Часть 12
24 февраля 2026 г., 14:41
Каваки понял, что это будет сложнее любой миссии, ещё до того, как они подошли к дому.
Чочо шла рядом — спокойно, уверенно, будто это решение не давалось ей с таким же трудом. Но он чувствовал: она напряжена. Просто держит себя лучше.
— Если хочешь, мы можем… — начал он.
— Нет, — мягко, но твёрдо перебила она. — Я хочу, чтобы ты зашёл.
Он кивнул.
Он был готов к врагам, к подозрениям, к ударам.
Но не к этому — не к взгляду матери, которая знает, когда её ребёнку больно.
⸻
Каруи была на кухне.
Она обернулась сразу, как только услышала шаги, и на секунду её взгляд стал жёстким — боевым, тем самым, от которого у противников обычно перехватывало дыхание.
Потом она увидела Чочо.
А потом — его.
— Мам, — сказала Чочо первой. — Это Каваки.
Ни титулов.
Ни пояснений.
Просто имя.
Каруи выпрямилась и скрестила руки на груди.
— Я знаю, кто ты, — сказала она без приветствия. — Сын Хокаге. Тот самый.
Каваки не отвёл взгляд.
— Да.
— И тот, из-за кого моя дочь вернулась с раной, — добавила она, глядя прямо ему в глаза.
Чочо сделала шаг вперёд.
— Мам.
— Нет, — Каруи подняла ладонь, не повышая голоса. — Я не кричу. Я спрашиваю.
Она перевела взгляд на Каваки.
— Говори.
Он сглотнул.
— Это моя вина, — сказал он сразу. — Я среагировал неправильно. Я испугался и решил за неё.
Каруи прищурилась.
— Испугался?
— Да, — он не стал смягчать. — Я боялся, что она пострадает из-за меня.
— И поэтому уже пострадала, — спокойно заметила Каруи.
Он кивнул.
— Да.
В комнате повисла тишина.
Та самая — опасная. Проверяющая.
— Ты знаешь, кто моя дочь? — спросила Каруи.
— Да, — ответил он честно. — Но, кажется, я понял это слишком поздно.
Чочо затаила дыхание.
— Она не хрупкая, — продолжила Каруи. — И не нуждается в том, чтобы за неё решали. Если ты рядом с ней, ты идёшь рядом. Не впереди. Не вместо.
— Я понял, — сказал Каваки. — И если я ещё раз забуду об этом… я заслужу, чтобы она ушла.
Каруи внимательно смотрела на него несколько долгих секунд.
Потом перевела взгляд на Чочо.
— Это твой выбор? — спросила она.
Чочо не колебалась.
— Да.
— Он тебе не обязан быть идеальным, — сказала Каруи. — Но он обязан быть честным. С тобой и с собой.
— Я буду, — тихо сказал Каваки.
— Посмотрим, — ответила Каруи.
Она развернулась к плите, будто разговор окончен.
Но уже у самой раковины добавила:
— Если ты сделаешь ей больно снова — не потому, что мир жесток, а потому что испугался — я не стану кричать.
Каваки напрягся.
— Я просто попрошу тебя уйти, — сказала она. — И ты уйдёшь. Навсегда.
Он кивнул.
— Понял.
Каруи взглянула через плечо — и впервые её взгляд был не острым.
А оценивающим.
— Чоджи будет дома позже, — сказала она. — Ему тоже стоит знать, кто стоит рядом с нашей дочерью.
Чочо выдохнула.
— Мам…
— Я не против, — перебила Каруи. — Я просто слежу.
Она посмотрела на Каваки в последний раз.
— Докажи делами. Слова ты уже сказал.
⸻
Когда они вышли на улицу, солнце клонилось к закату.
Чочо остановилась и посмотрела на него.
— Ты держался, — сказала она тихо.
— Я боялся, — честно ответил он.
Она улыбнулась — не широко, не ярко. По-настоящему.
— Значит, ты живой.
Он посмотрел на неё — и впервые не почувствовал, что должен защищаться.
