Как приручить дракона: Олух: Новое наследие.

​Викинги шумят, Плевака гремит посудой, а Рыбьеног выглядит так, будто он пытается вычислить траекторию полета на солнце. Иккинг и Астрид сидят рядом, пытаясь спокойно поесть, но по их локтям постоянно кто-то задевает. ​Забияка плюхаясь рядом с Астрид и беспардонно заглядывая ей в декольте—Слышь, Астрид, а Иккинг... он вблизи такой же костлявый, как кажется, или там под рубашкой есть за что ухватиться? А то Рыбьеног — он как подушка, мягкий, но я боюсь его раздавить, когда... ну, ты понимаешь. ​Астрид в этот момент как раз подносила кубок к губам. Она замерла. ​Рыбьеног наклоняясь к самому уху Иккинга—Иккинг, друг, спасай. Я прочитал в мемуарах твоего деда, что «настоящий викинг берет свою женщину как штурмом крепость». Но я... я не хочу штурмом! Я боюсь, что если я сделаю что-то не так, Забияка просто выкинет меня в окно. Как это было у вас? Ну, в деталях? Ты... ты лидировал? Или она тебя... э-э... прижала к стенке? ​Иккинг делает большой глоток эля, чтобы скрыть панику, но вопрос Рыбьенога оказывается слишком точным. Эффект мгновенный: Иккинг поперхнулся, и эль буквально вылетает у него носом. Он начинает кашлять, краснея до самых кончиков ушей. ​Астрид, услышав про «ухватиться» и «раздавить», давится куском рыбы. Она бьет кулаком по столу, пытаясь продышаться, пока её лицо заливается густой краской. ​Иккинг хриплым, сорванным голосом—Рыбьеног! Ради всех богов... Мы. Сидим. В Большом. Зале! Ты спрашиваешь меня о «прижатии к стенке», пока твой будущий шурин ест суп в двух метрах от нас?! ​Задирака высовываясь из-за спины Рыбьенога—О чем трем? О стенках? Я обожаю стенки! Если Рыбьеног будет плохо себя вести, я приколочу его к стенке! ​Забияка игнорируя брата, —Астрид, ну же! Не ломайся! Я же вижу, как ты на него смотришь. И как он на тебя — будто ты самый сочный окорок на пиру. Колись: он нежный или... ну, знаешь... кусается? Говорят, Хеддоки в гневе страшны, а в любви? ​Астрид наконец отдышавшись, её голос вибрирует от смеси ярости и крайнего смущения—Забияка... Если ты сейчас же не закроешь свой рот, я засуну в него этот подсвечник. Ты хочешь знать, как это? Это не для твоих ушей! Это... это когда дыхание перехватывает не от бега, а от того, что тебя касаются так, будто ты самое ценное, что есть в мире. Поняла? ​Забияка разочарованно—Фу-у, как поэтично. Я надеялась на рассказ про порванные шкуры и выбитые двери. ​Рыбьеног не унимается, он хватает Иккинга за рукав, его глаза полны искреннего ужаса. ​—Иккинг, серьезно. Я боюсь! А если я... если я запутаюсь в её косах? Или если она начнет драться по привычке? Ты же знаешь её нрав! Ты... ты использовал какие-то... приемы? Ну, как в борьбе? ​Иккинг закрывая лицо ладонями—Рыбьеног, прекрати. Нет никаких приемов. Это не тренировка на арене! Это... (он бросает быстрый, обжигающий взгляд на Астрид, которая всё еще пунцовая) ...это просто происходит. И это... гораздо жарче, чем дыхание Ужасного Чудовища. И гораздо... лучше, чем любой полет. ​Сморкала влезая со своим кубком—Слышали?! «Жарче, чем дыхание дракона»! Иккинг, да ты у нас скрытый вулкан! Астрид, как ты вообще выжила? Небось, доспехи пришлось снимать топором? ​Астрид медленно встает. Весь стол затихает. Она наклоняется к Сморкале, и её голос звучит опасно тихо. ​—Сморкала. Если ты еще раз откроешь свой рот на эту тему, я сделаю так, что твоя единственная «брачная ночь» случится с этой миской похлебки. И это будет очень болезненное свидание. ​Она хватает Иккинга за руку и буквально выдергивает его из-за стола. ​—Мы уходим. Аппетит пропал. —Эй! Так он кусается или нет?! ​Они выходят из душного зала на холодный ночной воздух. Иккинг всё еще чувствует, как горят его щеки. ​Иккинг выдыхая— Я... я не уверен, что смогу завтра смотреть Рыбьеногу в глаза во время церемонии. «Амплитуда энтузиазма»... Боги, откуда он берет эти слова? ​Астрид останавливается и поворачивается к нему, её взгляд становится мягким и вызывающим одновременно—Знаешь... при всей её тупости, Забияка в чем-то права. ​—В чем именно? Про выбитые двери? ​Астрид подходя ближе и кладя руки ему на плечи—Про вулкан. Она целует его — долго, глубоко, напоминая о той ночи на острове. —Пускай они гадают, Иккинг. Им всё равно никогда не понять, каково это на самом деле... когда вождь забывает о своих обязанностях. ​Иккинг обнимая её за талию—Кажется, я готов забыть о них прямо сейчас. ​Они уходят в сторону своего дома, оставляя шумный пир позади, а из Большого зала всё еще доносятся крики Задираки— «Рыбьеног, не забудь надеть шлем! Это техника безопасности!». Сумерки. Иккинг яростно бьет молотом по раскаленному клинку. Звон металла заполняет пространство, но внезапно в дверях вырастает тень Рыбьенога. Он заходит боком, оглядываясь, и плотно закрывает за собой дверь. ​Рыбьеног шепотом—Иккинг... я не мог ждать до ужина. Я пытался представить это математически, но переменные не сходятся. Иккинг не оборачиваясь— Рыбьеног, если это снова про плотность населения Олуха, то давай завтра. Рыбьеног подходя вплотную к горну— Нет... это про... трение. И теплообмен. Послушай, я знаю, что ты и Астрид... ну, вы всегда были слаженной командой. Но в постели... кто управляет процессом? Ты направляешь её, как дракона, или она... э-э... берет узду в свои руки? Я боюсь, что если я буду слишком пассивен, Забияка решит, что я скучный, а если слишком активен — она подумает, что я пытаюсь её дрессировать. ​Иккинг замирает с поднятым молотом. Его лицо освещается багровым пламенем горна. Иккинг тихо— Рыбьеног, это не полет на Громмеле. Там нет седла и правил. — Но на что это похоже физически? Ты... ты чувствуешь её полностью? Я имею в виду... когда на вас нет всей этой кожи и меха... это не кажется слишком... беззащитным? Как обнаженный нерв? Иккинг поворачиваясь к нему, тяжело дыша—Именно так это и кажется. Ты чувствуешь каждый её вздох кожей. Это... это когда её тело становится единственной картой, которую ты хочешь изучить. Ты не думаешь, кто лидер. Ты просто... тонешь в ней. И поверь, Рыбьеног, когда Астрид прижимает меня к себе... я забываю, как меня зовут, не то что как управлять островом. Это не стратегия. Это... чистый огонь. ​Рыбьеног судорожно сглатывает, его глаза расширяются. —Чистый... огонь. Значит, пульс должен быть выше ста двадцати ударов... ​Астрид сидит на ступеньках, сосредоточенно водя точильным камнем по лезвию топора. Скрип-скрип. Забияка бесшумно приземляется рядом, свешивая ноги. ​— Слышь, Астрид. А он тебя кусает? Астрид точильный камень соскальзывает—Что?! — Ну, Иккинг. Он выглядит таким вежливым, вечно «извини», «пожалуйста». Но я видела у тебя на шее вчера пятно... Это он сделал? Или ты ударилась об дерево? Астрид краснея, поправляя воротник— Это... не твое дело, Забияка. —Да ладно тебе! Мы же теперь типа сестры по несчастью. Я просто хочу знать: Рыбьеног, он же неженка. А я люблю, когда жестко. Чтобы искры из глаз. Иккинг... он... он умеет быть жестким? Он прижимает тебя так, что ребра хрустят? Или он боится тебя сломать? Астрид откладывает топор, глядя вдаль—Он... он умеет быть разным. Её голос становится ниже и откровеннее.— Бывают моменты, когда он берет меня так, будто я — его единственная добыча. Его руки... они везде одновременно. И когда он шепчет мне на ухо такие вещи, от которых у меня подкашиваются ноги... поверь, в такие секунды он меньше всего похож на «вежливого мальчика». Он заставляет меня чувствовать себя... так, будто я сгораю заживо, и мне это нравится. Забияка завороженно—Ого... Значит, «костлявый» умеет задать жару? А как насчет... ну... когда вы совсем без одежды? Ты не чувствуешь себя странно, что он видит всё? Каждую твою царапину? Астрид мягко улыбаясь—Нет. Потому что в его глазах я не вижу царапин. Я вижу только желание. Такое сильное, что... она обрывает себя и берет топор обратно. —Забияка, иди к Рыбьеногу. И просто... дай ему понять, чего ты хочешь. Он быстро учится. ​Позже вечером. Иккинг возвращается из кузни, Астрид ждет его у входа. Они встречаются взглядами, и оба понимают — Торстоны добрались до обоих. ​—Рыбьеног спрашивал про... «амплитуду». Астрид вздыхает—А Забияка — про укусы. Иккинг подходит к ней вплотную, обнимая за талию—И что ты ей ответила? Астрид прижимаясь к нему, шепотом— Я сказала, что мой муж — лучший «укротитель» на этом острове. Продемонстрируешь? ​Иккинг не отвечает словами. Он подхватывает её на руки и заносит в дом, закрывая дверь ногой