Право быть выбранной

Первые два дня прошли в тишине. Слишком спокойной, чтобы быть настоящей. Чочо это заметила сразу. Охрана была внимательной, но не грубой. Кормили вовремя. Цепи не затягивали сильнее необходимого. Никто не кричал, не угрожал напрямую. Всё выглядело… цивилизованно. И именно это было опасно. — Они уверены, что ты сломалась, — тихо сказала она Каваки, когда охрана ушла. — Или что сломаешься. — Ты выглядишь слишком спокойной для пленницы, — ответил он. — Потому что они хотят видеть именно это, — сказала Чочо. — Послушную. Уставшую. Смирившуюся. Она подняла взгляд и добавила: — Я им подыграю. Каваки нахмурился. — Нет. — Да, — твёрдо сказала она. — Не так, как ты думаешь. ⸻ На третий день ей разрешили выйти из камеры. Не одной — под охраной. Не далеко — во внутренний двор. — Господин считает, что свежий воздух пойдёт тебе на пользу, — сказал один из шиноби без эмоций. — Как мило, — ответила Чочо спокойно. Она шла медленно, считая шаги. Запоминала расположение печатей. Замечала, где охрана расслабляется, где — наоборот, напряжена. Внутренний двор был просторным, окружённым галереями. Сверху — балконы. Ни одного открытого угла без обзора. — Красиво, — сказала она вслух. Охранник усмехнулся. — Это место создано для будущей госпожи. Чочо кивнула. — Тогда мне стоит привыкнуть. Эта фраза была первым крючком. ⸻ В тот же вечер ей позволили увидеться с Каваки и остальными. — Ты с ума сошла? — прошептал Боруто, едва охрана отвернулась. — Ты им подыгрываешь?! — Тише, — сказала Чочо. — Именно этого они и ждут. Она быстро, почти незаметно коснулась пальцами стены. — Печати старые. Восточная школа. Они не обновлялись лет десять. Шикадай резко поднял голову. — Ты уверена? — Да, — кивнула она. — Они уверены, что чакра Акакимичи — грубая сила. Они не ждут анализа. Каваки смотрел на неё, не перебивая. — У них есть слабое место, — продолжила Чочо. — Ритуальный зал. — Там будет свадьба, — понял он. — Да. И именно поэтому там снимут часть защитных печатей. — Чтобы «не мешали обряду». В камере повисла тишина. — Ты предлагаешь ждать? — спросил Каваки. — Я предлагаю выбрать момент, когда они сами откроют дверь, — ответила она. Он сжал кулаки. — Это риск. — Всё, что мы делаем сейчас — риск, — сказала Чочо спокойно. — Но это наш риск. Она посмотрела на него прямо. — Ты веришь мне? Он ответил не сразу. Потом кивнул. — Да. ⸻ На четвёртый и пятый день Чочо стала «примерной». Она ела. Спрашивала о традициях. Молчала, когда нужно было молчать. Смотрела вниз, но не с покорностью — с расчётом. Господин заметил это. — Ты стала спокойнее, — сказал он, сидя напротив. — Ты принимаешь судьбу? — Я принимаю реальность, — ответила она. — А реальность такова, что сейчас я здесь. Он улыбнулся. — Умный ответ. — Я дочь сильного клана, — добавила она. — Я понимаю, что иногда союз важнее желаний. Он был доволен. И это было его ошибкой. ⸻ На шестой день охрана расслабилась. Слишком много раз Чочо доказала, что «не опасна». — Завтра, — сказала она Каваки ночью, едва шевеля губами. — Завтра они снимут внешний контур в ритуальном зале. — И тогда? — прошептал он. — Тогда ты не теряешь контроль, — сказала она строго. — Ни при каких условиях. — А ты? Она едва заметно улыбнулась. — А я напомню им, кто такие Акакимичи. Он посмотрел на неё так, словно видел впервые. Не как пленницу. Не как ту, кого нужно спасать. Как равную. — Я рядом, — сказал он. — Я знаю, — ответила она. За стенами крепости ночь была тихой. Слишком тихой для тех, кто уже проиграл — но ещё не понял этого.