыни в кулаках. Все его тело горело, каждое прикосновение Долохова оставляло после себя обжигающий след. Он вдруг почувствовал себя абсолютно живым, будто до этого его сознание было все время то в прошлом, то в каких то невероятных сценариях будущего, и вот сейчас он вдруг наконец почувствовал себя по-настоящему здесь и сейчас. Долохов вернулся к его шее, покусывая кожу, оставляя засосы, которые точно придется скрывать завтра за воротом водолазки. Северус должен был возмутиться, но вместо этого лишь сильнее вцепился в простыни, подставляя шею новым поцелуям. Потом он почувствовал, как Долохов отстранился, и услышал мягкий звук открывающегося тюбика. Невольно напрягся в ожидании, но пальцы, смазанные прохладным лубрикантом, коснулись его не сразу. Сначала Долохов положил ладонь ему на поясницу, будто давая привыкнуть к своему весу, и только потом последовало первое осторожное прикосновение. Северус аж подпрыгнул, и Долохов хрипло рассмеялся ему в спину. — Спокойно, новичок. Его движения были на удивление четкими, методичными, совсем не похожими на ту грубую и, казалось бы, почти неконтролируемую силу, с которой Северус его уже неразрывно ассоциировал. Северус, постепенно расслабляясь, начал отвечать на этот ритм, глухие стоны застревали у него в горле, а мысли расползались в разные стороны. Он больше не думал ни о том, насколько это плохая идея, какие его ждут последствия, если это вскроется, ни о том, что хотеть Долохова — самая абсурдная идея из возможных. Только жаркая кожа, прерывистое дыхание над ухом и нарастающее, неумолимое давление изнутри. И только начав растворяться в получаемом удовольствии, Северус почувствовал, что он убрал пальцы. Из него вырвался разочарованный стон, когда Долохов издал тихий смешок и провел членом между его ягодиц, заставляя еще сильнее задрожать от нетерпения. — Готов? — голос Долохова звучал чуть приглушенно, с нехарактерной ему хрипотцой. Вместо ответа Северус, улучив момент, когда головка оказалась напротив его отверстия, подался назад, одним движением насаживаясь на член. Боль была острой, но краткой, тут же растворившейся в волне всепоглощающего удовлетворения. Он вскрикнул, и Долохов тут же замер, давая ему привыкнуть. Сначала он двигался медленно, но с каждым толчком набирал темп. Северус ловил каждый рывок, все больше и больше теряя контроль над собственным телом. Его мир сузился до точки соприкосновения, и он слышал лишь хриплое дыхание за спиной и влажные шлепки кожи о кожу. Долохов наклонился, прижимаясь к его спине всей грудью, и его пальцы сомкнулись вокруг его члена. Северус вскрикнул. Это было слишком. Все тело выгнулось в немой судороге, и его тело пронзила волна удовольствия. Через пару мощных толчков кончил и Долохов, тяжело рухнув на него всем весом. Они пролежали несколько минут в тишине, нарушаемой только их тяжелом дыханием, пытаясь перевести дух. Оргазм отступал, и на Северуса стало медленно накатывать осознание произошедшего. Он переспал с Долоховым. Долоховым. Как ему теперь смотреть в глаза сокомандникам? Эйвери? Малфою? На него снова накатила волна тревоги, в голове стали стремительно проскакивать все сценарии, как вот сейчас об этом узнают, выпрут из команды, и все, о чем он мечтал, то, для чего всю жизнь работал, канет в лету из-за одной слабости. Он подскочил на кровати и тут же принялся собираться. — Ты куда намылился? — спросил его Долохов, вальяжно развалившейся на подушках. — Мне… Э-э-э… Мне пора, я эм… Улетаю завтра рано утром, нужно быть в отеле, — пробормотал Северус, застегивая джинсы. Он всунул ноги в кроссовки, схватив свою футболку и куртку и выдавив сдавленное «Извини, пока», выбежал за дверь. В коридоре он натянул футболку, которая почему-то показалась ему немного странной, но в голове творилось слишком много всего, чтобы поймать эту мысль. Он сбежал по лестнице, на ходу заказывая убер, потом отменяя его, потому что «Что, если таксист меня узнает?», потом снова заказывая, потому что «Мало ли к кому я приезжал, может, тут девушка моя живет!». Он принялся ходить туда-сюда перед домом, пытаясь пригладить волосы и придать себе презентабельный вид, когда на телефон пришло новое уведомление. Северус тут же посмотрел на экран, и… Его мир перестал нестись, как скоростной поезд, и снова замер. «Мою футболку можешь оставить себе, новичок😏 Пусть напоминает тебе обо мне до следующего сезона» Северус сглотнул. Его футболку? Он внимательнее посмотрел на то, что на нем было надето. Черная футболка. Только это была не его футболка. Он убегал в такой спешке, что даже не заметил, что схватил с пола. Северус приподнял край майки и понюхал ее. Запах тут же вернул его в квартиру наверху и образу Долохова, развалившегося на кровати. Ох, как же он влип…