Как приручить дракона: Олух: Новое наследие.

​Вокруг свистят стрелы, земля дрожит от разрывов горючей смеси. Иккинг и Астрид влетают в узкое укрытие между скал. Они оба тяжело дышат, их лица в саже, доспехи поцарапаны. Иккинг прижимает Астрид к камню, тяжело наваливаясь плечом, чтобы выглянуть наружу.Весь Олух в огне. Сморкала носится кругами, пытаясь потушить свой шлем, близнецы радостно взрывают бочки с дегтем, чтобы «врагам было скользко умирать». Иккинг и Астрид оказываются прижаты к огромному валуну у самого берега. Вокруг свистят арбалетные болты. ​Иккинг перезаряжая свой меч «Инферно», тяжело дыша—Так... План «А» провалился, план «Б» вообще не подразумевал столько бородатых парней с топорами. Слушай, Астрид, я сейчас выскочу и отвлеку их на себя. Ты проберешься к баллистам и дашь залп по их флагману. ​Он делает глубокий вдох, готовясь к рывку. ​—Если я не вернусь... Ну, ты знаешь. Скажи Рыбьеногу, что его картотека драконов — это лучшее, что я видел, просто чтобы он не плакал. ​Он уже хочет рвануться вперед, но Астрид хватает его за железную руку так, что металл лязгает. —Ты никуда не пойдешь. Либо вместе, либо ни кто. —Астрид! Сейчас не время спорить! Пусти! Иккино собирался выбежать, но... Астрид резко дергает его назад, впечатывая в холодный камень скалы.​Она берет его живую ладонь. Её пальцы впиваются в его кожу. Она медленно, преодолевая сопротивление его паники, опускает его руку вниз. Она прижимает его ладонь к своему животу, прямо поверх кожаного доспеха, туда, где под сталью и кожей бьется вторая жизнь. ​Иккинг замирает. Весь грохот битвы, крики Сморкалы и взрывы — всё это становится фоновым шумом, как будто он под водой. ​Иккинг шепотом, его голос дрожит Астрид...Ты... Что ты... Глаза Астрид блестят, но она не отводит взгляд—Ты не пойдешь на рожон. Больше нет. Потому что здесь не только я, Иккинг. Здесь... мы. Ты нам нужен. ​Иккинг чувствует, как у него перехватывает дыхание. Он смотрит на свою ладонь на её животе, потом на её лицо, испачканное сажей, но такое прекрасное. ​Иккинг не веря своим ушам— То есть... маленький Хэддок? Прямо сейчас? Там? Астрид усмехаясь сквозь слезы—Ну, не прямо сейчас он вылезет и схватит топор, но... да. Он там. И он очень хочет, чтобы его отец вернулся домой живым. ​Иккинг резко выдыхает. Весь его страх за остров превращается в холодную, расчетливую ярость защитника. Он прижимается лбом к её лбу.— Ладно. Ладно... Плана «В» у меня нет, но теперь я просто обязан его придумать. ​Иккинг выпрямляется. Его взгляд меняется — это больше не испуганный парень, это вождь, которому есть что терять. ​—Так. Слушай меня. Ты отходишь к Плеваке. Сейчас же. Астрид выхватывая топор—Даже не мечтай, Хэддок! Я беременна, а не парализована! Я прикрою твой костлявый зад, как и всегда! ​Они вылетают из-за скалы. Иккинг сражается так, как никогда раньше. Он не лезет в гущу, он действует как хирург. Когда один из наемников замахивается на Астрид, Иккинг буквально влетает в него со щитом, сбивая с ног. ​Иккинг придавливая врага к земле—Ошибка. Большая. Ошибка! ​Астрид крутится рядом, её топор свистит, создавая безопасную зону вокруг них. Они работают в паре, чувствуя друг друга без слов. Иккинг использует свой меч, чтобы создать кольцо огня вокруг них, отрезая врагов. ​Сморкала пробегая мимо—Эй! Почему Иккинг дерется так, будто у него под доспехами спрятан Громобой?! Астрид улыбаясь и сбивая врага с ног—Сморкала, меньше болтай, больше руби! ​Враги, видя такую ярость пары, начинают отступать к лодкам. Когда последний корабль отходит от берега, Иккинг бросает меч и просто падает на колени перед Астрид, прижимаясь головой к её животу. ​Астрид гладя его по волосам, тяжело дыша—Эй... Мы победили. Всё хорошо. Иккинг тихо, в её живот—Слышал? Мама говорит, мы победили. Но ты... ты даже не думай расти таким же безрассудным, как она. Астрид смеется—Ой, чья бы корова мычала, «мистер Прыгаю-с-дракона-без-парашюта». ​Иккинг встает и крепко обнимает её, скрывая лицо в её шее. ​—Клянусь, Астрид... Я построю для него самый безопасный мир. Даже если мне придется обить весь Олух подушками. Астрид целуя его—Начни с того, чтобы не лезть под баллисты. Пошли домой. Кажется, Плевака уже готовит бочку эля в честь победы... или в честь того, что Сморкала наконец-то замолчал. В хижине. Они открывают тяжелую дубовую дверь. Внутри уютно трещит камин, и в его отсветах они видят Валку. Она сидит у стола, снимая свои костяные доспехи, на её лице — пыль дальних странствий. ​Валка оборачиваясь с усталой улыбкой—Драконы на западных островах спокойны... Но я видела дым над Олухом. Опять Охотники? ​Иккинг проходя вперед и снимая шлем— Да, мам. Остатки «Черных Клыков». Но мы... мы справились. ​Валка встает, внимательно оглядывая сына и невестку. Её взгляд опытной воительницы сразу замечает странную перемену: Иккинг не отходит от Астрид ни на шаг, а Астрид, вопреки своей привычке сразу хвататься за точильный камень после боя, просто стоит, прижав одну руку к животу. ​—Вы оба целы? Астрид, ты бледнее обычного. ​Иккинг переглядывается с Астрид. Та едва заметно кивает, позволяя ему взять инициативу. Голос Иккинга немного дрожит от волнения—Мам... на самом деле, битва сегодня была... чуть более личной, чем обычно. Мы хотели сказать тебе раньше, но разведка, нападение... ​Он берет Астрид за руку и выводит её чуть вперед, в круг света от камина. ​— В общем, на Олухе скоро станет на одного Хэддока больше. У тебя... у тебя будет внук. Или внучка. ​ ​В хижине воцаряется абсолютная тишина. Валка замирает. Она смотрит на Астрид, потом на Иккинга, и в её глазах, обычно таких стойких, проступает неприкрытая нежность и тихая грусть. Она медленно подходит к ним и кладет ладони на плечи обоих. ​Валка; шепотом—Внук... Наследник Олуха. ​Она переводит взгляд на пустой трон вождя, который до сих пор стоит в углу как символ силы Стоика— Знаете... Стоик всегда говорил, что наш род крепкий, как скалы этого острова. Он так ждал этого дня. Он бы сейчас... она слабо усмехается, смахивая слезу ...он бы сейчас поднял на уши весь Олух. Заставил бы Плеваку ковать колыбель из чистой стали и кричал бы на каждом углу, что его сын — настоящий мужчина. ​— Да уж, он бы точно устроил пир на месяц, от которого содрогнулись бы горы. ​Валка касаясь руки Астрид—В тебе течет кровь Хофферсонов, Астрид, а в нем — кровь Стоика Обширного. Это будет великое дитя. Малыш еще не родился, а уже прошел свою первую битву под твоим сердцем. ​Астрид накрывает руку Валки своей. Весь её боевой запал сменяется глубоким спокойствием. ​— Я обещаю этот ребенок будет знать, кем был его дед. И какой была его бабушка, которая не побоялась вернуться к своей семье. ​Валка притягивая их обоих в крепкие объятия—Идемте к огню. Расскажите мне всё. И Иккинг... убери этот испуганный взгляд. Ты будешь прекрасным отцом. Твой отец гордился бы тобой так, как горжусь я. ​Они садятся у камина. Снаружи слышен шум прибоя и далекие крики чаек, а внутри хижины вождей впервые за долгое время пахнет не только копотью битвы, но и надеждой на будущее, о котором Стоик всегда мечтал.